Глава 28

Габриэль

Прикрываю глаза и пытаюсь выдохнуть. Перед глазами до сих пор стоит ужасная картина — толпа потерявших человеческий облик грешников бросается на девушку.

И это моя вина. Это я толкнул её в руки безумцев.

Сердце неприятно колет — это совесть не дает мне спокойно дышать. Инстинктивно тянусь к груди и растирая её круговыми движениями, словно это может мне помочь унять боль.

А вдруг я теряю свою человечность? Переходя от греха к греху, мараю себя всё сильнее, а в последнем зале стану таким же, как все обитатели ада? Моя душа станет чёрной и совершенно грязной.

Ощущаю, как в меня проникает тьма, как разрастается там. Медленно, кусочек за кусочком, поглощает моё нутро. Нам нужно ускориться не только потому, что где-то там моя Роуз и неизвестно, что с ней происходит, но и чтобы спасти мою душу тоже.

— Ты как? — слышу обеспокоенный голос ангела.

— Хреново. Меня мутит…

Пытаюсь глубоко дышать, но перед глазами всё плывет, в ушах звенит, а желудок сводит спазмом, и через секунду его содержимое выходит наружу. Мне плохо, и это мягко сказано. Я нуждаюсь в небольшом количестве времени, чтобы хоть немного передохнуть.

Выпрямляюсь, хватаясь за стену, и тут же отдергиваю руку — она огненная. Вновь прикрываю глаза и считаю про себя до десяти. Ощущение того, что пространство вокруг меня кружится, постепенно стихает, как и гул в ушах.

На плечо ложиться тяжёлая, тёплая рука Азраила.

— Ты переносишь нахождение здесь хуже, чем я предполагал. Может, конечно, это потому, что ты совсем недавно стал человеком. Но у нас нет времени расслабляться. Чем дольше мы будем находится в аду, тем хуже тебе будет становиться.

— Я понимаю и не прошу о перерыве. Сейчас пойдем дальше, только немного подышу.

Через пару минут мы продолжаем путь. Кажется, коридор, в который мы только что вошли, темнее того, который покинули. Здесь словно стены стремятся расплющить тебя. Обстановка ещё более угнетающая и давящая, даже внутри разрастается тревога и напряжение. Никогда не было такого, чтобы ещё до нашего появления в зале греха моё сердце учащённо билось и трепыхалось, словно птица в клетке.

Доходим до очередной двери, и мне мерещится, что за ней звучат не крики, а злобное шипение.

— Что там? — в ужасе спрашиваю Азраила.

— Это четвёртый грех — зависть. Ничего хорошего нас там явно не ждет.

— Можно подумать, что до этого была простая дружеская прогулка, — усмехаюсь, пытаясь хоть немного приободрить себя.

Берусь за ручку, поворачиваю её и после характерного щелчка толкаю дверь. В нос ударяет какая-то непонятная вонь, а звук шипения становится просто невыносим. Но я делаю шаг внутрь. Потом второй. Слышу, как Аз заходит следом, а потом дверь захлопывается.

— Змеи? Почему они?

— Кто знает, что творится в голове у Освальда. Может, ему показалось это забавным, — пожимает плечами Азраил.

Мы стоим плечом к плечу. За нашими спинами закрывшаяся дверь, и почему-то мне кажется, что, если попытаться её отворить — ничего не выйдет. А ведь желание развернуться и просто трусливо сбежать очень велико.

Перед нами комната огромных, просто гигантских размеров. И здесь обитают змеи. Даже не тысячи, а миллионы змей. Они везде: на полу, на стенах, а некоторые даже свисают с потолка, наподобие лиан в джунглях. От маленьких и, думаю, безобидных, до просто гигантских, которые запросто могут проглотить человека.

Пол буквально кишит ими. Они скользят друг по другу, задевают, злятся, шипят и кусают. То тут, то там внезапно вспыхивает драка между ползучими тварями. Гадины сплетаются в клубки, жаля соперника, и итог один: победительница ползёт дальше, а поверженная жертва погибает, испуская последнее злобное шипение, чтобы через мгновение переродится.

Нет ни одного свободного места, чтобы сделать шаг, везде и всюду они, их слизь или старые, сброшенные шкуры.

Кажется, от увиденного моя кровь леденеет, а от их непрекращающегося шипения начинается мигрень. Смотрю на Азраила, у него на лице написана такая сильная брезгливость, что можно даже не озвучивать вслух его отношение к этим существам.

— Самые гадкие изегосозданий. Существуют только для того, чтобы пресмыкаться и наносить подлые удары в спину, — тихо проговаривает он.

— Как нам добраться до другой двери? Мы ведь вряд ли возродимся после их укуса, — тихо спрашиваю, желая поскорее отсюда выбраться.

