Глава 17
Полдень застал нас с напарником в полюбившемся уличном кафе. Я потягивала холодный чай, обводя окрестности ленивым взглядом, Гротер пялился на дамочку с приметным округлым задом. Дамочка внимание аривейца заметила, и теперь усиленно вертела приглянувшейся ему частью, порхая между столиками.
- Эрик, счастье мое, - я перевела на него взгляд, - у тебя слюна на стол с клыков капает. Хватит пялиться.
- Ревнуешь? – напарник обернулся ко мне.
- Аппетит портишь, - усмехнулась я.
Гротер демонстративно утер рот тыльной стороной ладони и осклабился:
- Так лучше?
- Да, спасибо, - кивнула я, отставила стакан с чаем и придвинулась ближе, понизив голос. – Счастье мое, ты расслабился. В наших планах нет скандала из-за ревности, а при таком откровенном разглядывании чужих задниц я должна его тебе закатить. Это выпадает из сценария. Возьми себя в руки.
- Ты права, загляделся, - хмыкнул Гротер. – Я за эту задницу уже держался. Воспоминания приятные…
- Утрись, - фыркнула я, насмешливо поглядывая на аривейца. – Ночью она твоя, сейчас ты любящий муж, если еще помнишь. Скоро появится наш Адам. Ты же помнишь, о чем мы говорили?
Напарник кивнул в ответ, пересел ближе, взял меня за руку и больше не оборачивался на временную любовницу. Я придала лицу безмятежность, и больше мы от своих ролей не отступали.
- Уверена, что сработает? – тихо спросил Гротер, целуя мою ладонь.
- Должно. Иначе нам дело не ускорить.
План был прост, об этом мы говорили вчера, пока отдыхали от ночной прогулки по Хрустальному кругу. Мы вообще почти весь день провели в своем номере, предавались заслуженной лени и выбрались на улицу только к вечеру, когда дневная жара спала, и приятный бриз с океана ласкал кожу свежим дуновением. Но расскажу подробней.
Разбудил меня поганец Гротер жизнерадостным воплем:
- Милая, я вернулся!
После чего звонко чмокнул прямо в ухо. Моя реакция, замедленная проглоченным под утро успокоительным, не позволила нанести увечья аривейскому гамадрилу, из-под карающей длани он успел увернуться, а подушку швырять в напарника я не стала, пожалела. Не Гротера – подушку. Я использовала ее как укрытие от грубой суеты мира, накрыла голову. Подлец - мой временный муж и сосед по кровати, не придумал ничего лучше, чем пристроиться к моему заду и сымитировать непристойное движение, несколько раз пихнув меня. С четвертого толчка я врезалась головой в спинку кровати, и еще теплившееся благодушие смыло волной бешенства.
- Придурок! – рявкнула я, сбрасывая с себя это животное.
- С добрым утром, милая, - похлопал ресницами аривеец. – Не выспалась?
- Удавлю, - искренне пообещала я.
- Ладно, - кивнул Гротер, - но сначала расскажи, что произошло, пока я исчез со сцены. Умираю от любопытства.
- Отлично, - я упала обратно на подушку. – Умри побыстрей, я хочу еще немного поспать.
Напарник оказался слишком подвижным для покойника. Он слез с кровати, ухватил меня за щиколотку и с силой дернул, стащив с подушки.
- Чтоб ты сдох, Гротер, - от души пожелала я, отчаянно жалея, что ничего-ничего не могу ему сделать.
- Уже почти, - обнадежил гаденыш, но… опять выжил. Сколько разочарований за одно утро… - Рассказывай.
Более не обращая на него внимания, я слезла с кровати и ушла в ванную. Проблемы Гротера… ну, вы уже знаете. А чтобы не мешал мне расслабляться, запустила программу с имитацией городской улицы, завалилась в ванную, быстро наполнившуюся теплой водой, и с чистой совестью снова заснула. Шум города – не Гротер, мне спать не мешал. К тому же успокоительное способствовало сну еще не менее часа-двух, потому в сладкую дрему я провалилась почти моментально.
- Ки-и-иса… Мур-р-р… Ки-иса-а…
Я разлепила веки и встретилась с искрящимся счастливым взглядом аривейского полорогого животного, волей злой судьбы оказавшегося моим напарником.
- Мур-мур-мур, - накал счастья Гротера дошел, кажется, до предела.
Под это милое мурлыканье напарник щекотал мне кончиком пальца, нет не за ушком, и даже не шею – сосок. Странное место для кошачьей ласки, но Гротера это совсем не волновало. Он сумел пролезть в закрытую ванную комнату, деактивировал программу, снова разбудил меня и нарушил одно из основных положений нашего договора. Меня его простота достала, честно.
И хоть тело и отозвалось приятное истомой, разум на это ответил очередным взлетом смертоубийственной фантазии. Поджав губы, я еще несколько секунд наблюдала шевеление пальца аривейца, после сузила глаза и перевела взгляд на его лицо. Гротер ущипнул меня всё за тот же сосок, но после руку убрал и сам отстранился от края ванны, перед которой сидел на корточках.
- Будешь драться? – спросил он.
- Нет, - я была честна. Ударить я собиралась иначе, но не сейчас. Указав ему взглядом на дверь, я отрывисто велела: - Вон.
- Где? – с любопытством спросил аривеец.
- Пошел вон, Гротер, - мой спокойный тон показался неестественным даже мне.
- Я хочу поговорить! – возмутился напарник. – Мне пришлось молчать столько времени…
- Вали в задницу, придурок! – взорвалась я и запустила в его сторону волну рукой.
Вода выплеснулась на рожу аривейца, намочила волосы, рубашку. Гротер судорожно вздохнул от неожиданности, ответил мне укоризненным взглядом, но все-таки поднялся на ноги и направился к двери, буркнув:
- Злая ты, - однако прежде, чем я успела ответить, добавил: - Но я тебя прощаю. – И уже совершенно иным тоном, равнодушным и сухим: - Не выйдешь через пять минут сама, я тебе помогу выйти. Не факт, что тебе это понравится. Время пошло.
Дверь закрылась, а я осталась задыхаться от бессильной злости. Ненавижу быть игрушкой для зарвавшихся ублюдков! Ненавижу чувствовать себя зависимой! Ненавижу удавку на своей шее! Черт, я, кажется, ненавижу Гротера. Но проверять, что он сделает, чтобы показать, кто у нас главный, я не стала. А что он может сделать? Взорвет мне голову вспышкой боли, изнасилует или просто вытащит голую из ванной и снова обездвижит? Да кто его, дурака, знает?
- Четыре минуты, - раздался от дверей голос Гротера.
Я шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы, плеснула себе в лицо воды и позвала:
- Иди сюда.
Зачем я его звала? А чтоб не давать ему возможности полностью навязать свою волю. Хочет поговорить? Поговорим. Но на моих условиях. Хоть в мелочи, но взять верх! А то, что я всё еще голая в ванной, так плевать. Он не настолько животное, каким хочет казаться. Это тоже фальшивая личина, под которой скрывается расчетливый умный мужик, просчитывающий свои действия и их последствия на несколько шагов вперед. Вот он, Гротер, милый веселый парень, только простые и милые не работают в Службах Безопасности своих планет. Тот, кто вербовал меня, тоже казался рубахой-парнем, но ведь и я не девочка-цветочек, и в эти финты не верю уже больше десяти лет.
- Ну? – аривеец замер на пороге, привалившись плечом к стене.
- Устраивайся, - я по-хозяйски повела рукой.
- Зачем? – не без иронии спросил напарник.
- Ты уже не хочешь разговаривать? – «удивилась» я.
- Там удобней, - Гротер кивнул себе за спину.
- А мне здесь неплохо, - пожав плечами, я скрестила ноги, и прикрыла грудь рукой, чтобы не отвлекать аривейскую наследственность. – Ну что? Разговариваем здесь, или молчим там?
- Я могу заставить тебя говорить, - заметил Гротер, усаживаясь на бортик душевой кабины.
- Можешь, - спорить не стала. – А я могу наделать ошибок в работе, случайно.
- Твою ж мать, Лиса, - напарник криво усмехнулся и мотнул головой. – И все-таки ты сука.
- А ты козел, но жить нам это не мешает, не так ли? – парировала я.
- И не поспоришь, - хмыкнул аривеец. – Ладно. Так что у вас произошло с Лаитерро, когда я скромно удалился?
Следующие полчаса мы обсуждали поездку и ее последствия. Гротер потирал руки и довольно ухмылялся, я оставалась спокойной. Мой первый азарт успел благополучно угаснуть, осталось только знакомое рабочее состояние и привычка к анализу своих и чужих действий. Я профессионал и, начиная работать, довожу дело до конца – это устоявшееся правило.
Когда-то его в меня вбивал отец, требуя не бросать начатое на половине пути, а доводить дело до логического завершения. Мой побег из дома, кстати, как раз отголосок поучений генерала. Когда я очнулась от затянувшейся в два года апатии, и мою голову посетила светлая мысль о том, чтобы рвануть подальше от отца с его планами на мою жизнь, не буду врать, что не испугалась. В никуда, без знакомств, с малым количеством средств к существованию – это могло бы меня остановить, но папа учил: «Приняла решение, сделай». И я сделала.
