Глава 25

Освальд

Несмотря на всё, что с ней происходит, она продолжает сопротивляться. Продолжает гордо задирать подбородок, демонстрируя мне свой характер. Мне! Владыке подземного царства. Я создал на пепелище город, построил империю, и какая-то душа, пусть и особенная, считает, что сможет со мной тягаться?

За это время, мне кажется, я перепробовал всё — пытки воспоминаниями, иллюзией мучений её близких и родных, угрозами, физической болью, но ничего, абсолютно ничего не берёт эту девчонку. Пигалица борется со мной, а затем, вымотанная и измученная, погружается в забытье. Как бы я ни старался, я не могу вытравить из её воспоминаний образ этого ущербного человечишки. Не могу донести, что из-за него теперь она страдает и прозябает здесь. А могла бы наслаждаться жизнью со мной.

Идея осеняет меня, подобно молнии. Братец, если бы мы были в хороших отношениях, честное слово, я решил бы, что это ты ниспослал на меня воображаемый разряд, чтобы я наконец-то понял, как могу заставить Жемчужину склонить голову.

Вернее, не так. Будем честны, мучения — часть моей натуры. Муки окружающих — услада для моих ушей, они приносят мне покой и умиротворение. Наслаждение… И я могу получить его и душой, и телом. Могу доставить наслаждение моему ненаглядному артефакту. Но вместе с тем и причинить боль, которая затмит все мои предыдущие пытки. И, возможно, тогда мои попытки не будут напрасны.

Предвкушение разливается по телу, подобно патоке. Мурашки ползут к затылку, разливаясь теплом. А сознание рисует картинки, с каким удовольствием для меня будет проходить наше наказание. Слишком долго я жалел свою ненаглядную Жемчужину. И, на удивление, слишком мягок с ней был.

Растягиваю губы в плотоядной улыбке и нахожу в углу зала взглядом Роуз. Она сидит на полу, выводя на запястье большим пальцем руки какой-то, известный только ей, узор.

— Жемчужина, — окликаю её.

Она едва уловимо вздрагивает. Плечи напрягаются, но сразу же опадают. Обычно это происходит в моменты, когда она находится где-то на границе своего сознания: воспоминания ещё не приобрели чёткой картинки, но при этом не заняты полностью настоящим.

Роуз медленно оборачивается ко мне, но не отступает ни на шаг. Только поджимает губы, стоя на месте, словно даже сейчас пытается сохранить за собой хотя бы крошечный, мнимый клочок свободы.

Подхожу сам, мне не сложно, и провожу кончиками пальцев по плечу Жемчужины, медленно, почти лениво, наслаждаясь тем, как по её коже бежит дрожь. Мне нравится такая реакция, нравится, что её тело, несмотря на разум, отвечает на мои прикосновения. Даже несмотря на то, что в её подсознании сидит кто-то другой, я заставляю её так реагировать. Интересно, она осознаёт, что происходит?

— Какая упрямая девчонка, — усмехаюсь, склоняясь к её шее.

Веду носом вверх по плечу, оставляю поцелуй на шее, задерживаясь на этом участке кожи. Чувствую, как она замирает, напрягается, вытягиваясь словно струна. Не отталкивает, не отстраняется, но и не отвечает. Надеется, что я уйду?

Скольжу ладонью по её спине и притягиваю бунтарку к себе. Касаюсь её губ своими и купаюсь в ощущениях, которые накрывают меня с головой. Изучаю ладонями, ощущая каждый изгиб её тела, с удивлением для себя понимая, как мне хочется разрушить эту невидимую границу между нами. Мне хочется не только обладать ею, мне хочется заставить её забыть, что в её жизни, хоть и земной, существовал другой мужчина. Он не смог обладать ею, но могу я.

