Глава 21

Габриэль

Мы стоим перед резной деревянной дверью с золотыми вставками и табличкой, на которой очень красивым каллиграфическим почерком что-то написано.

— Crapula, — читаю вслух.

— Чревоугодие, — переводит Аз.

— Табличка для того, чтобы ни в коем случае не пропустить нужную дверь? — с иронией уточняю у Аза.

— Освальд очень, — он замолкает, явно подбирая верное слово, чтобы точно описать демона. — Эксцентричен.

Мне не хватает этого объяснения для понимания, что из себя представляет владыка ада. Но расспрашивать и дальше — это тратить время впустую. Где-то там меня ждет Роуз, и в данную минуту, пока я тут прохлаждаюсь, она находится в лапах самого настоящего чудовища.

Толкаю дверь, на удивление она легко поддается, и захожу внутрь. Комната кажется огромной, противоположную стену даже не видно. Особняк снаружи казался не больше моего, но внутри он бесконечный.

— Это… — растерянно осматриваюсь по сторонам, не веря своим глазам. — Ресторан?

— Что-то типа того, — прищурившись, отвечает Аз. — Но не вздумай здесь есть.

Такого изысканно оформленного интерьера я никогда не видел. Столы, предназначенные для двух человек, покрыты скатертями цвета слоновой кости. На каждом стоят изящные вазы с нежнейшими цветами. А между столиков для гостей идут ровные ряды огромных, просто бесконечных столешниц, заставленных едой. На потолке ярче драгоценных камней переливаются огромные люстры. Та, что висела в моем доме, по сравнению с этими — так, смешная поделка. Откуда-то издалека доносится мелодичный звук скрипки и нежный голос певицы.

За столиками сидят гости. Все красиво и изысканно одеты. Мужчины в дорогих смокингах лениво курят сигары и потягивают виски, наблюдая из-под опущенных ресниц за своими дамами. Девушки же игриво улыбаются, строя глазки мужчинам, облачённые в яркие вечерние туалеты со шляпами и перьями. На манер сороковых годов.

Помню, как в особняке появилась модница, обожавшая эффектные платья и танцы. Сколько вечеринок она провела в стенах моего особняка. Я был на каждой, хоть и незваным гостем. И теперь с легкостью могу узнать моду той эпохи.

Официанты — резвые молодые парни, все словно вчера сошли с пьедестала конкурса красоты среди мужчин, сновали туда-сюда с подносами, полными всевозможных яств.

По залу разносится умопомрачительный запах еды. Он настолько божественен, что в животе заурчало. Когда я нормально ел в последний раз? С тех пор как вернулся в человеческое тело, мне ещё ни разу не повезло нормально поесть. Да, я ел, вроде получалось утолять голод, но чувства насыщения так и не приходило. Да и выбирать еду не только для утоления голода времени не было.

— Добрый день, сэр, — здоровается со мной взявшийся из неоткуда паренек. — Позвольте предложить вам столик?

При этом он полностью игнорирует стоящего рядом со мной Азраила, словно того и вовсе нет.

— Нам не нужен столик, — грубо отвечает ему ангел.

Парнишка смеряет его презрительным взглядом, потом внимательно смотрит на меня, а после испаряется. В буквальном смысле этого слова. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, где он, и вижу, как знакомый мне официант уже обслуживает ближайший столик. На котором, к слову, и так уже некуда ставить тарелки — всё было уставлено различными блюдами.

— Идём, не стой просто так. Скоро все демоны будут завлекать тебя к себе.

Азраил слегка подталкивает меня в спину, и я наконец отвожу взгляд от столика, продолжая путь. Аз идёт со мной рядом, не отставая ни на шаг, словно закрывая собой и не давая возможности меня заметить остальным официантам.

А я продолжаю смотреть по сторонам. Сначала гости едят медленно, согласно этикету, выбирая нужные столовые приборы и никуда не торопясь. Растягивают свой ужин так, словно у них впереди целая жизнь. Но чем дальше мы продвигаемся по залу, тем неопрятнее поглощают присутствующие свой ужин.

Замечаю девушку, похожую на белокурого ангела, в серебряном платье, усыпанном бисером. Отбросив вилку, она хватает куриную ножку и по-варварски впивается в неё зубами. Вырывает кусок мяса, принимаясь его жевать, не закрывая рот. По её подбородку стекает сок, но ей абсолютно нет до этого дела. Перепачканной рукой она лезет в тарелку с салатом и, зачерпнув ладонью горсть овощей, тут же отправляет их в рот. А потом ещё раз и ещё.

От увиденного меня передёргивает, и я спотыкаюсь, налетая на стоящий поблизости стол с едой. На нём стоит всё, что может себе представить человек: запеченная индейка, лобстеры, трюфели и фуа-гра, различные супы и десерты.

