Глава 42

Габриэль

Дорога до штата Мэн пролетает практически незаметно. Все эти дни мы с Роуз были как единое целое. Я видел, как сложно ей даётся снова очутиться среди живых, хоть она и пробыла в царстве Освальда недолго. Но недолго это по нашим меркам. А для Роуз там прошла вечность…

После разговора в гостинице мы не обсуждали, что творилось с каждым из нас за время разлуки. Все разговоры казались лишними. Ненужными. Неуместными. Конечно, нам ещё предстоит всё обсудить, но за время дороги этого совершенного не хотелось.

Я старался держать себя в руках и ничем не отличаться от нынешних жителей этого времени. На мне была ответственность за наш путь, за девушку, что крепко сжимала мою ладонь, пряча переживания и боль под слоем масок, и за то, чтобы она поскорее вернулась в своё тело. Но я видел, как она теряется, видел, как ей некомфортно от большого количества людей.

В какой-то момент я подумал, что она сломалась окончательно. Что мир Освальда перемолол и выплюнул её, как ненужную больше игрушку, найдя что-то более подходящее. Но я верил, что она справится. Не могла не справиться, ведь это Роуз. Я делал всё возможное, чтобы она больше не чувствовала угрозы, не думала, что она одна. Я всё возьму на себя, справлюсь с любыми преградами, сделаю всё, что только от меня зависит, чтобы моя девочка снова озорно улыбалась, а в её глазах искрились смешинки.

Но моё сердце болит не только за Роуз, но и за Азраила. Ангела, который стал не только другом, но и хранителем для меня, для нас. Он, как и всегда, не оставил меня одного. В сумке нашлись подсказки, как нам добраться домой и как сделать это максимально комфортно для меня и для Роуз. Не знаю, чем я заслужил такого покровителя, и я благодарен ему всем сердцем.

Но последние слова Лилит никак не выходят у меня из головы. Она сказала, что отправилась туда, где её сердце. Значит ли это, что она пошла за Азраилом? Я не знаю… Но искренне верю, что она сможет вырвать его из лап Освальда. Но как бы я не хотел помочь, я не всесилен. Я не потустороннее существо, у меня нет никаких способностей. Теперь я просто человек, которому больше ничего не остаётся, как слепо верить и надеяться, что наша встреча с Азраилом была не последней.

Роуз тяжело даётся её новое восприятие. Призрак… Так странно, что мы поменялись местами. Но у неё есть я, который долгие годы был таким же. И я стараюсь заполнить каждый пробел её незнания, помочь освоиться для того, чтобы эта короткая поездка не стала для неё ещё одной пыткой. Мы вытаскивали её из ада не для того, чтобы сейчас она не находила себя места.

Она сохранила все чувства и эмоции, как и я в своё время. И иногда, когда мне приходилось отлучаться, по возвращении я мог застать Роуз с полным отрешённости взглядом. Всё моё нутро ныло в этот момент, мне словно выкручивали кости и сухожилия только от вида, как Роуз невидящим взглядом смотрит в одну точку. Или как иногда запускает руки в волосы, а её взгляд хаотично мечется по пространству.

В такие моменты мне ничего не оставалось, кроме как держать её в своих крепких объятиях, даря тепло и молчаливую поддержку. Как бы мне хотелось забрать её боль, забрать воспоминания. Но мы заменим их новыми, мы сможем всё преодолеть. В этом я не сомневался.

Ночами я мог долго не спать, разглядывая её нежные черты лица, осторожно гладить по щекам, убирать волосы и просто наблюдать, как она задумчиво погружается в воспоминания о том, что с ней произошло. Моя девочка… Сколько боли она вынесла из-за меня, скольким пожертвовала ради бестелесного призрака, который ворвался в её жизнь из-за тех же эгоистичных порывов, которые были присущи мне в прошлом.

Но я больше не позволю ей сражаться в одиночку. Я больше не допущу её боли. И сделаю всё, чтобы она всегда чувствовала себя в безопасности.

Уже сидя в такси, которое несёт нас прямиком к особняку, Роуз начинает ёрзать на сидении. Переплетаю наши пальцы, не сильно сжимая её ладонь. Роуз дёргается, словно выходя из оцепенения, и поворачивает ко мне глаза, полные паники.

Её состояние моментально передаётся мне, и я, притянув её в свои объятия, тихо шепчу на ухо:

— В чём дело, милая?

