Глава 32

Азраил

Интересно, наша встреча с двумя демонами была случайной или Освальд решил немного развлечься? Заскучал и захотел поиграть с жизнью своего названного гостя? Ведь они так «удачно» завели разговор о новом трофее своего босса перед комнатой Гнева, после чего Габриэля затопила настоящая ярость.

Он стал просто неуправляемым. Никогда его таким не видел, хотя мне казалось, я видел все грани его состояний. Его глаза почернели, зрачок в миг поглотил радужку полностью. Кажется, все его чувства отключились, а ярость плескалась через край.

Габ рванул в зал Гнева, не слыша меня. Я звал, кричал, умолял, но друг оставался глух. Это было ужасно.

За всё своё долгое существование я не испытывал паники или бессилия. Но в тот момент я был совершенно беспомощен. Страшнее всего было от осознания, что я могу лишь просто наблюдать.

Меня оттеснили от Габриэля жаждущие крови грешники. Под их же вопли он вышел на ринг.

Мне удалось пробраться ближе, и я начал кричать ему, взывая к его совести. Но эффекта не было. Габриэль, который даже не умел драться в своей прежней жизни, походил на гладиатора. Размахивая саблей как опытный воин, он раз за разом совершал выпады на демона.

Нужно было что-то делать, пока зал не стал для него погибелью.

— Роуз не будет ждать тебя вечно! — кричал, сложив руки рупором. — Каждая её минута может стать последней.

Кажется, в движениях Габа начала появляться неуверенность, словно морок стал отступать.

— Ты нужен Роуз!

Последний взмах, и он начинает озираться по сторонам. Нашел меня, в глазах читались узнавание и осознанность.

— Разве ты забыл?

И в этот момент начинает твориться какая-то вакханалия. Демоны и грешники вскакивают со своих мест, начиная устраивать всеобщую драку. Ещё немного, и нам не спастись. Оказываюсь рядом с Габриэлем, хватаю его за руку и бегу к дверям.

Лишь в коридоре я могу в полной мере осознать, что только что произошло. От рук Габа только что пал демон. А то, что это был именно он, а не грешник, я уверен на сто процентов.

И теперь непонятно, к каким последствиям это приведет. Хотя сейчас думать об этом нельзя. Сейчас совершенно не до этого.

Смотрю на Габриэля, который в шоке разглядывает свои ладони. На них блестят капли чужой крови. Руки трясутся. Он переводит растерянный взгляд с них на меня и спрашивает осипшим голосом:

— Я действительно убил? Вот этими руками? Как я смог…

— Гнев практически завладел тобой. Нельзя позволять грехам брать верх. Иначе вернуться назад ты уже никогда не сможешь.

— Ты не понимаешь! — громко восклицает он. — Я даже драться не умею. А тут размахивал оружием, словно делал это миллион раз. Я жаждал чужой крови.

— Именно так и действуют людские пороки. Находят лазейку, затуманивают мозг и разрастаются до огромных масштабов. Нам больше нельзя ошибаться. Осталось всего два зала. К тому же ты с каждым разом слабеешь.

Толку от этих разговоров никаких. Габриэль и сам понимает, что это место высасывает из него силы и что он ослабевает не только физически, но и морально. Теперь он лёгкая добыча.

— Идём, — говорю, направляясь к следующей двери.

Опускаю ручку и первым захожу внутрь.

— Похоть, вот мы добрались и до неё, — говорю, оглядываясь вокруг.

Всё окутано бледно-розовым туманом, различить хоть что-то вокруг невозможно, но зато очень хорошо слышны звуки. Пошлый шёпот, хриплый смех, от которого по спине бегут мурашки даже у меня. А ещё стоны, просто многоголосье.

Делаю несколько уверенных шагов вперёд и говорю Габриэлю через плечо:

— Будь рядом со мной.