А дальше была отчаянная решимость и желание стать кем-то, благодаря себе самой, а не связям генерала Романова. Это едва не стоило мне жизни, как я уже вспоминала, но Кноп вмешался в ход событий, и только намечавшаяся стезя укоренилась, став твердой почвой. Велес и Кноп немало потрудились, превращая меня в нынешнюю Лису. Один учил твердости, второй осторожности. И если с ними я еще могла позволить себе некоторое безрассудство, то, оставшись в одиночестве, довела собственную закалку до окончательного итога.
Если так рассуждать, то от Гротера меня мало что отличает. Я так же меняю маски. Только его личина – очаровательный дуралей, а моя – расчетливая стерва. А какая начинка скрывается внутри, знаем только мы сами, но ни за что ее не покажем ни окружающим, ни друг другу. Гротер с такой же легкостью свернет мне шею, когда я окажусь ему не нужна, как и я ему, когда пойму, что поводок ослаб. Два скорпиона в одной банке, выжидающие момента, чтобы ужалить. А что делать? Выбранная жизнь обязывает. Но пока мы партнеры в одной общей игре, и доведем свои роли до логического завершения, за которым последует… что? Удар или счет в банке, избавление от дряни в голове и теплое дружеское прощание? Ой, сомнительно…
- Что будем делать дальше?
Я как раз вышла из ванной, напарник покинул ее еще минут десять назад, чтобы дать мне привести себя в порядок. Не заигрывал, не пытался лапать, пошлости не говорил, даже маленького намека не сделал. Деловито кивнул и вышел. Нет, не удивил, только подтвердил, что мое тело для него не цель, он прекрасно обходится и без него. Не отказала бы, Гротер смог бы решить проблему со своей повышенной сексуальностью со мной. Отказала, он вышел из положения на стороне. Если бы мой напарник был рядовым аривейцем, я бы была уверена в его интересе к своей персоне, но мы ведь оба… профессионалы, потому доверия нет. Ни-ка-ко-го.
- Где завтрак? – спросила я, скрываясь в гардеробе.
- Сейчас принесут, - ответил Гротер. – Так что будем делать дальше?
- А что бы ты сделал? – спросила я без всякого любопытства.
В номере воцарилось недолгое молчание.
- Ты велела не лезть на твою территорию, - наконец, откликнулся аривеец.
Я усмехнулась и вышла к нему. Напарник возлежал на кровати, подперев кулаком голову. Вообще ложе как-то ненавязчиво стало нашим любимым место обитания. Забавно, да? Мы лезем на постель при любой возможности, но единственное, чем на ней не занимаемся – это любовью. На кровати можно передохнуть, можно поговорить, можно подумать, даже поругаться, но здесь нет места для телесного контакта. Мы даже во сне не соприкасаемся. И если я поначалу ждала, что напарник окажется на моей половине, то теперь совершенно не обращала на него внимания, словно между нашими половинами стояла стена, незыблемая и непреодолимая.
- Ну?
- Гротер, где твое терпение? Я еще не завтракала.
- Ты начинаешь меня злить, - и вновь его тон был лишен всякой игривости. Сухая констатация факта и не более.
- А что будет, когда взбешу по-настоящему? – не без любопытства спросила я.
- Не думаю, что ты хочешь это узнать, милая, - усмехнулся напарник. – Пока мы хорошо ладили.
Я растянулась рядом с ним.
- И с чего ты вдруг стал нервным?
Это действительно заинтересовало. Гротер менял линию поведения, и оснований для этой смены я пока не видела. Если бы заметил что-то подозрительное раньше, он бы уже достал меня допросом. Прощупывает? Рассчитывает, что выдам себя реакцией? Поза по-прежнему расслаблена, во взгляде нет подозрительности, даже особо не следит за мной. Непонятно…
- Наверное, устал, - аривеец откинулся на спину и прикрыл рукой глаза. – Для меня это задание имеет большую важность, я не могу его провалить. Последние месяцы были не из легких… Я сам вызвался. Собирались послать более опытного агента. Если бы не связи моей семьи, я бы вряд ли даже узнал об этом деле. Протекция, интриги, много сил положено. Повышенная секретность, не мой уровень. Если все пройдет без сбоев, меня ждет повышение и допуск…
- Стоп! Давай без исповеди, - я передернула плечами и машинально отодвинулась подальше от него.
Гротер послушно замолчал. Вот черт… Зачем он всё это сказал? Я наемный агент, мне эта информация без надобности. Да и вообще, что за откровения? С чего вдруг? Молчал-молчал, и вдруг начал выдавать за здорово живешь. Вроде просто отвечал на мой вопрос, но что-то не то он сказал. Где подвох? Скоро в расход, можно и открыться? Глупости. Пока не увидел труп, расслабляться нельзя. Даже загнанная в ловушку дичь может улизнуть. Минутная слабость? Тогда мне она может стоить слишком дорого, чтобы радоваться неожиданной исповеди. Вот же сволочь!
- Ты напряглась, - усмехнулся мой менсаро. – Расслабься, я ничего особенного тебе не сказал. Ради карьеры идут и не на такое. А уровень секретности у нашего задания, тебе все равно ничего не скажет, потому что ты незнакома с классификацией…
- Достаточно было сказать про то, что информация не имеет ценности, - снова прервала я его. – Лучше уже перейдем к нашему делу. Предысторию оставь себе.
- Согласен. Давай, начинай делиться опытом. В этом я тебе полностью доверяю.
Угу. Доверяешь… Кстати, о вопросе доверия. То, что Гротеру доверять не стоит, я решила с первой минуты нашего знакомства, еще считая его рядовым аривейцем. А вот что насчет моего второго партнера? Насколько я могу доверять Брато и его команде? Пока он пассивен. Но тут ничего удивительного. От Егора ничего не зависит. Его задача – я и разработка Лаитерро. И всё, что остается второй заинтересованной стороне – это поддерживать контакт со мной и вести наблюдения. Ни поторопить, ни замедлить, ни принять участия. И если я вильну хвостом, то они останутся не у дел. Но ведь не только я могу хвостом вертеть. Где гарантия, что меня не бросят на растерзание обманутому напарнику? Что-то я сильно сомневаюсь, что Брато с трепетом относится к сохранности моей жизни. И какой вывод? Мне нужно его повязать, чтобы не сорвался в последний момент. А как? Ну, явно не собственным телом. Ничего, это я придумаю. С Чилай-ве вывезет, я буду не я. Важней, как обвести вокруг пальца Гротера…
- Ильса!
- Черт, - я вздрогнула и перевела взгляд на напарника.
- Ты где? – раздраженно спросил он.
- Здесь я, здесь. Сейчас поделюсь соображениями.
Но поделиться я опять не смогла, теперь не по своей вине. Нам доставили завтрак, хотя время больше подходило для позднего обеда. Но как только мы вновь остались наедине, Гротер уже не позволил мне медлить, пригрозив:
- Буду щупать.
- Крайности ни к чему, - усмехнулась я, наливая себе чай. – Итак, помнишь, мы говорили о том, что мы сможем использовать твою неверность? – Напарник кивнул. – Мы ее и используем. Завтра в заповеднике, если Лаитерро не придумает, как тебя временно устранить, устранишься сам. Только сделай это естественно. Я намекну на то, что мы можем покинуть Чилай-ве раньше. Постараюсь еще подогреть его интерес. А вот послезавтра… Послезавтра ты должен…
На обсуждение деталей у нас ушел остаток дня. Гротер лучился, как ясное солнышко, предвкушая предстоящий акт нашей драмы. И если всё будет разыграно по моему сценарию, то закончить наше дело мы сможем уже через три дня. А это значит, что у меня почти не осталось времени. Ай-яй-яй, дымится хвост, уже чувствую запах паленого…
Нервное напряжение вновь взвинтило градус, и на улицу я захотела сама. Нужно было проветрить голову, чтобы уже спокойно решить, как это дело буду завершать лично я. И для того, чтобы начать действовать, мне не хватало лишь малой детали – твердой уверенности, что игра для меня закончится с получением работы Лаитерро. Всё еще оставался шанс на то, что финал будет таким, каким его рисовал напарник. А если это так, то, рванув с Брато, я захлопну крышку гроба, и тогда уже точно не смогу выпутаться. И Аривея, и Гея начнут на меня охоту, как на врага и предателя. А мне такого счастья не надо, совсем не надо.
Вот с такими невеселыми размышлениями и пришла в новый день. Теперь мы с Гротером ждали Лаитерро. Он уже связался с нами утром, чтобы подтвердить встречу. В этот раз разговаривал напарник, и беседа свелась к какой-то дежурной шутке, на которую Гротер ответил сдержанным смешком и перебросился с ученым несколькими фразами, после которых мой аривеец отсалютовал мне, показывая, что всё идет отлично.