Углубляю поцелуй, настойчиво разводя её губы и проталкиваясь языком внутрь. Невероятно нежная, сладкая, манящая. Позволяю себе грубость, которую сдерживал до этого момента, опускаю руки на ягодицы Жемчужины, сжимая их до боли.

И в этот момент меня ударяет разрядом тока, потому что она начинает отвечать мне. Неуверенно, словно больше по инерции, чем по собственному желанию, но мне этого достаточно. Она потеряла голову, воспоминания выместились из её головы на время, и сейчас мне это как никогда на руку.

Внутри разливается тёмное удовольствие, которому я не мешаю заполнять каждую частичку моего существа. Она всё ещё сопротивляется, я чувствую это, ощущаю. Даже сейчас она сжимает пальцы на моих плечах, напрягаясь. Но тело борется, потому что одна часть мозга кричит ему остановиться, и Роуз не понимает почему, а вторая — поддаться, склонить голову, принять меня и свою участь.

Касаюсь ладонью её щеки, разрывая поцелуй, провожу большим пальцем по губам и веду её к трону, не разрывая контакт наших тел. Не выпускаю её из рук, надеясь, что страсть и желание, которые овладели её телом, не рассеются прямо сейчас. Мне нужно буквально ещё несколько минут.

Упираюсь икрами в престол, понимая, что мы на месте. Отрываюсь от желанных губ, заглядывая в глаза, затянутые поволокой похоти. Как никогда счастлив, что её тряпки практически ничего из себя не представляют. Подхватываю пальцем бретель, спуская её по плечу. Она соскальзывает, оголяя грудь Жемчужины. Обвожу ореолу пальцем, задеваю сосок, и моя непокорная девочка прогибает спину, издавая протяжный стон.

Оскаливаюсь в победной улыбке, сажусь на трон, утягивая за собой Роуз. Она садится сверху, по-прежнему не осознавая, где находится. Приподнимаю её над собой и опускаю, погружаясь в неё до основания. Она запрокидывает голову, и мы стонем в унисон. Почему я не сделал с ней этого раньше? Когда я останавливался и не брал желанное мне тело так долго времени? Не знаю. Главное, что этому пришёл конец.

Жемчужина вцепляется мне в плечи, и я начинаю двигаться. Захватываю губами её сосок, не сводя взгляда с её прекрасного лица. И тут неожиданно происходит то, чего я так ждал. Она замирает, сжимается вокруг меня, и я ощущаю, насколько тугой она стала, но не испытываю от этого и каплю боли. По моим венам льётся раскалённая лава от желания и осознания, что её воспоминания вернулись.

Ну что ж, дорогая. Ты так не хотела сдаваться, так не хотела становиться порочной, но теперь я знаю, как наказать тебя так, чтобы ты поняла своё положение, а мне это принесло удовольствие.

Она опускает взгляд на моё лицо, инстинктивно прикрывая обнажённую грудь. Сосок с звонким звуком выскальзывает у меня изо рта.

— Нет, — шепчет моя бунтарка.

— О да, моя милая, — говорю я, удерживая Жемчужину на себе, обхватив её одной рукой за талию. — О да.

В глазах читается паника, страх, отвращение и ещё миллион чувств, которыми я наслаждаюсь, я пью их, понимая, что хочу её ещё больше.

Второй рукой я размыкаю её сомкнутые руки на груди. И пока она находится в шоковом состоянии, отпускаю её талию и завожу её руки ей за спину. Снова перехватываю одной рукой девушку и толкаюсь.

Она вскрикивает, сжимаясь, зажмуривается и беспрерывно шепчет «нет». А я ликую, упиваясь этими эмоциями. Жемчужина начинает ёрзать и застывает, понимая, что тем самым делает хуже только себе, не мне. Явно не мне.

Улыбаюсь, смакуя её стыд, растерянность и боль, вперемешку с наслаждением и вожделением, которые её тело так хорошо мне демонстрирует.

