Глава 39

ГабриэльРоуз оборачивается ко мне, вопросительно приподняв бровь. Думает, я отступлю? Даже не подумаю.Освальд вальяжно разваливается на своём троне, щёлкает пальцами, и по периметру комнаты загораются настенные торшеры — в них вспыхивает огонь. А по залу разливаются звуки музыки. Он снова подпирает рукой голову, словно ему уже наскучило всё, что разворачивается перед его взором.По-прежнему стою не шелохнувшись, дожидаясь, когда Роуз сделает шаг. Кажется, у меня сводит скулы от того, как сильно я стараюсь улыбаться. На самом же деле мне хочется орать от осознания, что абсолютно всё, что здесь и сейчас происходит, от меня не зависит.Моё время на исходе, потому что так сказал Освальд. И у меня нет ни единого повода сомневаться в его словах. Ему нужна Роуз, он заклеймил её, словно племенное животное, принадлежащее ему. Но пока я живу, дышу, чувствую, я сделаю всё, что может помочь мне освободить мою любовь.— Потанцуй уже с ним, Жемчужина, и покончим с этим, — снисходительно и устало произносит Освальд. — Порадуй болезного, как-никак это последнее, что он сделает при жизни.Сжимаю зубы, глядя на него исподлобья. Но ничего не отвечаю, просто молчу, ожидая свою партнёршу. Атмосфера, царящая здесь, нагнетает настолько, что виски простреливает от резкой боли, а грудь словно сжимает обручем, мешающим сделать вдох.— Постарайся, постарайся, — звучит раздражающий голос демона, наполненный самодовольством и злой иронией.Роуз поднимает голову и наконец-то делает шаг ко мне. Слежу за ней, не отводя глаз. Возможно, я бы оценил вещи, в которые её облачил владыка этих мест, если бы увидел их на Роуз в нашей спальне. Где никто, кроме меня, не может видеть её, где никто не может касаться её взглядом. Но сейчас, когда она идёт и смотрит на меня так, словно облачена в самые лучшие шелка мира, когда она демонстрирует себя и своё тело этому дьяволу и абсолютно не стесняясь нас — меня коробит.Что он с тобой сделал?То отчаяние и боль, что переполняют меня, доходит до максимума, когда Роуз вкладывает свою ладонь в мою. И с каким-то диким остервенением я сжимаю её пальцы и притягиваю к себе, выбивая из её лёгких тихий вздох. Не рассчитал силу, но и боли ей не причинил. Скорее она выдохнула от неожиданности, даже на мгновение растерялась, инстинктивно положив вторую руку мне на плечо.Сейчас во мне борются два Габриэля. Один, который хочет прижать к себе женщину, находящуюся в его объятиях, сдавить так сильно, чтобы затрещали кости, уткнуться в шею и просто раствориться в моменте. А второй хочет выплеснуть всю усталость и ярость, которые копились все эти длинные дни и ночи, когда он шёл к своей цели, к своей любимой. Хочется кричать, рвать и метать от неопределенности, которая разрывает изнутри.Руки безумно чешутся сорвать с неё эти тряпки, закутать в огромный халат и не выпускать из своих объятий минимум до тех пор, пока Роуз не придёт в себя.Если бы всё было так просто…Не выпуская Роуз из своих рук, провожу ладонью по её спине, не спускаясь на поясницу, чтобы не травмировать разгоряченного собственника напротив, и, склонившись над девушкой, шепчу ей на ухо:— Я веду, надеюсь, ты не забыла уроки танцев, которые я тебе давал.И мы приходим в движение. Роуз теряется, потому что абсолютно не понимает, что происходит. Но к моему удивлению и одновременно радости, я понимаю, что она подстраивается. Несмотря на всё напряжение, исходящее от Роуз, которое покалывает на кончиках моих пальцев, она подстраивается под темп. Начинает инстинктивно двигаться со мной в такт.В этот момент в моей душе расцветает сад, подобный тому, что расстилается перед особняком. Крошечные зачатки надежды пробиваются сквозь тьму, которая уже, казалось, заполонила меня полностью. Но это не так. Пока Роуз жива, пока жив я сам, и пока она в моих руках, моя надежда всегда будет пробиваться наружу.— Неужели ты действительно ничего не помнишь, — говорю тихо, продолжая двигаться под звуки музыки.