За пределами кафе на скамейке, в тени, сидел коренастый. Он откинулся на спинку, скрестил на груди руки и прикрыл глаза. Отдыхает человек, хорошо ему… хвостик наш. Тщедушный тоже где-то мелькал, особенно вчера. Опять в личине латувеанца, только уши в этот раз выписывали пируэты – не придерешься. Наверное, в прошлый раз что-то в функционале фальшивых ушей не работало. И мне до жути было интересно, кто же еще водит нас? То, что я его, или их, не вычислила, не означало, что их нет. Сам Брато нигде не мелькал. Ну, тут ничего удивительного, он себя засветил, и теперь мог появиться, только как наемный водитель. Ну и его синеглазка также, она задом перед Гротером вертела, так что ее он вычислит в любой толпе. Глаз у кобеля на задницы наметан. Мастерство, как говорили наши предки, не пропьешь.
Связываться с бывшим, мы тоже не связывались. Как разругались вчера под утро, так и молчали гордо. При воспоминании о Брато, я скрипнула зубами. Не понравилось ему, как Гротер мне языком гланды полировал, видите ли. Вставить синеглазке я ему не дала! Таганай еще вспомнил… И чего меня вообще растащило так?! Зачем вызвала его? Завалилась бы спать в благостном настроении, и Гротер бы так не взбесил своим: «Я вернулся!». Нет, сопли по полу, глаза из орбит и помчалась с переговорником в потном дрожащем кулачке рассказывать, какой красивый Хрустальный круг, и как бы бывшему там понравилось. Тьфу! Вспоминать противно. И этот тоже хорош. Не мог понять, что я не в себе? Послал бы, сразу разругались и разошлись спать, как нормальные люди. Так нет же, еще и сам в воспоминания ударился. Тоже мне Ястреб… Тьфу. И еще раз, чтоб уж наверняка – тьфу!
- Милая, ты чего плюешься?
- Черт.
Я досадливо покосилась на Гротера, невозмутимо обтиравшего шею. Ну… Я голову ему на плечо положила, в шею носом уткнулась и задумалась… В общем, забыли. Моего яда на аривейца всё равно не хватило, выжил поганец, в очередной раз.
- Прости, - буркнула я, поправляя волосы.
- Угу, - промычал напарник. – Кислотой не разъело и ладно. Освежился.
- Тебя из пушки не прошибешь, - отмахнулась я.
- У меня душа трепетная и хрупкая, - возразил аривеец.
- Угу, как у всех полорогих.
Съязвить в ответ Гротер не успел, потому что в поле нашего зрения появился Лаитерро. Был он сегодня как-то особенно хорош. Свеж, бодр, подтянут. Шел легко, уверенно. На губах искрилась жизнерадостная улыбка, глаза сияли предвкушением и азартом. А тут мы: недавно покусанный и оплеванный Гротер, и я не в лучшем расположении духа. Лаитерро рядом с нами, прямо, солнце на фоне старых развалин, поросших мхом. Красиво, вообще-то… Ладно, работаем. Привет, Лиза-Лотта.
- Доброго дня, - весело поздоровался с нами ученый.
Пожал ладонь Гротеру, кивнувшему в ответ. Поцеловал руку мне, не забыв заглянуть в глаза:
- Как приятно снова вас видеть, Лиза. Вы сегодня восхитительны.
- Ну что вы, Адам, - блеем и смущаемся, но не забываем улыбнуться и стрельнуть глазками.
- Моя жена всегда красавица, - с вызовом произнес Гротер и сгреб меня в охапку.
- Несомненно, - не стал спорить Лаитерро. – Лиза всегда очаровательна.
- Прекратите меня смущать, - чуть сердито потребовала я, и добавила ворчливо, но с явной попыткой спрятать улыбку: - Мне неудобно.
- Мы всего лишь констатировали факт, дорогая, - ответил мне ученый.
- Даже спорить не буду, - хмыкнул напарник.
- Прекратите, пожалуйста, - пролепетала я. – Адам, вы ведь собирались показать нам заповедник…
- Да, конечно, - кивнул он. – Идемте. Сегодня мы сменим транспорт, иначе будем добираться еще дольше, чем до Хрустального круга. Вас не сильно расстроит, если воспользуемся услугами компании-перевозчика? К сожалению, что-то быстрее карвера мне пока было ненужно.
- Минуточку, Адам, - Гротер сверкнул улыбкой. – Отпустите ваш транспортник. В этот раз мы вас покатаем.
Не только Лаитерро, но и я с некоторым удивлением взглянула на напарника. Тот лишь злорадно хмыкнул и отошел в сторону. И пока он разговаривал по сендеру, до меня дошло, что имел в виду Гротер.
- Зачем эти траты, Эрик? – немного раздраженно спросил ученый. – Я вас пригласил…
- Никаких трат, - отмахнулся мой аривеец. – Есть тут один… злодей. У нас договор, пусть отрабатывает.
- Ну, - наш Адам пожал плечами, - смотрите сами.
Злопамятная сволочь Гротер осклабился и снова приобнял меня за плечи. Теперь мы ждали Брато… Хм, опять забавно. По большому счету, собирались все мои мужики. Один – не состоявшийся любовник и фальшивый муж, второй – поклонник с четким прицелом на мою постель, третий вообще моя бывшая и единственная любовь, к тому же первый мужчина. Целый гарем. Я даже приосанилась от осознания собственной значимости.
Бетлер появился минут через десять, плавно подлетел и завис над землей, ожидая пассажиров. На месте пилота сидел уже знакомый бородач с зелеными глазами. Я на мгновение впилась взглядом в его профиль, отыскивая черты того, кто скрывался под маской незадачливого лихача-водителя. Брато повернул голову, слегка склонил ее в приветствии, здороваясь со всеми сразу, но по мне лишь мазнул равнодушным взглядом и сразу отвернулся. И хотела бы я сказать, что меня это не задело, но… Задело! Впрочем, я тут же отвесила себе мысленного подзатыльника. Во-первых, дура, а во-вторых, где хваленый профессионализм? Кто профессионал? Я – профессионал! Ну и всё. Встряхнулась и пошла работать.
Подхватив под руки обоих мужчин, я бодро зашагала к бетлеру. От карвера этот транспортник отличался быстроходностью и возможностью подняться в третий эшелон, то есть выше воздушной облегченной пассажирской трассы, где передвигались транспортники, не предназначенные для скоростного полета. Впрочем, по габаритам он был побольше карвера, поэтому на улицах, особенно в маленьких городках, бетлер можно было встретить крайне редко. В основном, они стояли на специальных площадках, откуда сразу переходили на воздушную трассу, а после и в третий эшелон – скоростной.
- Добрый день, - сухо приветствовала я нашего пилота, пока устраивалась на пассажирском кресле.
- И вам здасти, - простецки ответил Егор. – Куда летим?
- К Республиканскому заповеднику, - ответил Гротер. – И поосторожней.
- Даже не переживайте, - заверил его Брато. – Довезу живых и здоровых.
- Поглядим, - проворчал напарник, прижимая меня к себе.
Мой бывший скользнул взглядом по зеркальной панели, наконец, встретился со мной глазами и… черт. Какие-то пара секунд, а мне показалось, что я погружаюсь в вакуум. Никого и ничего вокруг, и я уже не я, а та глупая девчонка, готовая на всё, лишь бы рядом был юноша с необычными глазами – курсант космической академии. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать. Я судорожно вздохнула, пытаясь набрать в грудь побольше воздуха и, вцепившись в ладонь Гротера, впилась ногтями ему в кожу.
- С-с, - зашипел напарник. – Милая, осторожней.
- А? – я обернулась к нему, мгновение соображала, что от меня хочет аривеец.
Осознала происходящее и разозлилась. Меня захлестнула волна ослепляющей ярости. На себя за очередной всплеск слабости перед прошлым, на Брато за то, что он всё еще имеет надо мной власть, на Гротера за то, что он втравил меня во всю эту историю, выбив почву из-под ног. И на Лаитерро за то, что он своим побегом положил начало тому, что привело меня к внутренним противоречиям. И это всё, не считая полной неясности моей дальнейшей судьбы. Кто друг? Кто враг? Кому можно довериться? Впрочем, на последние два вопроса у меня был ответ. Я себе друг, только я. И довериться могу только себе. Но если ошибусь в решающем шаге, то сама же себе и стану врагом.
Гулко сглотнув, я вскинула глаза на Гротера, запустила ему пальцы в волосы, сжала их, собирая чуть жестковатые пряди в кулак и, рывком наклонив к себе, с остервенением впилась в губы. Напарник вцепился мне в плечи, рефлекторно отталкивая, но уже через секунду расслабился, тесней прижал к себе, и поцелуй превратился в маленькое сражение, в котором я не желала уступать главенствующей роли, выплескивая через незамысловатое соприкосновение губ и языков свое бешенство и напряжение.
- Кхм, - вежливое покашливание ни сразу дошло до сознания, наверное, потому повторилось повторно: - Кхм-кхм.
