Глава 41

Роуз

Меня шокирует то, как просто этот мужчина говорит о том, что является личной трагедией для Габриэля. А то, что это она, нет никаких сомнений! Словно это какой-то пустяк, не требующий внимания.

Габриэль забирается в машину и садится рядом со мной, кладу голову на его плечо и обхватываю его ладонь своими пальцами. Он слегка вздрагивает, а после осторожно касается губами моего лба.

— Что за скорбные лица? Словно вы едете с похорон, — усмехается мужчина, выезжая на дорогу.

— Ник, даже для тебя перебор быть настолько циничным, — с упрёком отвечает Габриэль.

— Я гибель каждого магического существа воспринимаю как личную трагедию, — бросая быстрый взгляд на нас через зеркало заднего вида, отвечает он. — Но ты не улавливаешь сути: он пожертвовал собой ради тебя. Так живи и дыши полной грудью, иначе всё, что сделал Азраил, было зря.

Эти слова Ник произносит со злостью в голосе, и я понимаю, что его спокойствие напускное. Он тоже переживает, а может даже напуган. Ничего не зная о мире таинственных существ — ангелов, демонов и прочих, даже я понимаю, что то, на что пошёл Азраил, из ряда вон выходящий поступок.

В машине становится неуютно тихо. В воздухе витает масса невысказанного. Но никто не торопится возобновить разговор. И это настолько сильно давит, что дышать становится трудно. Виски всё ещё пульсируют от боли, и я прикрываю глаза в попытке хоть немного её уменьшить.

— Так вот с кем ты разговаривал всё то время, что был призраком, — больше утверждаю, чем спрашиваю.

На губах расцветает улыбка против воли, потому что воспоминания того времени врываются в моё сознание. Габриэль немного расслабляется, приобнимает меня за плечи, прижимая к себе. Гладит рукой по волосам и держит так, словно боится, что я могу исчезнуть.

Его действия дарят ощущение покоя, но я никак не могу согреться. И даже сквозь одежду можно почувствовать, насколько ледяная моя кожа.

— Ты такая холодная, — шепчет он.

— А какой она должна быть? — подаёт голос Ник, и я открываю глаза, чтобы посмотреть на него. — Она же бестелесный дух, откуда взяться человеческому теплу? Кстати, я удивлён, что она не исчезла сразу же, как вы пересекли портал. Она должна была оказаться в своём теле. Очередной подарок от Азраила смертному? Он слишком многое сделал ради человечишки, чьи дни на земле не вечны.

В интонации слышится пренебрежение. Кажется, была бы возможность, он бы и вовсе плюнул нам под ноги. Только то, что это его машина, и останавливает от подобного действия.

— Демону, который выторговывал свою свободу заточением других в ад, не понять, что значит любить кого-то. Азраил мне был дорог, и я никогда в жизни не попросил бы его рисковать собой ради меня, — цедит сквозь зубы Габ.

Он демон? Живёт среди людей и отлавливает грешников? Эта новость должна повергнуть меня в ужас, но я слушаю их с какой-то апатией и безразличием. Мне безумно хочется попасть домой. Увидеть Аманду, обнять маму и поспорить с папой. От мыслей о семье меня отвлекает раздражённый голос демона.

— Но ты не остановил его! — взрывается. — Позволил остаться в аду, а сам ускакал со своей красоткой на волю.

— Да, не остановил, и мне с этим жить.

— Хватит! — рявкаю на них, призывая остановиться. — Сколько можно? Вам обоим тяжело, это и так понятно, но зачем выяснять отношения? Это не имеет сейчас абсолютно никакого смысла!

Они оба замолкают. Ник сосредоточенно ведёт машину, а Габриэль сильнее стискивает меня в своих руках. Оставшийся путь мы едем в тишине. Я до сих пор не знаю, где мы, и, что самое странное, не тороплюсь узнать.

Машина останавливается около невысокого здания, и я понимаю, что это гостиница.

— Сегодня вы уже не сможете сесть на корабль, поэтому переночуете в отеле. А завтра в семь утра нужный вам паром отправляется из порта.

— Спасибо, — говорит Габриэль.

— И ещё, — продолжает демон, разворачиваясь к нам корпусом. — Не обращай внимания на мои слова. Я всё-таки демон со скверным характером. Желаю удачи.

Он уезжает, а мы направляемся внутрь здания. Только на стойке ресепшена я понимаю, что у Габриэля два комплекта документов. Те, что я заказала для него у Алекса, и второй. Мой паспорт.

