Глава 34

Габриэль

Пока мы пробираемся по злачному коридору, я то и дело бросаю озадаченные взгляды на Азраила. Его явно подкосил последний зал. Весь вид ангела кричит о том, что он на грани надлома. Но что меня радует, Азраил не собирается сдаваться.

Да, он растерян и сбит с толку. Возможно, ему даже нужно поделиться с кем-то своей болью и тем, что он прожил в стенах Похоти. Но мы оба понимаем, что сейчас эти разговоры ни к чему. Коридор кажется бесконечным, но в любую минуту на нас могут напасть, ведь Аз потерял облик демона, и сейчас мы максимально уязвимы.

Удивительно, что всё вокруг словно вымерло. Ни одной души, ни одного демона. Освальд будто позволяет нам дойти до финиша, только почему — непонятно. Потому что считает, что это испытание мы уже не пройдём, или потому что знает, что проиграем при встрече с ним? Вопрос остаётся открытым.

Что в голове у владыки этих мест — тайна, за завесу которой не сможет проникнуть даже Азраил. Он сам не знает, чего ожидать от Освальда, и именно этот факт меня нервирует, заставляет переживать и нервничать. От бессилия во мне поднимается злость, но и она же сжирает мои последние силы.

Понимаю, что нужно просто успокоиться и принять последнее испытание как данность, неизбежный шаг перед встречей с моей Роуз. Но это сложно. Сейчас я просто человек, со всеми страхами, сомнениями и пороками. Во мне бурлят эмоции. Что уж говорить о тех чувствах, что я испытываю, если даже облик призрака не смог искоренить их во мне окончательно.

Меня рвёт изнутри от осознания того, что Роуз сейчас находится не рядом со мной. Что так же, как я прижимал к себе ту дьяволицу, мою девочку может прижимать к себе Освальд.

В зале гнева ярость ослепила меня настолько, что я перестал здраво мыслить. Сейчас она поутихла, но я всё равно не могу прекратить накручивать себя. Это всё происходит как-то автоматически, на каком-то неизведанном мне уровне.

Только что мне казалось, что я достиг финиша, что вот она — моя Роуз — в моих руках, мы снова вместе, обрели друг друга, чтобы никогда больше не потерять. Но сейчас осознание того, что это была жестокая игра кукловода, причиняет мне физическую боль. Я чувствую, как силы, которые были в момент, как мы спустились в ад, покидают меня с небывалой скоростью.

Я боюсь. Боюсь того, что в самый ответственный момент не смогу ничего сделать. И Освальд… Я не знаю, какая сила есть у него, но вдруг он может просто испепелить меня взглядом? Тогда все мои помыслы по спасению Роуз были напрасны, всё, что я прошёл, будет никчёмным? Да и сама Роуз… Как она будет существовать здесь, увидев, что жертва, которую она принесла, была напрасна?

«Приди в себя!»— говорю сам себе. Да что толку. Я истощён и физически, и морально. Нужно просто ещё немного потерпеть, мне нужно собраться с силами, нужно просто сделать этот последний рывок.

На мгновение мне кажется, что у меня уже начались галлюцинации, но нет. Дальше по коридоре действительно виднеется дверь. Но она отличается от всех, которые мы видели раньше.

Бросаю тревожный взгляд на Аза. Он по-прежнему плетётся сзади. Плечи опущены, в глазах дикое непонимание и боль. Боль, которую он даже не пытается скрыть. Или, возможно, пытается, но у него не выходит? Если так, то не знаю, насколько сильно его подкосило в том зале.

Однако сейчас нам нужно сделать последний шаг перед встречей с владыкой, перед встречей с Роуз. И все наши внутренние переживания должны отступить на второй план.

Останавливаюсь и, дождавшись, когда Азраил поравняется со мной, кладу руку ему на плечо. Немного сдавливаю, привлекая к себе внимание, и стараюсь вложить в этот жест всё своё отношение к нему, всю поддержку, которую я только способен дать ему в данный момент в данном состоянии.

Он останавливается и поднимает на меня безжизненный взгляд.

— Я обещаю, мы обязательно поговорим с тобой, как только всё это закончится, но сейчас нам нужно собраться.

Ангел хмурит брови и словно переосмысливает только что услышанные слова. Из взгляда постепенно пропадает тоска и растерянность, и на их место приходит уверенность и сила, которая всегда была с Азраилом.

Киваю ему в сторону, чтобы он обратил своё внимание на то, что открывается нам впереди. Он переводит взор и упирается взглядом в невероятно высокую, украшенною резьбой и лепниной дверь.

Создаётся впечатление, что мы находимся в средневековом замке и сейчас перед нами ворота в спрятанное за ними королевство. Если до этого момента полотна выглядели просто аккуратно и массивно, то это поражает своей грандиозностью и богатством. Словно мы идём не на очередной круг ада, а заходим в королевские покои.