Но ответа не получаю. Обернувшись, понимаю, что его уже нет рядом. Иду в ту сторону, откуда пришёл. Но, естественно, не нахожу его. И это очень плохо. Зову, кричу, но в ответ мне прилетают лишь чужие смешки.

— Азраил, милый, неужели это действительно ты?

Замираю. Этот голос, бархатный с едва уловимой чувственной хрипотцой. Он завораживает и подчиняет себе. Я знаю, кому он принадлежит. И с нетерпением жду, когда его обладательница наконец покажется из тумана.

— Азраил, — моё имя разлетается эхом, словно его произносят со всех сторон.

Туман редеет, а потом пеплом осыпается к моим ногам, и я оказываюсь в гроте.

В груди всё сжимается от боли. Это место мне слишком хорошо знакомо. Это было наше место, то, где мы могли хоть на несколько минут остаться наедине, забывая о своем предназначении и своей сути.

— Грот любви, — слетает с моих губ шёпот.

Название придумалаона, и спустя столько веков я только так его и называю.

Веду пальцами по шершавой и влажной поверхности стен, и в памяти сами собой всплывают воспоминания. Как ещё юный, но уже уважаемый ангел сбегал сюда, чтобы пять минут провести с любимой.

Ангелы лишены чувств и эмоций, в нас просто не заложены подобные функции. Мы должны всегда трезво и чётко мыслить и делать так, как положено в нужный момент.

Но со мной что-то пошло не так. Я словно насмешка судьбы, ведь я познал, что такое любовь, а потом потерял её ради своего хозяина. Я присягнул ему на верность и не должен был ослушаться изначально.

Всё это дела минувшие. Я давно разучился чувствовать, и эти стены не могут меня совратить.

— А я?

Тихий шёпот, что звучит за спиной, заставляет меня вздрогнуть и резко обернуться. Передо мной стоит она — Лилит. Моя возлюбленная и моя погибель. И сейчас она выглядит не как в нашу последнюю встречу, а как прежде.

Гордо расправленные плечи, длинные, струящиеся по спине волосы, кожаные крылья, сложенные за спиной, и минимум одежды. Эти два жалких лоскута ткани едва прикрывают то, что должны. Но при этом Лилит не выглядит вульгарно, она выглядит манящей. Её пухлые губы слегка приоткрыты, а в глазах бушует пламя.

— Ты снова залезла в мои мысли, — говорю с укором. — Помнится, я просил не делать этого.

— А я просила не выбирать его, — пожимает она плечами и подходит ближе.

При её приближении волоски на моей коже встают дыбом. Моё тело всегда так реагировало на её присутствие. И за многие годы не изменилось ничего.

— Ты всё ещё в моей власти, — удовлетворённо шепчет она.

Лилит проводит острыми ноготками по моему животу, заставляя мышцы пресса напрячься.

— Какой же убогий облик ты принял.

Щелчок изящных пальцев, и лохмотья демона растворяются. Ко мне возвращается мой истинный вид, а она кокетливо прикусывает губу, разглядывая меня.

— Так-то лучше.

Лилит резко толкает меня, и от неожиданности я падаю. Но не на землю или камни, как думал, а на мягкую кровать. Гаргулья забирается следом. Оседлает мои бёдра и склоняется к моему лицу.

— Вот твоё истинное место, — шепчет. Рядом со мной. Подо мной. Так и должно было быть.

— Ты сама знаешь, что нам нельзя быть вместе, — отвечаю, не делая попыток подняться. — Помимо того, что ангелы и гаргульи — воины, для которых чужды человеческие страсти, мы с тобой из разных лагерей.

— Правила для того и существуют, чтобы их нарушать.

Рука Лилит гуляет по моему телу от груди, задевая сосок, к плечам и обратно вниз к животу. Во мне разливается приятное тепло, и я понимаю, что не могу ей сопротивляться. Не хочу. Сдался, даже не начав бороться.

Краем сознания понимаю, что передо мной вовсе не моя истинная Лилит. Что здесь её просто не может быть, но мозг отключается окончательно, когда её пухлые губы касаются моих, а язык нагло врывается в мой рот.