Выходит, он тоже тщательно готовился к этой поездке. Человек, который родился двести с лишним лет назад, сейчас уверенно общается с администратором. Ему пришлось быстро влиться в новую для себя реальность, и всё это он делал без меня, норадименя.

Номер небольшой, с двухспальной кроватью. Ничего лишнего, никаких элементов роскоши, скорее даже аскетично. Но сейчас нам просто нужно немного расслабиться, отдохнуть и приготовиться к дальнейшему путешествию.

И тут я кое-что вспоминаю:

— А где мы? Зачем нам нужно на корабль?

— Мы в Австралии, — спокойно произносит Габриэль, расстёгивая манжеты рубашки.

Я шокировано смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Но Габ совершенно серьёзен.

— Так далеко?

— Смотря как посмотреть, — отстранённо отвечает он, бросая рубашку на кровать. — Ты как?

Он подходит ко мне и, поймав руками моё лицо, заглядывает пытливо в глаза.

— Очень странно… — отвечаю, обхватывая его ладони своими. — Такое ощущение, что я здесь лишь наполовину. Прикосновения чувствую как-то размыто, словно едва касаюсь самыми кончиками пальцев. Никак не могу согреться, но при этом мне и не так чтобы было холодно. Болит голова и скручивает мышцы.

— Ты сейчас призрак, каким был и я. Забавно, как наши судьбы повторяются.

Он всё также серьёзно разглядывал моё лицо.

— И ты жил в таком состоянии двести лет? — шёпотом срывается с моих губ. — Это ужасно…

— Ты очень скоро окажешься в своём теле. Обещаю.

Поцеловав меня в макушку, он уходит в душ. А я остаюсь в комнате. Так странно, мы ведь действительно поменялись с ним местами. Интересно, смогла бы я продержаться так долго совсем одна?

За стеной шумит вода, а я смотрю в окно. Неужели скоро всё закончится, и я вернусь к своей прежней жизни? Хотя прежней она уже вряд ли будет. После того, что я пережила и узнала, по-старому уже точно не будет.

Вода затихает, и через несколько минут я слышу тихие шаги — в комнату возвращается Габриэль. Он подходит ко мне и крепко прижимает к себе.

А я не испытываю ничего, кроме желания выбраться из его объятий. Пытаюсь скинуть с себя руки, но не выходит. Габ разворачивает меня к себе лицом и внимательно смотрит в глаза:

— Тебе неприятны мои прикосновения?

— Что? — в шоке смотрю на него и чувствую, как по щеке скатывается слеза. — Нет, я очень люблю, когда ты меня обнимаешь. Но тебе нельзя меня трогать.

Слёзы усиливаются, и мне хочется отвернуться, но это невозможно сделать, потому что он поймал пальцами мой подбородок, удерживая его.

— Почему?

— Я… — слова даются тяжело, но я зажмуриваюсь и едва слышно произношу: — Грязная…

Это всё, что я могу из себя выдавить, а дальше меня душат слёзы. У меня начинается настоящая истерика. Пытаюсь оттолкнуть от себя Габриэля, но он крепко обнимает меня и прижимает к себе.

Он держит меня в своих объятиях, пока я окончательно не успокаиваюсь, а потом спрашивает:

— Почему ты считаешь себя грязной?

— Не заставляй говорить об этом вслух, — молю охрипшим голосом.

— И всё же?

Он спрашивает это также тихо, больше не предпринимая попыток заглянуть мне в лицо. В этот момент я испытываю благодарность за то, что он понимает, что некоторые вещи невозможно произнести, глядя в глаза.

Как было бы легко, если бы я сейчас ничего не чувствовала. Действительно была призраком, у которого нет никаких ощущений: ни внутренних, ни внешних. Но у нас всё ни как у людей, ни как у призраков…

— Я делала с Освальдом такие вещи, — голос хрипнет, словно всё моё нутро противится тому, что я пытаюсь выразить словами. — Что страшно становится. Я хочу снять с себя кожу или содрать её живьём, чтобы стереть все его прикосновения. Как ты можешь прикасаться ко мне после него?

— Я люблю тебя, — не задумываясь ни секунды, отвечает Габ. — И нет, ты не грязная, ты самая невероятная женщина. То, что было в аду, нужно там и оставить. Там царство грехов и пороков, они буквально витают в воздухе. К тому же, находясь там, ты не была собой.