Одна композиция сменяется другой, но я словно в прострации. Не замечаю ничего и никого вокруг, смотрю только в глаза напротив, наслаждаясь моментом.— А разве должна? — это не вопрос, больше констатация факта, но она идёт на контакт, а значит, я могу продолжать.— Роуз… Так тебя звали раньше, так зовут и сейчас. Почему ты позволяешь называть себя Жемчужиной?Она не отвечает, продолжая кружить по полу вместе со мной. Обращаю внимание, что она даже немного расслабляется в моих руках.Не отвечаешь? Ну что ж… Но говорить мне не запретит никто.— Знаешь, ты единственная, кто чувствовала моё присутствие в доме, когда я скитался по нему в облике призрака. Но благодаря тебе я стал человеком.Она приподнимает брови, по-прежнему не глядя на меня. Немного отстраняю её от себя, от чего глаза девушки расширяются, и, не выпуская её ладонь, прокручиваю вокруг своей оси, снова крепко прижимая к себе.— Ох, — с её губ срывается тихий вдох, и это заставляет меня улыбнуться.— Ты также отреагировала, когда я впервые повёл тебя в танце. Раньше тебя притягивало всё неизвестное, ты словно губка впитывала все знания и информацию, которые могла вместить в себя. Раньше мы читали, помнишь? Вернее, ты читала мне, одна из книг — «Божественная комедия». Она чем-то напоминает место, где мы находимся.Глаза Роуз странно прищуриваются. Не думаю, что она стала что-то вспоминать, но у неё в голове словно зашевелились шестерёнки, которые с трудом, но стараются заработать, расшевелив свою хозяйку.— Ты об этом хочешь поговорить на смертном одре? — высокомерно, с усмешкой отвечает Роуз.Усмехаюсь в ответ.— Я хочу вспомнить всё, что касается тебя, хочу возродить все воспоминания, которые с такой любовью храню в себе.— Но ты же понимаешь, — она встречается со мной взглядами. — Что мне это может быть неинтересно.«Может быть неинтересно». Её слова так стремительно повторяются несколько раз в моей голове, что я словно утопающий цепляюсь за них. Она не сказала «неинтересно», а это значит, что у меня есть шанс. Ведь есть?В этот момент я замечаю какое-то движение, бросая взгляд в сторону. Там Азраил, абсолютно не боясь Освальда, идёт к его трону. Они о чём-то переговариваются, но я не слышу слов. Ангел выигрывает для меня время?Оборачиваюсь к Роуз, которая с интересом рассматривает моё лицо. Улыбаюсь, вопросительно подняв брови. Она ничего не отвечает и продолжает исследовать меня глазами.— Но раньше тебе было интересно всё: как получилось, что я стал призраком, почему на мне проклятье и как его снять. И более того, ты докопалась до истины, именно ты вернула меня к жизни.В груди неистово бьётся сердце от нахождения рядом со мной девушки, которую я желаю всей душой. Но обоняние улавливает абсолютно другой запах, исходящий от неё. Неужели всё, что с ней здесь сотворили, изменило её настолько сильно?— Знаешь, какую Роуз я знаю? — ловлю взгляд девушки и с улыбкой продолжаю. — Умную, смелую, отважную. Которая не боится смотреть опасности в лицо, которая умеет любить и слушать. Которая отдаёт всю себя людям, которые ей дороги. Помнишь Аманду?В этот момент Роуз медленно моргает, и мне кажется, что воспоминания о сестре что-то возрождают в ней. Хотя… Какой же бред. Я так хочу вернуть свою девочку, что уже приписываю происходящему то, чего не происходит на самом деле.— Это твоя сестра, которая хвостиком бегала за тобой. Твоя семья… Они переехали в мой особняк, который достался вам по наследству. И там ты ухаживала за розами, я уже говорил. Я никогда прежде не встречал таких удивительных людей, как ты. Настолько смелых и сильных. В тебе скрыто столько, что у меня каждый раз перехватывало дыхание, когда я следил за тобой.— Ты же говорил, что был призраком, — вздёрнув бровь, говорит Роуз.Тихо посмеиваюсь, мягко проводя большим пальцем по её спине. Желание касаться и чувствовать настолько сильное, что я не могу упустить этот шанс.