— Они боятся огня.

— Хорошая информация, вот только где нам его взять?

Оглядываюсь по сторонам и вижу, что на стене, с обеих сторон от двери в держателях стоят факелы, в которых на нашу удачу горит огонь.

— Неужели нам кто-то помогает? — с надеждой спрашиваю ангела.

— Это вряд ли, — прищуривает Азраил, явно что-то обдумывая. — У Освальда очень дурной нрав и плохое чувство юмора. Скорее всего, огонь здесь горит, чтобы можно было хорошенько рассмотреть его шедевр.

Не церемонясь, отпихиваю ногой пару гадин, Азраил вынимает факел из подставки и протягивает его мне, а следом забирает и второй. Собравшись с духом, делаю шаг, размахивая перед собой огнём. Потом опускаю его максимально низко, чтобы отпугнуть змей, которые расползаются от света в разные стороны, ища укрытие.

Мы отвоёвываем буквально по сантиметру пустой земли у этих существ. Каждый раз они встают в стойку, шипят и пытаются нас атаковать. Но мы начеку. Идём спина к спине, не позволяя гадинам застать нас врасплох.

А ещё, к своему ужасу, я обнаруживаю, что здесь есть наполовину люди, наполовину змеи. И это открытие повергает меня в шок.

— Что они такое? — шепчу, когда одна такая тварь преграждает нам дорогу.

— Скорее всего, это грешники, которых не до конца поглотила зависть, — также тихо отвечает Аз. — А остальные — это те, у кого в сердце кроме неё не осталось ничего.

— Как можно позволить зависти себя настолько захватить?

Искренне не понимаю этого. Возможно, потому что в большинстве случаев завидовали мне, а я в прошлой жизни получал всё, что хотел. Но даже несмотря на это, я никогда не испытывал настолько разъедающей нутро зависти. Этих же людей она поглотила в прямом и переносном смысле этого слова.

— Люди со слабой волей становятся лёгкой добычей для грехов.

Эта полузмея не торопится уползать с нашего пути. Её просто так не напугать огнём, как остальных.

— Пошла прочь! — выпаливаю, быстрым взглядом оглядев незнакомку.

Раньше это была явно красивая девушка с блестящими чёрными волосами и горящими яркими изумрудными глазами. Её красоте можно только позавидовать. Да вот только в этом зале она, а не её недоброжелатели. И теперь вместо ног у неё гадкий, покрытый слизью хвост, которым она бьёт по земле, демонстрируя свою злость. Её явно раздражает наше присутствие здесь.

— У вас есть ноги! Вы должны отдать мне их, — шипит она, и между губ девушки проскальзывает раздвоенный язык.

Она наклоняет голову и, готов поклясться, принимает нападающую стойку. Мне не приходилось контактировать со змеями, но все мои инстинкты подают сигнал бедствия. Они улавливают угрозу, исходящую от особы напротив.

— Вынуждены отказать, мисс, — отвечаю и резко тычу её факелом в живот.

Гадина кричит — огонь обжигает её кожу, оставляя уродливое чёрное пятно, на месте которого сразу же образуется чешуя.

Полузмея пытается набросится на меня, но я делаю ещё один выпад рукой с факелом. Огонь беснуется и иногда становится таким маленьким, что того и гляди потухнет.

Я молюсь лишь об одном — чтобы мы смогли дойти до двери.

Получив ещё один ожог, чудовище убирается с нашей дороги. Она сыплет проклятиями в наш адрес, прикрывая руками те места, куда я смог дотянуться огнём.

Буквально на глазах девушка окончательно начинает превращаться в настоящую змею на наших глазах, и от этого зрелища меня начинает тошнить.

— Пора отсюда убираться, — говорит Азраил, и я с ним полностью согласен.

Набравшись смелости, начинаю распихивать змей ногами, одновременно помогая себе факелом. Я вижу впереди заветную дверь. Хоть бы ни одна тварь не помешала нам выбраться отсюда.

— Давай скорее, у меня тухнет пламя, — кричит Аз, и я ускоряюсь.

Меня больше не пугает перспектива быть укушенным, мне так хочется убраться отсюда, что становится совершенно наплевать на укусы.

И вот он — заветный выход. Но на ручке притаилась чёрная змея. Она принимает защитную стойку, шипит и внимательно следит за мной. Не колеблясь ни секунды, направляю на неё огонь, а после хватаю за туловище у самой головы и, сорвав с ручки, швыряю прочь. Открываю дверь и, обернувшись, бросаю факел на землю. Аз проделывает то же самое и выходит вслед за мной. Дверь закрывается, отрезая от нас миллион шипящих гадов. А мне дико хочется принять тёплую ванну.