Роуз сжимается, зарывается лицом мне в шею, а потом отстраняется и, заглянув в глаза, тихо шепчет:

— Мне страшно…

— Всё хорошо, я рядом, — глажу её по волосам, стараясь мягко улыбнуться, хотя самого внутри разрывает от страха. — Скоро всё закончится, и ты снова станешь собой.

Таксиста мы просим остановить машину на окраине города, чтобы никто не мог заметить нашего присутствия. Нам не нужны свидетели, раньше времени нас никто не должен видеть.

Мы не идём ни в заброшенный дом, где я приходил в себя, ни в особняк, где наверняка скучает её семья. Первым делом мы отправляемся в склеп. Лилит сказала, что у нас мало времени, и я не намерен терять ни секунды.

Всю дорогу, что мы петляли в лесу, Роуз озиралась и вцеплялась в мою ладонь, словно я мог её отпустить. Никогда!

— Габриэль, — зовёт Роуз, как только мы видим очертания усыпальницы.

Она останавливается как вкопанная, усиливая хватку пальцев так, что мне становится больно.

Останавливаюсь, поворачиваясь к ней лицом. Боже, если бы она знала, как мне страшно самому… Меня одолевает неизвестность, но я не могу показать ей своих эмоций. Я должен быть сильным ради неё, как она всегда держалась ради нас.

Осторожно делаю шаг в её сторону, и Роуз вскидывает на меня глаза, полные слёз. Даже сейчас она не может позволить себе высказать все свои эмоции. Она сдерживается, чтобы не разреветься, но я чувствую её дрожь, которая передаётся и мне.

— Послушай меня, — обхватываю её лицо ладонями, осторожно стирая большим пальцем первую слезинку, что скатывается по её щеке. — Сейчас мы зайдём туда, и ты снова окажешься в своём теле. Всё это время я буду рядом с тобой. Сейчас и всегда. Запомни это… Я не оставлю тебя.

Роуз всхлипывает и, прикусив губы, прикрывает глаза, упираясь лбом мне в грудь. Обхватываю её руками, нежно проводя рукой по волосам и спине.

— Роуз… Любимая, могу представить, как тебе страшно. Мне тоже было страшно. Всегда. Но мы справимся вместе.

Она кивает, вытирает глаза рукавом и отстраняется.

— Сделаем это.

Мы подходим ко входу, и я снова, взяв её за руку, прохожу внутрь, утягивая девушку за собой. Роуз не сопротивляется, но и не пышет энтузиазмом.

В памяти всплывает момент, когда я снова возвращался в своё тело. Тогда я не знал, что со мной происходит, но это чувство отчаяния и затапливающего с головой ужаса помню, как сейчас.

Мне нужно сказать Роуз, что может произойти, чтобы она не боялась. Ведь когда она очнётся, придёт в себя, я буду рядом.

— Роуз, послушай, — так резко поворачиваюсь к ней лицом, что она вздрагивает. — Не бойся, — улыбаюсь, убирая ей за ухо прядь волос. — Я не знаю наверняка, как сейчас пройдёт слияние, но хочу, чтобы ты знала, что тебе может показаться, что ты испаряешься, исчезаешь. Но это не так. Просто твоя душа будет соединяться с телом, и это естественно. Ничего не бойся, держи в голове, что всё так и должно быть, и что, чтобы не случилось, когда ты очнёшься, я буду здесь. Буду держать тебя в своих руках, в своих объятиях. Ты никогда не будешь одинока, помни. Я всегда с тобой.

Она неуверенно кивает, и я отхожу немного в сторону, пропуская её вперёд. Роуз останавливается рядом, переминаясь с ноги на ногу и сминая ладонями край толстовки.

Осторожно выпускаю из руки её ладонь и подхожу к надгробию. Надеюсь, мне хватит сил сдвинуть эту плиту, иначе это будет самый большой провал.

Наклоняюсь и, вкладывая все силы, толкаю монолит. И чем дальше сдвигается плита, тем большее напряжение я чувствую со стороны. Роуз…

Вижу её бездыханное тело. Всё такое же прекрасное и нетронутое временем. Лилит сдержала обещание, сделала всё, что было в её силах, чтобы сохранить тело Роуз невредимым.

Совершаю последний толчок и перевожу взгляд на Роуз. По телу прокатывается дрожь вместе с мурашками. Медленно поднимаюсь на ноги, не отводя глаз от лица Роуз.