— Я не удивлён, — безжизненно отзывается Аз.

— Последний, — перевожу на него взгляд и сглатываю.

В горле образуется ком, и все мои внутренности будто покрываются коркой льда. Чувствую, как ладони и кончики пальцев покалывает от страха и неизвестности, которая ждёт нас по ту сторону.

Прикрываю на мгновение глаза, распахнув их, возвращаю всё своё внимание на дверь, и толкаю полотно.

И от того, что я вижу, у меня захватывает дух. Масштабность той картины, что открывается перед нами, затмевает все предыдущие, даже Колизей не идёт в сравнение с тем, что я вижу сейчас.

Перед нами раскинулась невероятно светлая и солнечная равнина, вдалеке которой возвышается холм, даже, наверное, гора, вершину которой, словно венец, украшает небольшой город с замком в центре. И он до боли напоминает мне мой особняк. Не знаю, может, мне уже мерещится то, чего нет, и я вижу то, что находится глубоко в моём сердце. Но он действительно похож на мой дом, только масштабнее и величественнее.

Солнце слепит, согревая своим теплом, и на краткий миг я забываю, что это искусственный свет. Я так соскучился по земле, мне так не хватает реальной жизни. Над нами пролетают птицы, на поле от ветра колышутся распустившиеся цветы с невероятно пёстрыми бутонами. А под нашими ногами раскидывается тропа, которая ведёт прямиком к городу.

— Нам нужно туда подняться? — спрашиваю почему-то у Аза шёпотом.

— Думаю, что выхода у нас нет. Вряд ли Освальд благосклонно оставил выход из этой комнаты где-то поблизости.

Переглядываемся с ангелом.

— Будь осторожен, как никогда, Габриэль. Сейчас любая ошибка, любой промах может привести к провалу. И если раньше я говорил, что нужно быть начеку, то сейчас это приобретает совершенно другие масштабы.

— Я знаю, — по-прежнему тихо отвечаю Азраилу. — Я знаю… Но меня больше страшит, с чем мы столкнёмся, когда встретимся с Освальдом.

— Сейчас тебя не должно это волновать, — строго отвечает он. — Это пустое, понимаешь? Ты не будешь знать наверняка, с чем столкнёшься, пока не окажешься перед владыкой этих мест. И сейчас занимать своё сознание лишними тревогами ни к чему.

Словно механически делаю шаг, затем ещё один, и иду вперёд. Не знаю, как долго длится наш путь, но на вершину мы всё-таки поднимаемся, упираясь в каменную стену, которая защищает город от посторонних. Деревянные ворота со скрипом отворяются, открывая вид на потрясающий город внутри.

Переглядываемся с Азом и одновременно делаем шаг вперёд. Да вот только одна загвоздка: я переступаю через черту, отделяющую пространство стеной, а Аз нет. Он словно застыл, не в силах сдвинуться с места.

Пот моментально выступает на лбу, потому что сознание рисует самые страшные картины из всех возможных. Но ангел неожиданно отмирает и вскидывает на меня взгляд:

— Дальше ты идёшь сам.

Хмурюсь, надеясь, что мне послышалось, но нет. Всё так.

— В чём дело?

— Здесь барьер, — говорит Азраил, оглядывая пространство перед собой. — Он не пускает меня.

— А как же…

— Я выйду отсюда, — перебивает меня ангел. — Скорее всего, как только ты пройдёшь испытание, мне тоже откроется дверь. Либо пропадёт преграда. Но факт остаётся фактом — справиться тебе придётся в одиночку.

Прикрываю глаза, набирая полную грудь воздуха.

— Габриэль, — окликает Азраил. — Гордыня — это твой реальный грех. Да, пусть и из прошлой жизни. Но он остаётся твоей личной проверкой на прочность, которую ты должен пройти в одиночку. Даже если бы меня пропустили, скорее всего, я ничем не смог бы тебе помочь.

Поджимаю губы, понимая, как всё внутри меня вытягивается струной. Мне страшно, и отрицать это нет смысла. Но понимание того, что Азраила не будет даже рядом, нервирует до трясучки.

— Ты почти у цели, Габриэль, — поддерживает меня он. — Помни, ради чего ты здесь, и ещё помни, что ты абсолютно не тот Габриэль, которым был двести лет назад.

Я устал, смертельно устал от всего, что здесь происходит. Наверное, будь я тем самым Габриэлем, который жил в прошлом веке, то уже бы опустил руки. Или сдался под гнётом грехов. А, возможно, и вовсе не пошёл сюда.

Но сейчас у меня есть цель и любовь, которая греет душу и ведёт меня, словно путеводная звезда. Я знаю, что хочу, и мне нужно получить это, невзирая на боль, страх и усталость. Я готов пожертвовать последними силами, лишь бы Роуз была в безопасности, лишь бы она была счастлива.