Её душа, как и оболочка, находится здесь со мной, и плевать, что сердце ещё принадлежит другому. Но я не привык честно сражаться, я привык брать то, что мне нужно. И сейчас мне нужна эта непокорная душа.

Бедная маленькая Роуз не познала наслаждения со своим бесплотным. Её человечишка не показал ей, что значат плотские утехи. Значит, это тебе покажу ей я.

— Вот теперь я знаю, что для тебя настоящее наказание, — говорю ей, ловя губами её сосок, и начинаю двигать, утопая в наслаждении от стона, который непроизвольно срывается с её губ.

Выныриваю из воспоминаний, как сделал Жемчужину своей впервые, разглядывая её сейчас, и понимаю, что возбуждаюсь. Невероятно светлая, чистая и нежная душа, которая стоит тысячи таких, потому что обладает тем, что отличает её от других – силой воли. Смелостью и мощью, которую порой даже мне кажется не сломить, не сокрушить. Несгибаемая маленькая Роуз.

— Милая, — говорю обманчиво ласково. — Подойди ко мне.

Девушка поднимает голову и абсолютно ничего не выражающим взглядом скользит по мне. С одной стороны меня радует это, потому что она наконец-то не думает о своем слизне-духе, с другой — разочаровывает. В этом взгляде совершенно нет понимания, кто её зовёт. Ктоя! Она всецело должна принадлежать мне. Её наказание уже должно было перейти в блаженство для нас обоих. Не могу сказать, что мне не доставляет удовольствия наслаждаться ею, когда она умирает внутри, осознавая, где находится и что с ней происходит. Но ликование от того, что она понимает,ктоперед ней и наслаждается происходящим, во сто крат прекраснее.

Роуз поднимается на ноги и неосознанно расправляет плечи. В глазах по-прежнему полнейший штиль, но даже её подсознание заставляет оболочку действовать на инстинктах, которые были вшиты в неё при жизни. Удивительная душа. Невероятная. Уникальная.

Хлопаю себя по колену, приглашая её присесть. И пока Роуз плавно подходит ко мне, пожираю её глазами. Как же она потрясающе выглядит в этих одеяниях. Лёгкая, струящаяся, полупрозрачная ткань, начинающаяся на шее, спускающаяся вниз, едва заметно прикрывая грудь, переплетается на спине, спускаясь по ногам спереди и сзади тонкой полоской между бёдер. Живот и часть груди остаются открытыми, и я любуюсь её изгибами и плавными движениями. Она не идёт, а словно плывёт, и ткань, будто морские волны, шелестит по полу. На предплечьях блестят браслеты, переливаясь на свету, как и золотые нити и украшения, вплетённые в её волосы.

Она подходит ко мне, останавливаясь между моих широко разведённых ног. Смотрит сверху вниз и не говорит ни слова. Приподнимаю бровь, наклоняя голову к плечу. Что она задумала?

Сомкнутые в замок ладони едва заметно подрагивают, и я даже немного напрягаюсь. Это её что? Но не успеваю разогнать свои мысли на полную, потому что эта несносная женщина приподнимает подол одной рукой, а второй, ухватившись за моё плечо, перекидывает ноги через мои бёдра, усаживаясь ко мне вплотную. Телом к телу.

Чувствую, как подрагивает её обнажённый живот, который прижимается к моему торсу. Она делает со мной что-то непонятное, рот моментально наполняется слюной, а руки, поддавшись импульсу, сразу же сжимаются на бёдрах. Поглаживаю большими пальцами её кожу, и Роуз медленно выдыхает, прикрывая глаза.

— По-моему, я приглашал тебя на колено, — произношу, широко улыбаясь.

— А разве это не они? — отвечает томно, не сводя взгляда с моих губ.

Неужели у нас намечается прогресс? Хотя мне всё равно. Если сейчас она так явно демонстрирует свою принадлежность мне, кто я такой, чтобы отказываться и сомневаться? А об остальном можно подумать и позже.