Господи… Я не могу отвести от неё взгляд, хочу притянуть её к себе, но понимаю, что сейчас я здесь лишний, как бы мне не хотелось быть рядом. Она застыла, словно каменное изваяние, не отводя взора от себя самой. В её взгляде столько боли, страха и отчаяния, которые моментально передаются и мне. Но одновременно с этим по лицу пробегает тень растерянности и какой-то тихой грусти.

Медленно делаю шаг назад, отступая спиной к стене и не переставая смотреть на мою Роуз. У неё немного подрагивают пальцы, которые она тут же сжимает в кулак. Слабо улыбаюсь, убеждаясь вновь, что мою девочку не сломить никому. Даже повелителю ада.

Она бросает на меня взгляд, и я киваю, подбадривая её к тому, чтобы она наконец-то в полной мере стала собой. Роуз прикусывает нижнюю губу, сдерживая слезы, а затем снова смотрит на своё тело и делает шаг вперёд.

Внутри меня всё замирает от страха и предвкушения одновременно. Вскидываю голову вверх, на мгновение прикрывая глаза.Пожалуйста, кто бы ты ни был, сделай её переход максимально безболезненным и быстрым.

Воздух начинает потрескивать, словно едва ощутимыми разрядами тока. Открываю глаза, врезаясь взглядом в фигурку Роуз, которая, словно ведомая неведомой силой, идёт к своему телу.

Время замедляется, становится на паузу, и я вижу, как волосы Роуз развиваются, словно от порыва ветра, но это происходит так медленно, будто она под водой. А её тело… Оно переливается едва заметными бликами и… начинает исчезать.

Вижу, как контуры её тела размываются, становясь невидимыми. И моё сердце охватывает настоящий ужас. Я не могу потерять её снова… Не сейчас. Не так.

Мне требуются все мои силы для того, чтобы удержать себя на месте и не шелохнуться. Потому что сейчас я боюсь, что если не остановлю её, то потеряю. Но, с другой стороны, мне безумно страшно нарушить этот момент единения.

Склеп начинает окутывать белым дымом в тот момент, когда Роуз делает последний шаг к гробнице и растворяется в белесом тумане.

Резко выдыхаю, понимая, что всё это время не дышал. А моё сердце начинает биться с удвоенной скоростью. Сколько прошло времени: секунда, минута, часы?

Бросаюсь к гробнице, падая на колени. Разглядываю тело Роуз, но не вижу никаких изменений, кроме того, что её рана затянулась. Она словно спит, но её сердце не бьётся. С ужасом понимаю, что её грудь не поднимается, дыхания нет…

На глаза наворачиваются слёзы, но я стараюсь держать себя в руках. Беру в ладонь пальцы Роуз, скользя взглядом по её телу, а второй провожу по волосам девушки.

— Любимая… — шепчу, будто боясь нарушить тишину этого места.

Мне кажется, все звуки смолкли за пределами склепа, и мы погрузились в вакуум. Но мне так плевать. Сейчас важна только она.

— Роуз, открой глаза, я здесь…

Кровь стынет в жилах от того, что я боюсь. Боюсь, что мы слишком поздно добрались до места. Что заклинание Лилит исчерпало себя и мы не прибыли вовремя.

Отчаяние затапливает меня с такой силой, что мне хочется кричать. Это сродни тому, что испытывал, когда Роуз умирала на моих руках. Когда я видел, как из её глаз уходит свет, а из тела жизнь.

— Вернись ко мне, — шепчу, опуская голову.

И едва не лишаюсь сознания от того, как Роуз резко садится на месте. Приспускаю вдох, лихорадочно разглядывая её широко раскрытые глаза и панику, которая отражается на её лице. Она часто дышит, вцепившись в мою ладонь и глядя перед собой.

Прикрываю глаза, благодаря всех и вся за то, что вернули её ко мне.

— Ш-ш, я рядом, — говорю тихо, силясь улыбнуться. И Роуз переводит на меня взгляд.

Не могу удержаться от порыва и осторожно касаюсь её щеки пальцами, притягивая к себе её лицо и утыкаясь своим лбом в её.

Роуз всхлипывает и по её щеке бежит слеза. Она зажмуривается, стараясь сдержать их, и в этот раз я не стараюсь её успокоить. Ей нужно выплакать всё, что она пережила. Поэтому я глажу её по щеке и просто тихо произношу:

— Всё хорошо, ты снова в своём теле, теперь ты дома.