Я отпрянула от напарника, вытерла губы и обернулась к Лаитерро. Он насмешливо приподнял брови, но в глазах застыло не совсем понятное выражение. Досада… Да, но было и еще что-то. Похоже, этот поцелуй, больше походивший на пожирание друг друга, произвел на него впечатление. И очень хотелось верить, что не отталкивающее. Хотя нет, оттолкнуть не должно. А вот я опять допустила промах, ненадолго забыв роль девочки-цветочка.
От досады кровь бросилась мне в лицо, удачно подыграв в изображении стыда. Я закрыла лицо руками и выдохнула:
- Ой, как неудобно. Простите, Адам, не знаю, что на меня нашло.
- Вы извиняетесь за то, что целовали собственного мужа? – брови ученого вновь взлетели вверх.
- Лиза-Лотта не привыкла к выражению своих чувств на людях, - пришел мне на помощь Гротер. – Иногда она бывает порывиста, но потом ужасно стесняется.
Едва различимый смешок долетел до меня с места пилота. Похоже, только я его и услышала. Лаитерро никак не отреагировал, как и мой напарник. Они оба смотрели на меня, а я очень старалась не коситься туда, где сидел Брато.
- Порыв был… примечательный, - между тем продолжал разговор Лаитерро. – Признаться, даже немного завидно, такая страсть.
- Господа, мы переходим в третий эшелон, прошу до снижения оставаться в безопасном положении. Полетим быстро, - прервал нашу беседу Егор.
Безопасное положение – оставаться в пределах занятого места. То есть на своем сиденье. Не лезть к соседу на колени, не целоваться, не пытаться перемещаться по салону. Если на больших кораблях скорость не ощущалась, то бетлер давал почувствовать ее в полной мере. Если честно, то передвижения на этих маленьких юрких транспортниках не для слабонервных. Среди нас таких не было, но я все-таки изобразила небольшой испуг и спросила:
- Эрик, это ведь безопасно?
- Конечно, милая, - ответил напарник, сжав мою руку.
- Всяких контактов лучше избегать, - тут же вновь вмешался Брато. – На маневрах может хорошенько болтать. Вы опять пострадаете, а я виноват.
- Следи за трассой, злодей, - усмехнулся Гротер, - Не отвлекайся, мы сами разберемся.
- Как знаете, - пожал плечами мой бывший, но тут ему пришел на помощь Лаитерро:
- Пилот прав, - сказал ученый. – Если система безопасности подведет, можете и руку своей жене вывихнуть, а то и сломать. Это не космическая трасса, даже не четвертый эшелон. Лихачей и дураков хватает.
Ноздри Гротера вдруг раздулись, желваки заходили на скулах, и теперь уже я сжала его руку, уже осознанно впиваясь в кожу ногтями. Похоже, кто-то очень не любит, когда ему указывают.
- Молчу, - раздраженно ответил он, не глядя на меня.
- Люблю тебя, - негромко произнесла я, улыбнувшись, как можно нежнее.
- И я тебя, милая, - тут же смягчился Гротер.
Мы снова переплели пальцы, но сразу же отцепились друг от друга. Правила безопасности – вещь такая… Щелкнули замки ремней безопасности, и бетлер начал разгон. Тело вдавило в спинку кресла, тут же тихо звякнуло, и сила притяжения уменьшилась, перестав причинять дискомфорт. Я передернула плечами и окончательно расслабилась. Рядом выдохнул Гротер. Я повернула голову в сторону ученого, он заметил и ответил мне улыбкой. Улыбнулась в ответ. Вроде всё хорошо, настороженности нет. Но как же я глупо себя веду! Эти срывы на ровном месте уже не просто утомили, они выматывают.
Я взглянула в зеркальную панель, но Брато был уже полностью сосредоточен на управлении бетлером. Мы мчались по третьему уровню трассы для пассажирского транспорта. Грузовой передвигался, либо в первых двух эшелонах, либо в четвертом, третий был полностью отдан бетлерам и им подобным машинам. Я сделала лучшее, что могла придумать в данный момент – закрыла глаза, отключаясь от своих спутников и нашего пилота. Мне требовалось побыть наедине с собой, чтобы в сотый раз проанализировать свое поведение и найти, наконец, внутреннее равновесие, которое удержит меня в рабочем состоянии. Впрочем, радовало одно – в заповеднике мы вновь останемся втроем, и Егор Брато не сможет превратить меня в кисель своей близостью.
- Сколько по времени займет перелет? – спросил Гротер.
- Час, чуть больше, - ответил Лаитерро. Я мысленно усмехнулась. Мой бывший так тащиться точно не будет. Азартен, зараза, как сто чертей… если, конечно, годы его не изменили.
- Минут сорок от силы, - подтвердил мои мысли Брато. – Могу уложиться в полчаса, но гнать не буду. Безопасность пассажиров – наша главная забота.
Ястребом был, им и остался.
- Может, не стоит так гнать? – напряженно спросил ученый.
- Мне кажется, пилот знает, что делает, - все-таки подала я голос, открыла глаза и встретилась со взглядом Егора в зеркальной панели.
- Не беспокойтесь, - согласно кивнул он. – Если вы испытываете страх, то…
- Мы не испытываем страха, - в голосе Лаитерро послышалась нотка раздражения. – Но с нами женщина, ее безопасность наиболее ценна.
- Безопасность пассажиров – наша главная забота, - заученно пробубнил Брато, а я вдруг снова вспомнила, как мы стояли над пропастью, и он говорил: «Не отпущу. Удержу».
Тряхнув головой, я отогнала ненужное воспоминание и снова закрыла глаза. Так я и просидела до момента, когда бетлер перешел в пространство между уровнями, замедляя движение. Мои спутники негромко переговаривались, я в их разговор не лезла, Брато тоже молчал. И лишь когда бетлер опустился на наземный уровень, произнес:
- Мы приближаемся к Туа-ве. Дальше меня не пропустят, если у вас нет допуска.
- Допуск есть, - ответил ему Лаитерро.
- Тогда вам лучше перебраться ко мне, чтобы ввести его, когда придет запрос.
Вскоре бетлер уже следовал по указанному охраной заповедника маршруту, чтобы встать на стоянку. Я снова встретилась со взглядом Егора, но, хвала Вселенной, мой разум остался при мне, и нового срыва не произошло. Уже выходя из транспортника, я услышала, как Брато спрашивает ученого:
- Мне можно тут свободно передвигаться?
- Внутренний допуск на троих, - ответил тот. – Если не хотите оказаться под прицелом у охраны, лучше не покидайте бетлер.
- Ясно, - чуть разочарованно произнес Брато. – Вы там долго?
- Сиди, злодей, у тебя контракт на неразглашение, - усмехнулся Гротер.
- Не скучайте, - вежливо улыбнулась я, взяла «мужа» под руку, и Лаитерро повел нас прочь от стоянки.
Когда мы отошли, я обернулась. Егор стоял, облокотившись на бетлер, и жмурился от ярких лучей местного светила. В салоне он оставаться явно не собирался. Правда, разгуляться всё равно не сможет.
- Милая, - позвал меня Гротер, и я спешно отвернулась, стараясь выкинуть из головы бывшего возлюбленного. Начинался следующий акт нашей пьесы на троих, и главных ролях Егор Брато там не значился.
Республиканский заповедник на Чилай-ве – это не природная зона, где охраняют редкие виды растений и животных, точней, не только природная зона. Это целый комплекс, включающий в себя двухуровневый город, в котором не жили с тех пор, как свергли последнего орайо, о чем во всех подробностях рассказывала имитация свободная для доступа туристов. Город-дворец, где обитали орайо, был территорией запретной, но об этом уже все знают, и про специальный допуск тоже.
Этот необычный дворец сверху выглядел, как огромная подкова, перевернутая рожками кверху. Между двумя ответвлениями располагался самый обычный дикий лес. И орайо, то есть чилайвеанские императоры, могли ночами слушать завывания животных, впрочем, не нарушавших установленных для них границ. Имелся здесь и обычный парковый комплекс, но он располагался за округлой частью «подковы», где проживали правители, и выходил на внешнюю сторону. Однако парк представлял интерес только в культурном смысле. А вот город-дворец и лес, начинавшийся в самом центре дворцового комплекса, и выходивший за его пределы, были наполнены тайнами и волновали воображение многих, кто знал о Республиканском заповеднике, но не мог сюда попасть.
Стоит отметить, что об орайо ходили слухи, якобы они умели ладить с животными, едва ли не понимали их язык, потому за долгое время существование дворцового комплекса почти не случалось трагедий, когда дикие звери проникали на территорию города. Впрочем, сделать это было не так уж и просто. Со стороны леса стояла глухая стена, и только со второго уровня имелись окна, балконы и террасы, с которых можно было любоваться на дикую растительность и живность.