— Верно. Но на удивление, у меня сохранилось много рефлексов, присущих человеку. Когда я видел тебя, мне казалось, что ты запускала сердце в моей груди, представляешь? Всего лишь взгляд, а я уже живой.В голове появляются картинки нашего знакомства и нашего общения, заливистый смех Роуз и искреннее любопытство, трепет и нежность, трогательность, с которой она хотела мне помочь, и отвага, с которой она действительно это сделала.— Ты уникальная… — шепчу, глядя ей в глаза, и чётко осознавая, что никакие мои слова не заставят её вернуться ко мне. Поэтому просто говорю то, что формируется в моей голове и то, что я хочу, чтобы она знала. — Не похожая ни на одну другую. Так зачем мне жизнь, если в ней не будет моей Роуз?— Заканчивайте! — раздаётся громкий голос Освальда по залу, и я понимаю, что звучат последние аккорды композиции, во время которых я могу насладиться близостью Роуз.Притягиваю её к себе, не устояв от желания, зарываясь одной рукой ей в волосы, и крепко зажмурившись, шепчу на ухо:— О, Роуз… Я всегда буду любить тебя.Безысходность, словно кислота, прожигает моё нутро. Мне кажется, я на грани истерики и принятия одновременно. Но что я ещё могу, если по сравнению с владыкой ада я действительно ничтожен?Ответ приходит моментально. Терять мне больше всё равно нечего. Самого дорогого и ценного я уже лишился.Не позволяю себе и секунды промедления, отбрасывая все сомнения и мысли о скором возмездии, — а Освальд мне этого однозначно не простит, — совсем немного отстраняюсь, обхватываю лицо Роуз ладонями и целую. Вкладываю в это прикосновение всю свою любовь, всю нежность и все чувства, что переполняют мою душу.Если демон что-то и говорит, — я его не слышу. Мир вокруг замер, встал на паузу, и кроме Роуз в моих руках, прикосновения к её губам, для меня не существует ничего. Этот поцелуй, словно разряд тока, что-то запускает внутри меня, и очень надеюсь, что и Роуз почувствовала это тоже.Отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть выражение ее лица. Глаза распахнуты в изумлении, рот слегка приоткрыт. Но во взгляде ни грамма узнавания. Её ладони по-прежнему на моих плечах, но свои я разжимаю, выпуская девушку из объятий, и они плетьми виснут вдоль тела.Я признаю своё поражение. Теперь я действительно сделал всё, что мог.Прикрываю глаза, готовясь к худшему, но неожиданно пальцы Роуз впиваются в ткань моей рубашки. И тут я слышу её голос и интонацию, которая мне знакома, которая вшита у меня на подкорке и которую я не перепутаю ни с какой другой:— Габриэль?..Вскидываю голову, встречаясь глазами с Роуз, и на меня словно обрушивают ушат с ледяной водой. На её лице растерянность и полное непонимание происходящего, но одновременно с этим страх, стыд и вина. А ещё в её глазах я вижу чёткое узнавание. Она вспомнила меня, она вспомнила нас!В этот момент атмосфера меняется с такой скоростью, что я не успеваю отследить происходящее, но чётко слышу крик Азраила:— Пора!Время словно замедляется. Может, оно действительно замедлило свой ход, чтобы мы успели сделать всё, что в наших силах?Инстинктивно ныряю рукой в карман, куда Аз подбросил мне какую-то вещицу со словами, что ещё не время. Получается, оно настало? Надеюсь, я верно понял его знак. Сжимаю в руках холодный металл и достаю, глядя на кулон Эвелин, который она подарила мне перед гибелью.— Что за… — Освальд подаётся вперёд на своём троне, и я, не теряя ни секунды, действую.Поворачиваюсь к ошарашенной Роуз и надеваю украшение ей на шею. Холодный металл будто обжигает мне руки, но даже если бы это действительно было так, мне плевать. Плевать на всё. Есть только Роуз и её безопасность.Сознание плывёт, и, возможно, именно от переутомления я действительно вижу всё словно со стороны.Освальд вытягивает руку, из ладони которой вырывается бордово-красный шар света. Но я успеваю заметить, что фигура Роуз словно сияет золотом, и понимаю, что она в безопасности. Эвелин была невредима, пока носила этот кулон. Она обладала тёмной магией, значит ли это, что Роуз ничего не грозит?