Прячу лицо в изгибе его шеи и продолжаю всхлипывать.

— И тебя это совсем не волнует? Ну то, что я была с другим?

— Если скажу, что совсем не волнует — совру, — он осторожно гладит меня по волосам. — Но это уже в прошлом, а дальше нам нужно идти вперед. К тому же, я и сам далеко не ангел. Из-за меня казнили мою жену. Но ты же не отвернулась от меня с отвращением. Не убегала от меня с криками.

От его слов я, наконец, улыбаюсь. Кажется, они помогают мне принять всё то, что произошло в аду. Пусть и не сразу, и не моментально, но действительно позволяют расслабиться и поверить в искренность слов Габриэля.

— Идём спать, — тихо говорит Габ, отстраняя меня от себя так, чтобы взглянуть в лицо. — Завтра утром мы отправимся домой.

Комната внезапно заполняется дымом и жутким грохотом, напоминающим раскаты грома. В шоке осматриваюсь по сторонам. Габриэль разворачивается в сторону дыма, пряча меня за своей спиной. Но я продолжаю выглядывать из-за его плеча.

Из дыма выходит девушка в лёгкой сутане с огромными кожаными крыльями. Приоткрываю рот от увиденного. Незнакомка очень красивая, но глаза пугают — они совершенно чёрные.

— Где он? — шипит, оглядывая комнату. — Этот плешивый собиратель душ сказал, что он остался у Освальда.

Её голос наполняет собой всё вокруг, словно звучит из тысячи колонок, расставленных по периметру. Мне даже кажется, что она пришла не одна.

— Кто это? — тихо спрашиваю Габриэля.

— Лилит, — бросает через плечо, и помедлив мгновение, добавляет: — Возлюбленная Азраила.

В шоке смотрю на девушку перед собой. Кто она? Точно не ангел, вид совсем не тот… Да и разве ангелам можно любить?

— Лилит, его нет. Азраил действительно у Освальда.

Её глаза на миг вспыхивают настоящим пламенем, а потом лицо искажает такая боль, что мне становится за неё страшно. Но это отвлекает меня от воспоминаний о владыке ада.

— Решил спрятаться от нас у этого развратника? — кривит губы. — Не выйдет.

Я слабо понимаю, о чём она говорит. Если честно, я боюсь, что она сейчас набросится на нас за то, что мы здесь, а Аз там. Что он спас нас ценой своей жизни, которая кому-то была очень дорога.

— Он спас меня, принеся себя в жертву, — отвечает Габриэль на выдохе.

Девушка складывает руки на груди, поднимая подбородок. Усмехается, вздёргивая бровь, словно ожидая продолжения от Габа. Но его не следует. Лилит внимательно вглядывается в лицо Габриэля, а потом тихо отвечает:

— Он всё-таки это сделал…

Кажется, что всем своим видом она пытается храбриться. И я оказываюсь права, потому что в следующее мгновение её плечи опускаются, она отводит взгляд.

— Что это значит? — в замешательстве уточняет Габриэль.

— А ты думал, что он этого не сделает? — усмехается девушка.

Перевожу взгляд на Габа и понимаю, что он действительно в растерянности. Не понимает, что имеет в виду Лилит.

— Ты действительно этого не знал? Он шёл в ад уже точно зная, что сделает это, если того будут требовать обстоятельства.

Габриэль делает шаг к ней, поднимая руки, а потом словно останавливает сам себя. Замирает на месте, и его руки падают вдоль тела.

— Почему… почему ты тогда его не остановила?

— Потому что надеялась, что он найдёт другой выход. И ещё потому, что его было бесполезно останавливать. Он сделал это из любви. Печально, что это любовь не ко мне, а к человечишке, но он наконец-то принял неЕгосторону.

Как бы я ни пыталась понять смысл этого разговора, всё бестолку.

— Она прекрасна, — неожиданно говорит Лилит, глядя на меня, слабо улыбаясь. А потом моргает, словно отбрасывая какие-то воспоминания: — Но вам надо торопиться. Скоро заклятье, защищающее её тело, развеется. Не теряйте время впустую.

А затем она разворачивается и уходит в облако дыма.

— Ты куда? — спрашивает Габриэль, стараясь перекричать звуки грома.

Девушка полностью скрывается из нашего вида, и я уже не надеюсь на ответ.

— Туда, где моё сердце, — раздается голос, скрытый дымом, и через секунду в комнате не остается и следа от него и присутствия Лилит.