Итак, что же представлял из себя город-дворец, носивший название Туа-ве? Стоит начать с названия, которое перешло и на небольшой городок, предваряющий заповеднику. Туа-ве на чилайвеанском означает – сияние, или, если быть совсем точной, сияние бога. Ну, вот так просто и без затей именовались орайо. Боги на земле, говорившие с животными, птицами и рыбами и управлявшие водной стихией. Однако вся их божественная суть не спасла последнего императора от полета с башни на каменные плиты, где и закончила свой славный путь древнейшая во всех галактиках династия. То ли божественная суть иссякла, то ли ее и вовсе не было, только итог был теперь всем известен. Своего орайо чилайвеане не уберегли, зато место его проживания холили и лелеяли.
Но вернемся к Туа-ве. Здесь имелась всего одна улица, проходившая через весь город, пересекала она и непосредственно императорское жилище. По обеим сторонам стояли жилые дома, лавки, магазины, мастерские. Обитали в этом городе, кроме императорской семьи, придворные, служащие, обслуга, воины, их семьи. Простолюдины жили на первом уровне, знать располагалась на втором. Имелись здесь и великолепные мосты, позволявшие пересечь улицу с одной стороны на другую, и небольшие сады, благоухающие цветники, беседки и даже маленькие кафе и рестораны, появившиеся в более поздний период существования империи. И все-таки Туа-ве был всего лишь резиденцией орайо, столица же находилась дальше, и там местный царь-батюшка появлялся по особым случаям. Столичный дворец правителя был, конечно, красив и величественен, но не обладал славой Туа-ве.
А слава была разной: от восхищения строением и рассказов о празднествах, проводимых здесь, до жутковатых историй о подземельях, призраках и прочих непременных атрибутов древних стен. Лаитерро с удовольствием рассказывал нам некоторые из них, намекая на то, что ему знакома система скрытых в стенах города ходов. Разумеется, я уговорила показать их. Ученый обещал, и как-то даже коварно сверкнул взглядом, мимолетно скользнув им по моему названному мужу. Гротер, кажется, не заметил, а я промолчала, угадывая направление мыслей Лаитерро. Меня оно совершенно устраивало, Гротера, впрочем, тоже. Так что пострадать ради дела ему будет даже полезно. И, кажется, меня сегодня ожидает первая настоящая атака нашего Адама… Неплохо.
После того, как покинули стоянку, на которой остался Брато, мы оказались на другой площадке. Здесь стояли маленький самоходные тележки, в программу которых входил только маршрут объезда заповедника с остановкой в городе-дворце.
- Прошу, - Лаитерро широким жестом пригласил нас занять места.
После активировал программу, и тележка покатилась по чистой ухоженной дороге. Не скажу, что скорость у нее была такая уж маленькая, потому до цели мы добрались достаточно быстро. Зато возле стен дворца скорость упала, и теперь мы имели возможность полюбоваться на красоту, не изуродованную временем. А любоваться, скажу откровенно, было чем. Постройка оказалась поистине грандиозна.
Абсолютный монолит без единого разрыва в кладке, достигавший неимоверных размеров. Первый уровень представлял собой мало интересного. Дверей не имелось, только окна, расположенные выше человеческого роста. В общем-то, на этом и заканчивалось то, что можно было сказать о ярусе с торговыми и жилыми кварталами. Вся красота начиналась выше. Верхний уровень сильно отличался от нижнего. Он представлял собой множество других строений, стоявших на крышах первого яруса.
Архитектура их оказалась разнообразна. Особняки, изобилующие элементами внешнего орнамента, смешивались со строгими домами, более близкими к современности. Но на удивление эта мешанина не резала глаза, умудряясь сохранять гармонию общего ансамбля. Казалось, что в этом месте время расслоилось, и можно одновременно рассмотреть разные эпохи существования Туа-ве, окунуться вглубь веков и вернуться в настоящее, пройдя сквозь все изменения жизни в резиденции местных императоров.
Пока мы ехали вдоль стены, Лаитерро продолжал просвещать нас с напарником:
- Наиболее старые постройки находятся на первом уровне. Он основа, потому запрещалось производить работы. За попытку внести какие-то изменения в планировку дома, можно было оказаться приговоренным к смерти за покушение на орайо и его семью. Все изменения коснулись только верхнего уровня. Сейчас мы доберемся до ворот. Они, как и в прежние времена, открываются только тогда, когда кому-то нужно войти в город, или же выйти. В целях безопасности, чтобы избежать проникновения дикого зверья на территорию Туа-ве, их постоянно держали закрытыми.
- На той стороне тоже есть ворота? – проявил неожиданный интерес Гротер, до этого сохранявший безучастный вид.
- Нет, - улыбнулся наш провожатый. – Здесь только один выход. На той стороне тупик. Это было сделано в целях безопасности. Кстати, безопасности в Туа-ве отводилось особое место. Революция, окончившаяся свержением прежнего политического строя, была не единственной. Туа-ве пережил бунты, войны, смуту, но пал из-за предательства внутри города. Впрочем, тут дело, скорей, в безалаберности последних орайо. Они допустили распространение революционного настроения не только на двух материках, но и в своей вотчине. Знаете, кто встал во главе первого сената? Двоюродный брат свергнутого правителя. И дело было вовсе не в стремлении захватить власть, он, действительно, считал, что пришло время перемен. Настоящий фанатик. Правда, он погиб при странных обстоятельствах спустя пять лет после воцарения республиканской формы правления. Поговаривают, что ему отомстил кто-то из уцелевших родственников. Впрочем, сенатор был горячего нрава, и врагов заводил с необычайной легкостью. – Наш гид перевел дыхание и взглянул вперед: - Однако оставим память главного революционера Чилай-ве в покое, мы подъезжаем к городским воротам.
Ворота Туа-ве не представляли собой ничего примечательного. В отличие от несохранившихся врат в храм Элуоли, в городе-заповеднике воротами служили две крепкие металлические створы, толщиной в ладонь. Лаитерро лукаво улыбнулся и указал пальцем наверх. Я подняла голову и встретилась с взглядом стражника, одетого в древние доспехи. Он не был голограммой. Вполне осязаемый. Строгий сосредоточенный взгляд, прошелся по нашей троице.
- Кто и зачем? – вопросил он на современном языке, разом разрушив иллюзию погружения в глубину времен, на мгновение захватившую воображение.
- Мы пришли поклониться величию Туа-ве, - ответил Лаитерро.
- Открыть ворота! – велел страж, сделав знак кому-то внизу.
- Робот? – спросил Гротер, быстрей меня сообразив о настоящей природе городского стража.
- Да, - кивнул ученый, чуть недовольно покосившись на моего напарника. – Их здесь несколько. Есть еще имитации. И, если будет необходимо, можно воспользоваться программой-гидом. Но нам она ни к чему. Я покажу вам всё, что тут есть интересного.
- А в лес мы спустимся? – спросила я ради любопытства.
- В маршрут входит осмотр леса, - ответил Лаитерро. – Заходить в ту часть заповедника самостоятельно не рекомендуется. Это может стоить жизни. Но в городе совершенно безопасно, и им мы насладимся в полной мере.
И мимолетный взгляд на меня. Я скромно улыбнулась. Отвечать взаимностью на планы второго аривейца я не собиралась. Но игра сегодня обещала быть жаркой. Даже стало любопытно, что и как провернет Лаитерро, чтобы забраться мне под юбку. Однако торопить события я не собиралась, потому оставалась пассивной участницей нашей прогулки, просто любуясь Туа-ве.
Избегу подробностей в описании города изнутри, скажу лишь, что он произвел на меня впечатление. Первый уровень, действительно, был интересен лишь старой кладкой и внутренним устройством домов. Жилища простолюдинов оказались совсем маленькими внутри, и всё из-за того, что толщина стен была неимоверной, сжирая пространство. В домике на две-три комнатки ютились, бывало, немалыми семьями, но, судя по тому, что из Туа-ве не бежали, местное население всё устраивало.
Лавки и магазины имели площадь побольше, но все-таки располагались в двух смежных домах, чтобы уместить склад, торговую площадь и жилище для торговца и его семьи. Правда, чем ближе к дворцу, тем заметней увеличивалось жилое пространство внутри домов. Однако толстые каменные подпорки и тут скрадывали свободную площадь. В этих домах жили воины орайо с домочадцами. Время от времени нам встречались «горожане», деловито передвигавшиеся по улице, входившие и выходившие из домов. Кто-то тащил на голове огромные тюки, кто-то нес бурдюки с водой, подвешенные на палке-коромысле. Пара кумушек о чем-то щебетали, стоя у стены, несколько раз мимо прошмыгнули дети. Всё это была имитация, и ради забавы можно было проходить сквозь обитателей Туа-ве, представляя их призраками из прошлого. Роботы выполняли функцию охраны, то есть стражников.
Они встретили нас строгими лицами, когда мы поднимались наверх по каменной лестнице с фигурными перилами, один раз даже остановили и досмотрели. Впрочем, это был лишь поверхностный осмотр, так сказать, для соблюдения правил игры.
- Адам, - уже стоя у парапета второго уровня, я взглянула вниз и снова увидела водоноса.