Не успев увернуться, сношу блюдо с ягодами. Вишня летит на пол, рассыпаясь по нему красивым ярко-красным водопадом. Девушка, что только что ела руками салат, вскакивает со своего места и бросается мне под ноги, чтобы собрать вишню.

Моргаю несколько раз, сомневаясь, что мои глаза ясно видят. Кажется, в своей жажде съесть как можно больше, эта девушка начинает терять свой человеческий облик. Её красивые до этого момента черты лица искажаются: рот становится огромным, увеличиваясь в несколько раз, а глаза приобретают такой нечеловечески голодный блеск, будто она не ела месяц.

Тороплюсь отойти от стола, подбегая к Азу. Продолжая путь, напоследок ещё раз бросаю взгляд на девушку. Она по-прежнему сидит на коленях и ест вишню прямо с пола, хватает ягоды ртом и пережевывает прямо так, с косточками.

— Не смотри на них, — говорит Аз, подойдя ко мне и потянув за собой.

Путь к выходу из зала кажется бесконечным. И с каждым шагом присутствующие всё больше теряли свой первоначальный облик. Теперь они дерутся за еду. Буквально выхватывают куски изо рта друг друга и тут же запихивают в себя, чтобы побыстрее съесть.

Нас, словно коршуны, окружают официанты. С каждым шагом их становится всё больше. И если сначала они просто любезно зазывали присесть за свободный столик, то сейчас уже хватают за руки и тянут на себя.

Меня начинает одолевать паника. Что, если мы так и не сможем выбраться отсюда и нас вообще подадут этим обезумевшим людям вместо главного блюда?

Скидываю с себя чужие руки, позабыв о вежливости и манерах. Пару раз даже кого-то пинаю ногой. Но мне не стыдно. Мне безумно страшно — я боюсь остаться с этими людьми навсегда.

Наконец-то впереди виднеется дверь. Она, словно маяк среди океана, манит меня к себе. Поэтому, собрав все оставшиеся силы, я бросаюсь вперед. Хватаю Азраила и буквально бегу к двери.

А за спиной буквально наперебой звучат голоса:

— Куда же вы, сэр? Отведайте жаренных ребрышек, они вышли на славу!

— Нет, лучше омаров! Они сегодня восхитительны.

— Да ешьте что хотите. Сегодня все блюда нашего ресторана приготовлены специально для вас.

Официанты, перебивая друг друга и повышая голос, зазывают меня как могут. Их голоса сливаются в один сплошной вой, от которого моментально начинает болеть голова. Хочется заткнуть себе уши и рявкнуть во всю силу легких: «хватит»! Но я просто продолжаю бежать.

В дверь буквально влетаю, распахивая её своим весом, и вываливаюсь из зала, больно приземлившись на пол. А следом на меня падает и Аз, придавив своим весом и вышибая из меня дух.

Он сразу же вскакивает на ноги и помогает мне подняться. Дверь все ещё открыта, и я на каком-то диком адреналине и панике тороплюсь закрыть её. Но перед этим заглядываю внутрь.

От ресторана не осталось и следа. Теперь это помещение напоминает пыточную. Грязные обшарпанные стены в ошметках еды, вернее того, что когда-то ей было. Вместо запаха изысканных блюд, до моего носа долетает зловонный смрад разложения и гнили.

Меня мутит, к горлу подступает тошнота от видов и запахов. Приходится зажать нос, чтобы справится с позывами.

Гости, что недавно чинно сидели за столом, теперь прикованы к своим местам. Их одежда превратилась в обноски, под глазами появились ужасные синяки, а лица приобрели изможденный, нездоровый вид.

Официанты, скинув свою униформу, явили свой настоящий облик. И они были ужасны… Вместо ног — копыта, руки поросли грязной шерстью, а лица покрыты уродливыми шрамами. Они, смеясь, запихивают в рты прикованных грешников содержимое вёдер, что стоят на столах.

И, судя по всему, это вовсе не деликатесы. Грешники кривятся, пытаясь отвернуться или выплюнуть то, что в них запихивают насильно. Но тут же получают плетью по спине, и кормёжка возобновляется вновь.

Весь пол объят огнём, и ноги несчастных буквально горят заживо. Отовсюду раздаются мольбы: кто-то просит их отпустить, кто-то прекратить пытки, а кто раз и навсегда избавить их от мучений. Но официанты-демоны лишь заливисто хохочут, и от звуков их смеха в жилах стынет кровь.

— Не смотри, — говорит подошедший Азраил и делает то, что я не смог — закрывает эту чертову дверь.

— Это ужасно, — тихо говорю я, понимая, что у меня трясутся поджилки.

— Это лишь первый зал, — нахмурившись, отвечает Аз. — Самый слабый грех. Впереди будет во сто крат хуже. Ты уверен, что справишься?

Поворачиваюсь к нему лицом и, глядя прямо в глаза, отвечаю без тени сомнений:

— Уверен, — киваю, словно в подтверждении своих слов. — Я должен. Ради Роуз.