Не знаю, и проверять этого не намерен, поэтому я просто отодвигаю её себе за спину и становлюсь перед ней, чтобы принять на себя весь удар. По инерции прикрываю глаза, но ничего не происходит.Улавливаю запах гари и сдавленный стон.Открываю глаза, видя перед собой спину ангела. Азраил стоит перед нами, разведя руки в стороны и широко расправив крылья. Он пошатывается и падает на одно колено. Замечаю, как от его груди поднимается тёмный дым. Он закрыл нас, закрыл меня…Освальд поднимается со своего трона, явно увеличившись в размерах. Вид его рогов, красных глаз и невероятно огромного тела ввергает меня в оцепенение. Но я быстро стряхиваю его, потому что не могу позволить навредить Роуз.Словно прочитав мои мысли, девушка переплетает наши пальцы, и я, не оборачиваясь, сжимаю их в ответ.— Ты поставил на неё блок, — рявкает владыка Азраилу. — Хитро, ангел, но недостаточно. А ты останешься здесь, — рычит Освальд, глядя мне в глаза. — Ты будешь умирать каждый раз на глазах у Жемчужины. Я не позволю вам выйти отсюда.— Нет, — хрипит Азраил.— Нет, — с ухмылкой повторяет Освальд. — Что ты можешь…Он замолкает, потому что ангел поднимается на ноги. Тяжело, через силу, но делает это, и я подставляю другу своё плечо, чтобы он мог на меня опереться.— Возьми меня вместо него.В зале повисает гробовая тишина.— Аз…— Заткнись, — огрызается он через плечо, а затем снова поворачивается к Освальду. — Я останусь. Зачем тебе душа какого-то грешника, если ты можешь обменять её на ангела?Освальд замирает, прищурившись, явно взвешивая все за и против такого предложения, а потом запрокидывает голову, и его смех разносится по помещению:— Вот это неожиданность, — говорит, проводя языком по верхним зубам. — Ты решил остаться здесь вместо этого слизняка? Ты понимаешь, что тебя здесь ждёт?— Я полностью осознаю ответственность за свои слова, если ты об этом.— Азраил, должен быть выход…Он был рядом со мной двести лет… Был моим другом, опорой и поддержкой, чтобы остаться гнить в этом месте?Азраил поворачивается и поднимает на меня глаза, а у меня перехватывает дыхание от того, сколько силы и уверенности в его взгляде. Там решимость, которую ничем не сломить. И ангел подтверждает это словами:— Ангел — это ещё и хранитель, — он кладёт руку мне на плечо, крепко его сжимая. — И сейчас я завершаю свой долг.Грудь простреливает от боли, а глаза заволакивает пеленой. Сжимаю кулаки, чтобы не показать никаких эмоций. Хотя к чему уже эти игры?Слышу, как Роуз сзади меня всхлипывает, подавляя порыв разрыдаться. Пройдя через столько, она всё равно продолжает держаться…— Так что, по рукам? — спрашивает Азраил, глядя в глаза Освальда и отзеркалившая его же слова: — Моё предложение действует ограниченное время.Владыка усмехается и, сложив руки на груди, щёлкает пальцами, после чего рядом со мной и Роуз появляется что-то похожее на портал красного цвета.— Не могу отказать, раз сам Азраил предлагает вечное заключение. А вы, — он переводит на меня взгляд. — Убирайтесь, и помните, что, возможно, это наша не последняя встреча.Прижимаю к себе Роуз, которая утыкается мне в шею. По моему телу проносятся мурашки от слов Освальда. Как я могу его здесь оставить?Ангел осторожно, почти бережно, подталкивает меня вместе с Роуз к порталу. Мы отступаем спиной и я слышу смех Освальда и слова мужчины, который ценой своей свободы вызволил нас из ада:— Мы ещё обязательно встретимся.Последнее, что успеваю увидеть до того, как дверь в потусторонний мир закрывается, как крылья Азраила вспыхивают огнем и осыпаются пеплом к его ногам. Меня передергивает от представления насколько это мучительно больно.Но мой ангел никогда не сдается. И на лице его расплывается улыбка, за которой он старается скрыть боль от того, что только что лишился крыльев.