Стон удовольствия заставляет оглохнуть, настолько громко он звучит. Я поднимаю руки и обхватываю плечи гаргульи, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе к себе.

Поцелуй выходит порочным и очень чувственным, и прекращать его у меня абсолютно никакого желания. Но Лилит отстраняется сама. Разочарованно смотрю на неё, нахмурившись.

— Азраил, настало время узнать, что такое настоящее удовольствие.

Приподнимаюсь на локтях и затуманенным взглядом смотрю на Лилит. Она проводит языком по своим белоснежным зубам, а потом встаёт на ноги. Хочу последовать за ней, но не могу. Что-то удерживает меня на месте.

Она стоит передо мной и смотрит с нескрываемым желанием.

— Тебе будет хорошо, — шепчет и щёлкает пальцами.

Рядом с ней материализуются её копии, и в гроте теперь семь суррогатов Лилит. И каждая настолько реалистична, словно и есть истинная. Все они как по команде опускаются на кровать и начинают ласкать меня. Гладить тонкими пальцами, царапать острыми ногтями, от чего я шиплю, но боль сразу же затмевают поцелуи нежных губ и касания влажных языков.

Становится невыносимо жарко, хочется хоть немного охладиться. Но я всё так же не могу сдвинуться с места. Меня ежесекундно целуют в губы, и я не понимаю, которая из Лилит это делает.

Наслаждение, похожее на пытку, и я не знаю, хочу продолжения или чтобы всё наконец-то закончилось. Прикрываю глаза, потому что пространство вокруг плывёт, и прислушиваюсь.

Звуки поцелуев, стоны и жаркий шёпот: «Азраил, ты теперь только мой» — всё, что я слышу. Кажется, я проваливаюсь в тягучую темноту. И на удивление мне это нравится, я не хочу бороться с этим наваждением.

— Пошли вон, — раздается в моих ушах грозный рык, а следом прерываются и поцелуи, и шёпот.

Распахиваю глаза и вижу, как Габриэль буквально силой стаскивает с меня одну из Лилит. Волосы растрёпаны, глаза горят, кулаки сжаты, а на скулах ходят желваки. Он отшвыривает гаргулью, словно мусор, и она, отлетев к стене, ударяется об неё и шипит.

И в этот момент я вижу то, что предпочёл бы никогда не видеть. Под её кожей словно кто-то ползёт, сначала один, потом ещё и ещё. Жуткое зрелище. Лицо искажается, и через мгновение на меня смотрит отвратительный демон.

— Позабавимся, милый?

Чувство тошноты отдается желчью во рту, сглатываю, но избавится от этого не получается.

— Убирайся, — снова говорит Габриэль, заслоняя меня собой, и демон исчезает.

Вслед за ним растворяются все остальные. Габ подает мне руку, за которую я сразу же хватаюсь, поднимаясь с кровати. Теперь мои движения ничего не сковывает.

Как я мог поддаться искушению и повестись на это представление? Что было в моей голове, почему я не прекратил это сразу же, как только понял, что моя Лилит не настоящая?

Грот исчезает. Мы оказываемся в огромном зале, похожем на стриптиз-клуб. На шестах танцуют полуголые девушки, а вокруг сидят мужчины. Они кричат отвратительные пошлости, хватают танцовщиц, зажимают их и срывают одежду.

Все происходящее вокруг вызывает омерзение и желание помыться. От тех чувств, что переполняли меня ещё несколько мгновений назад, не осталось и следа. Мысли проясняются, и теперь я полон решимости выбраться отсюда.

— Идём, — говорит Габ.

Смотрю на него с удивлением и любопытством. Мне так интересно, что Габриэль пережил в этом зале, но спрашивать об этом в данную минуту глупо. Поэтому я просто следую за ним.

Удивительно, но нам никто не преграждает путь, и мы спокойно покидаем зал.