- Да, дорогая? – живо отозвался Лаитерро.
- Адам, меня достала ваша фамильярность, - недовольно отозвался Гротер. – Какая вам моя жена дорогая?
- Не вижу в этой форме обращения ничего фамильярного, - пожал плечами ученый, тут же поворачиваясь спиной к моему напарнику: - Что вы хотели спросить, Лиза?
- Где находится Живой источник? – снова заговорила я. – Он привел нас сюда, но его местонахождение…
- Во дворце, - с улыбкой ответил Лаитерро. – Идем туда?
- Идем, - согласно кивнула я, отмечая, как встрепенулся наш провожатый. Похоже, всё самое интересное должно было начаться именно во дворце.
А пока мы продолжали свое путешествие по второму уровню Туа-ве, разглядывая богатые особняки, отделка которых говорила о долгой истории существования обиталища знати. Мимо магазинов, совсем не напоминавших лавки первого уровня. Мимо ресторанов, отличавшихся от особняков менее вычурными, и более знакомыми очертаниями. Мимо банка, мимо уличного кафе, мимо здания театра. Мимо небольшого сквера с фонтаном в центре. Всё это было в божественном городе, существовало рядом с бедным средневековьем, царившим внизу. И чем ближе мы подходили к дворцу, тем выше и богаче становились дома. Внутрь одного из них я заглянула ради любопытства, но сразу вышла. Там также было все красиво и ярко, но отделка мало чем отличалась от сотен тысяч старых особняков на других планетах. Как бы ни шло развитие на них, но стул оставался стулом, ложка ложкой, а кровать кроватью. Потребности у всех существ, отличавшихся друг от друга лишь некоторыми внешними признаками, но имевших одинаковое строение, оставались однотипными. Поэтому даже во дворце правителя я ждала интриг Лаитерро, а не удовольствия от разглядывания очередных кушеток, картин и напольного покрытия. Туа-ве был интересен в целом, но отделка домов продолжала оставлять равнодушной. Всё, как везде. Различия были незначительными.
Перед дворцом нас вновь задержала стража. Эти были одеты в туники серебристого цвета с изображением светила, поднимающегося из голубых океанских вод. И вновь Лаитерро ответил о желании поклониться величию, теперь орайо. Насколько я поняла – это были слова-допуск, не основной, который ученый использовал еще на подлете, а этакий символический пароль для поддержания антуража.
Войдя во дворец, мы окунулись в новую имитацию. Придворные в старинных одеждах, прислуга, стражники, сановники – все они передвигались по коридорам, поднимались по лестницам, раскланивались, оборачивались вслед, шептались. Подняв руку, я провела ею сквозь дородную даму с характерными для чилайвеан заостренными чертами лица и большими, чуть выпуклыми глазами, отчего физиономии аборигенов напоминали рыбьи морды. Несильно, но всё же что-то такое в уроженцах Чилай-ве было.
- Источник находится во внутреннем дворе, - пояснял Лаитерро, ведя нас по переходам дворца. – Он всегда был огорожен и охранялся. Орайо собственноручно набирал оттуда воду и раздавал ее собравшимся горожанам в день Лиаваре. Дословного перевода нет, но суть такова, что в этот день из океана вышел первый орайо, и маленький остров, по которому он шел, разросся до размеров материка.
- Создатель, - усмехнулся Гротер.
- Точно, - рассмеялся ученый. – День Создания – это будет наиболее точный перевод. Но, как бы там ни было, правящая династия насчитывала до свержения две тысячи триста один год. Столь долгим правлением не может похвастаться даже Гориан, откуда прибыли императоры Геи. Их династии всего…
- Восемьсот семьдесят лет, - машинально ответила я, единственный чистокровный землянин в нашей маленькой компании. И если мой напарник, носивший от рождения имя – Димитар, мог считать себя землянином по отцу, то Лаитерро был чистокровный аривеец, и выслушивать от него поучения о моей родной планете было не особо интересно.
- Всё верно, - подмигнул мне липовый Адам де Роса. – Земляне почитают своих правителей…
- Сложно не почитать тех, кто спас твою планету, защищает ее и делает своих подданных равными остальному космическому сообществу в развитии, технологиях и культуре, - это уже встрял Гротер, скользнув по мне горделивым взглядом. Я хмыкнула – защитничек.
- Именно так, - склонил голову Лаитерро, то ли пряча досаду, то ли признавая правоту слов моего напарника.
Вот уж чего у нас, уроженцев Геи, не отнять, так это патриотизм и гордость за свою планету. И своего императора мы любим и почитаем, если не как святыню, то как отца родного точно. Я уже рассказывала, что сделали для Земли горианцы. Как говорила о том, что инопланетянин-император свято поддерживает привычные для человечества устои, блюдет традиции, не позволяет забыть о корнях. «Наша история – наша сила», - так говорил Его Величество, и мы помним ее. Разумеется, что-то со временем начинает забываться, но забвению предано не будет, потому что стоит лишь набрать в информаторе – история планеты, и тебе откроются события от Каменного века до современности. Земля стала Геей, но в Гориан не превратилась, и за это мы тоже ценим наших правителей. Они сохранили для нас нашу планету. Поэтому-то агрессивно реагируем на попытки посмеяться или уколоть нас, проявляя неуважение к нашему дому и нашему императору. Да здравствует Гея! Так-то.
Мы еще какое-то время петляли по коридорам дворца, пока перед нами не появился выход. Здесь тоже стояли роботы, но они лишь покосились на нас, не препятствуя и не требуя паролей. Внутренний дворик оказался совсем маленьким квадратом, метров пять на пять. Посреди него стояла клетка, ну, почти клетка. Отличие было лишь в том, что позолоченные прутья извивались иероглифами – родной письменностью Чилай-ве. Их Лаитерро переводить не стал, и так было ясно, что тут восхваляются боги и орайо.
У входа в клетку, где в чаше из черного камня бил небольшой фонтанчик, стояла стража. Эти сверлили нас взглядами с минуту прежде, чем дверца открылась, и наш провожатый пояснил:
- Заходить можно по одному. Если нарушить правила, стражи отведут в темницу, а оттуда охрана заповедника выпустит лишь через сутки. Наказание настоящее. Так что лучше оставаться законопослушными гражданами.
Я пожала плечами, правила, так правила, и вошла первой. Возле чаши обнаружился стаканчик. В отличие от старой облицовки источника, держатель стаканчика был современный – стерилизатор. И на том спасибо. Пить после сотен ртов как-то не хотелось даже из Живого источника. Зачерпнув, я отсалютовала стаканом своим спутникам и сделала глоток. Вода была ледяной, ломила зубы, но отдавала чем-то неуловимо приятным, почти не ощутимым.
Допив, я опустила стакан на стерилизатор и вышла, освобождая место Гротеру. Тот не стал спорить и вошел внутрь. На мгновение мне показалось, что клетка сейчас захлопнется, и мой напарник останется внутри, но ничего не произошло. Он проглотил свою порцию целебной воды, также задумчиво смакуя, после поднял взгляд на Лаитерро:
- Что входит в состав воды?
- Об этом даже я вам не скажу, - улыбнулся ученый. – Аборигены держат состав в секрете, и попытка вынести воду за пределы Чилай-ве, или провести проверку на месте, заканчивалась плачевно. Срок едва ли не пожизненный. Расценивается на уровне шпионажа. Единственное, что можно сказать точно – это то, что после этого источника проходят некоторые болезни. Синяки, ссадины, легкие раны исцеляются за пять приемов. Потрясающая вода…
Глаза его сверкнули неподдельным интересом, и я поняла, что сейчас перед нами настоящий ученый, который желал бы познакомиться с местным чудом поближе, но не может. Однако исследовательский азарт быстро потух, и взор Лаитерро посветлел. Он заходить в клетку не стал, лишь добавил:
- Пить можно сколько угодно.
- Спасибо, но одного раза хватит, да, любимый? – я обернулась к Гротеру.
- Вполне, - согласился напарник. – Куда дальше?
- Вы кое-что хотели посмотреть, - лукаво подмигнул Адам де Роса.
Мы невольно переглянулись с Гротером, и тот едва заметно кивнул, подтверждая, что всё давно понял и готов к будущим событиям. Я снова обернулась к Лаитерро, не забыв обворожительно улыбнуться:
- Ведите нас, Адам, безумно интересно.
- Вам понравится, обещаю, - ответил он, глядя исключительно на меня. Мой аривеец сделал вид, что ничего не заметил. – Следуйте за мной.
Внутреннее напряжение росло по мере того, как мы, вернувшись во дворец, всё дальше углублялись в путаные переходы. Понимала, что мне грозит, максимум, бурный секс, но моя нынешняя нестабильность сказывалась, и я уже несколько раз бросала настороженный взгляд на невозмутимого напарника. Он чуть приподнял брови, обозначая легкое недоумение из-за того, что я начинаю дергаться. И был прав. Вреда Лаитерро причинить не мог никому из нас, не тот случай, если только не разгадал, кто мы и зачем появились. Но пока ученый ничем не выдал своих подозрений, и мои нервы оставались результатом очередного подступающего срыва. Взять себя в руки было уже жизненно необходимо.
- Лиза, Эрик, - Лаитерро обернулся к нам, коварно сверкнув глазами, - что вы знаете о таинственном мире дворцовых интриг?
- Разное, - ответил Гротер.
- Да уж, история полна рассказов об этой стороне жизни властителей и их приближенных, - согласно кивнула я, прижимаясь к своему аривейцу.
- А доводилось ли вам участвовать в них?
- Как-то миновало, - усмехнулся напарник.
- Тогда я вам немного расскажу об одной такой интриге, - Лаитерро полуобернулся к портрету приятного большеглазого мужчины. – Позвольте представить вам орайо, правившего более семисот лет назад – Ирато Красивый. Мы не будем говорить о том, чем запомнилось правление Ирато, сейчас нас это мало интересует. Но была в его жизни одна история любви…
Ишь ты… Напряжение пошло на спад, паника отступила, и вернулось любопытство. Значит, история любви? Решил устроить маленькое представление с элементами реальной истории? Я же говорила – красавчик!
- История уверяет, что данный орайо не знал отказа от женщин. Красота его была столь велика, что шлейф из разбитых сердец тянулся за императором, словно мантия. Он пользовался женской любовью, легко соблазнял, легко бросал, быстро увлекаясь очередной дамой. Но однажды в Туа-ве появился новый сановник. Вместе с вельможей прибыла и его молодая жена. Говорят, Ирато потерял голову, как только увидел ее. Орайо пытался ухаживать, соблазнять, но женщина оказалась крепким орешком. Она стойко выдерживала осаду своего повелителя, оставаясь любящей и верной женой. И однажды, доведенный отказами возлюбленной до отчаяния, Ирато пробрался по тайному ходу в дом супругов, пока сановник находился во дворце, и похитил его жену.
- Сволочь какая, - отреагировал Гротер, на мгновение крепче прижав меня к себе.
- Он обезумел от страсти, Эрик, - улыбнулся Лаитерро. – Подумайте сами, мужчина, походя получавший всё, что хотел, вдруг встретил отпор. И от кого? От той, кто смогла затронуть его сердце. Ирато был в отчаянии.
- И что же случилось дальше? – спросила я, возвращая ученого к его истории.
- Ирато принес бесчувственную женщину в свою спальню и закрыл, не позволяя покинуть ее пределов. Вельможа, придя домой и не найдя своей супруги, заволновался. Когда она не появилась к ночи, он бросился во дворец, но туда его уже не пустили и приказали покинуть Туа-ве в течение часа, пригрозив казнью в случае ослушания. Оскорбленный и униженный мужчина, потерявший любимую женщину, был вынужден покориться. Он покинул город, но далеко не уехал, поселился в лесу, обдумывая, как вернуть себе жену и наказать вероломного монарха. Неожиданно у него нашелся помощник. Им оказался родной дядя Ирато, возмущенный выходкой венценосного племянника. Мужчина рассказал бывшему сановнику о системе ходов, и дал карту, где обозначил путь до спальни орайо. И однажды муж вернулся в город. Он удачно добрался до опочивальни, выждал, когда Ирато уйдет, оставив свою пленницу в одиночестве, и забрал жену. Когда вернулся император и не нашел возлюбленной, он пришел в страшную ярость. Стража, стоявшая у дверей его покоев, клалась, что пленница не покидала пределов жилища Ирато, и тогда орайо осознал, что уйти беглянка могла только через потайные ходы. Он призвал своих воинов и бросился в погоню.
- Догнал? – спросила я, сжимая пальцы Гротера, лежавшие на моей талии.
- Терпение, дорогая, терпение, - улыбнулся Лаитерро, подошел к портрету любвеобильного правителя и провел ладонью по тяжелой раме. – Говорят, художник не смог передать и сотой доли того, насколько Ирато был прекрасен. По отзывам современников, он имел божественную внешность. Но так ли это, мы уже не узнаем…
Ученый сделал шаг в сторону, снова улыбнулся и резко повернул светильник. Пол под ногами исчез, и мы с Гротером полетели в черноту разверзшегося провала.
- Вот тварь, - беззлобно выругался напарник, скользя со мной по желобу.
- Надеюсь, там не понатыкано кольев, - нервно хохотнула я, пытаясь ладонью затормозить падение.
- Скоро узнаем, - хмыкнул мой аривеец. – Отпускаю.
Он умудрился отпихнуть меня и первым понесся к концу нашего необычного приключения. Впрочем, не так. Он понесся к началу нашего приключения, я следом.
- Кольев нет, - деловито оповестил меня Гротер и поймал, когда желоб закончился, не дав мне пролететь по инерции и плюхнуться на любимый зад.
- Сильно ударился? – спросила я напарника.
- Выживу, - отмахнулся он, потирая локоть. – И где наш коварный друг? Где этот интриган?
- Я здесь, - послышался негромкий смех Лаитерро.
Дверь, невидимая в темноте, открылась, и в каменный мешок, куда завез нас желоб, заструился мягкий свет от фонаря ученого.
- Прошу простить меня за эту наглядную демонстрацию, - сказал он с улыбкой, чуть виновато поглядывая на меня. – Вы не сильно ушиблись, Лиза?
- Эрик не дал мне упасть, - с обидой в голосе ответила я.
- Мне просто хотелось произвести впечатление…
- Произвели, - мрачновато изрек Гротер.
- Это было страшно, - я уткнулась носом в плечо напарника, он заботливо меня обнял.
- Ну простите меня, друзья! – воскликнул ученый. – Правда, всего лишь хотелось обставить ваше знакомство с системой потайных туннелей поэффектней. Если хотите, мы вернемся назад.
- И не узнаем, чем закончилась история с побегом возлюбленной Ирато? – отозвалась я. – Нет уж. И раз уж вы заманили нас сюда, то продолжайте, иначе я окончательно на вас обижусь.
- О, нет, - рассмеялся Лаитерро, - мы продолжим путешествие во времени. Следуйте за мной. К тому же, - он обернулся ко мне, - я всего лишь выполняю ваше желание, дорогая. Только и всего.
- Так что там было дальше? – всё еще недовольно произнес Гротер.
Второй аривеец отвесил театральный поклон и заговорил, продолжая вести нас вперед по узкому темному коридору. Здесь не было ничего примечательного. Голые стены, и всё. Впрочем, вряд ли потайные ходы должны быть увешены гобеленами, не так ли?
- Итак, Ирато бросился в погоню. Тут особо долго рассказывать нечего. Беглецы слишком спешили, и это сыграло против них. Бывший сановник потерял карту ходов, и вел жену по памяти. Конечно, они заблудились. Ирато нашел их достаточно быстро, один из воинов услышал голоса. Он приказал беглецам следовать за ним. Воины ушли вперед, позади остались только орайо, его возлюбленная и ее муж. Лиза, - Лаитерро подал мне руку, - здесь осторожней.
Я доверчиво вложила пальцы в ладонь ученого, он помог мне перебраться через большую трубу, наполовину торчавшую из пола и пересекавшую проход. После перебрался сам, и бросил фонарь Гротеру:
- Держите, Эрик.
Напарник поймал, уже подошел к трубе… Послышался тихий щелчок, и то, что казалось трубой, стремительно поднялось вверх, округлая часть вошла в выемку в потолке, и перед нами появилась глухая стена. Гротер остался на той стороне.
- Эрик! – испугано вскрикнула я. – Что вы сделали, Адам? Где мой муж?
- Вот так же спросила возлюбленная Ирато, когда сработала старая ловушка, и ее муж остался отсечен от вероломного орайо и его жертвы стеной, выросшей из пола, - ответил коварный ученый, весело улыбнувшись. Он надавил на один из камней, открыв совсем маленькое отверстие, в которое сверкнул луч фонаря: - Эрик, ради всего святого, не ходите по переходам, вас скоро освободят. Это всего лишь часть визуализированной истории. Не пытайтесь вернуться назад, механизм активирует еще несколько стен, направление переходов сменилось. Потерпите совсем немного.
- Я вам шею сверну, если что-то случится с моей женой, - послышался голос Гротера.
Камень встал на место, и я с тревогой и сомнением посмотрела на Лаитерро:
- Мы ведь заберем Эрика?
- Дорогая, я не убийца, можете мне поверить, - усмехнулся тот. – К тому же и за этой частью города тоже следят. Сейчас сработают датчики, и охрана выведет вашего супруга. Мы присоединимся к нему чуть позже.
- А если не выведут?
- Значит, мы вернемся и сами заберем его. Успокойтесь. Клянусь, ничего страшного не происходит, - Лаитерро обнял меня за плечи и привлек к себе, успокаивая.
Я неуверенно кивнула, подняла голову и заглянула в глаза своему похитителю. Он ответил теплым, даже нежным взглядом, затем отстранился, но поймал мою руку и уже не отпускал.
- Идемте, Лиза, осталось совсем немного до конца нашего путешествия.
- Но Эрик точно…
- Уверяю, с ним ничего не случится, - отмахнулся Лаитерро. – Вы хотите услышать окончание истории?
- Д-да, - запнувшись, ответила я, продолжая оглядываться на стену, скрывшую моего напарника.
Разыгрывать тревогу почти не приходилось. Паника вновь подкатила к горлу комом. Какой-то безосновательный страх и неуверенность в своих силах. Мотнув головой, я попыталась избавиться от навязчивого состояния. В голове засела мысль о разоблачении. Оснований для нее не было. Лаитерро мог воспользоваться моей растерянностью в первые секунды, когда стена разделила нас с напарником. К тому же препаратов существует достаточно, чтобы развязать язык, но он до сих пор этого не сделал. Значит, никакого разоблачения и угрозы нет. Чертовы срывы!
- Обратите внимание на подсветку, - привлек мое внимание ученый.
Я впервые огляделась по сторонам и, наконец, смогла расслабиться. Коридор подсвечивался слабым голубоватым мерцанием, шедшим от стен. Его создавали небольшие камешки, в изобилие вмурованные в каменную кладку.
- Так называемые «светлячки», иначе амариты, - продолжал просвещать меня похититель. – Удовольствие не из дешевых. Этот камень добывается в океане, в подводных пещерах. Промысел был опасным, и ныряльщики порой уже никогда не поднимались на поверхность, но только за один камень размером с кулак взрослого мужчины можно было получить небольшое состояние, потому всегда находились смельчаки, желавшие разбогатеть.
- Здесь много камней, - отметила я.
- Орайо были самыми богатыми жителями Чилай-ве, - сказал Лаитерро. – Но вернемся к моему рассказу. Как вы уже могли догадаться, с супружеской парой произошла та же самая история. Ирато пропустил вперед возлюбленную, перебрался сам и активировал ловушку. Бывший сановник остался в той части коридора. Женщина бросилась к Ирато, умоляя его выпустить ее мужа, но император остался глух. Он притащил беглянку назад в ее золотую клетку.
Сказав это, ученый протянул руку, скользнул пальцами по стене, и ее кусок отъехал в сторону, открывая выход.
- Прошу, дорогая, - в голосе Лаитерро появились ласкающие бархатистые нотки, и это окончательно вернуло мне самообладание, изгнав последние крохи паники.
Мы вышли в спальне орайо. Закономерный итог истории. Похититель привел свою жертву туда, куда когда-то император приволок перепуганную возлюбленную. Но занавесу падать было еще рано, начинался новый акт нашей пьесы. На меня вдруг навалилась дикая усталость. Как-то разом стало безразлично, что расслабляться рано, и дело идет своим чередом, и идет успешно. Лаитерро, сам того не подозревая, продолжает затягивать удавку на своей шее, давая мне возможность не напрягаться и не пускать в ход свои таланты. Захотелось послать к черту и Гротера, оставшегося в переходах города-заповедника, и своего соблазнителя. Развернуться бы и уйти, но…
Миссия была не окончена, и уйти мне никто не даст. Ни аривеец, придумавший весь этот спектакль, ни напарник, ни даже Брато, которого интересовали таинственные разработки ученого. Только я не была никому нужна, лишь как инструмент получить желаемое. Хотя нет, Лаитерро я была нужна, но пока, на раз-другой, так что кобели не в счет. Твою мать! Что за бредовые мысли? Откуда прут эти сопли?!
Я передернула плечами и прошлась по императорской спальне, скрывая за фальшивым интересом свое нарастающее раздражение. Ненужная эмоция, лишняя.
- Адам.
- Да, дорогая?
- Эта спальня ведь сменила много владельцев?
- Разумеется, - он подошел ближе. – Здесь же видел свои последние сладкие сны и свергнутый император.
Я развернулась к нему лицом.
- Откуда вы столько знаете?
- Я же вам говорил, у меня было время заняться изучением своего нового пристанища.
Лаитерро не спешил приблизиться. Мы стояли в двух шагах друг от друга, я приводила чувства в порядок, он просто рассматривал меня. Сейчас было бы неплохо стрельнуть глазками, изобразить неловкость, хоть что-то, чтобы охотник сделал новый пробный выстрел. Но я никак не могла себя заставить начать действовать. В голове крутились только вопросы, которые грозили превратить наше недолгое уединение в допрос, полностью лишив его романтики.
«Ну, давай же, давай, работай, клуша!» - внушала я себе. – «Вынуди его сделать нужный шаг. Разыграй драму. Действуй, Ильса». Заставив себя поднять взгляд на аривейца, я облизала вдруг пересохшие губы, порывисто отвернулась и прошла до окна. Через полминуты я услышала приближающиеся шаги. Всё хорошо, всё идет правильно. Сейчас он сделает то, чего я от него жду, и можно будет двигаться дальше.
- Лиза, - теплые ладони легли мне на плечи, чужое дыхание защекотало волосы на макушке, и слуха коснулось повторное: - Лиза…
- Ильса, - ладони Егора сжимают мои плечи. Он притягивает меня спиной к своей груди, я чувствую его дыхание на своих волосах и закрываю глаза. – Ильса…
Сильные руки скользят от плеч вниз, пальцы сжимаются на моих запястьях, но отпускают и поднимаются обратно вверх.
- Ильса, - шепчет Брато, разворачивая меня к себе лицом.
Я жмурюсь. Не хочу открывать глаз, не хочу видеть реальность, мне хорошо в мире, где есть только я, Егор и его прикосновения. Не хочу видеть свет солнца, льющийся в окно, не хочу слышать звук какого-то транспортника, остановившегося недалеко от гостиницы, в которой мы сняли номер. Ничего не хочу. Хочу оставаться в своих грезах, где есть шепот, так по-особенному произносящий мое имя:
- И-ильса-а…
Судорожно вздохнув, я поднимаю голову, подставляя губы для поцелуя. Жду-жду-жду, но Егор не спешит. Он, словно желая испытать меня на прочность, ласкает мое лицо кончиками пальцев. Очерчивает скулы, линю носа, касается губ, и я слышу, как Брато негромко произносит:
- Никогда не устану смотреть на тебя.
Вот теперь мне хочется открыть глаза, чтобы тоже посмотреть на него, но я продолжаю жмуриться. Улыбка, не лишенная самодовольства, кривит мои губы. Люблю слушать, когда Егор говорит приятные слова. Никогда не сомневаюсь в них, верю без оглядки, всей душой.
- Если бы я умел рисовать, я бы смог нарисовать тебя с завязанными глазами.
- Нарисуй, - отвечаю я.
- Нет, - я чувствую его ответную улыбку. – Не хочу оскорблять оригинал пародией. Я только птиц рисую
- Их ты тоже не умеешь рисовать, - фыркаю я, пытаясь удержать смех при воспоминании о нарисованном ястребе.
- Ты нагло врешь, - заносчиво отвечает Брато. – Это был отличный ястреб.
- Это был ужасный банан с крыльями, - я, наконец, распахиваю глаза и смеюсь, глядя на возмущенное лицо курсанта космической академии. – Банан, честное слово банан! Ты ему даже попку нарисовал загнутую.
- Это не попка, это клюв! – восклицает Егор, возмущенно округлив глаза.
- А было похоже на попку… Ай!
Я взвизгиваю и вырываюсь из рук непонятого художника, потому что его пальцы утыкаются мне под ребра. Уворачиваюсь с заливистым хохотом и пытаюсь сбежать от жаждущего мести парня, но он проворней, и вскоре перехватывает меня, роняет на пол и замирает, глядя немигающим взглядом в глаза. Смех застревает у меня в горле. Веселье исчезает, растворяется в багровых всполохах, уже почти затопивших карюю радужку глаз Брато. Не могу отвести взгляда, и зажмуриться не могу. Меня затягивает в багровую бездну, и я послушно захлебываюсь восторгом, нежностью, любовью…
- Егор, - шепчу его имя, ощущая терпкий вкус на языке, такой же, как те чувства, что горят в глазах моего парня.
- Лисеныш, - хрипловатый вздох в ответ, и он, наконец, завладевает моими губами…
- Лиза, Лиза, - чужие губы блуждали по моему лицу. – Не могу не думать о тебе, Лиза. Ты нужна мне.
Я распахнула глаза. Лаитерро сжимал мое лицо в ладонях, жадно и быстро целуя глаза, щеки, губы. Мои руки безвольно висели вдоль тела, никакого сопротивления или ответных объятий. Так не вовремя объявившиеся воспоминания, откликнувшиеся на схожесть мгновений, давших им толчок, похоже, в это раз сыграли мне на руку. Аривеец всё целовал меня, продолжая что-то говорить, а я стояла и боролась с желанием оттолкнуть его. Горечь прошлого оставила на языке осадок, и ощущение чужих поцелуев всё больше злило. Держаться!
Пока я боролась с собой, Лаитерро подхватил меня на руки, в несколько шагов пересек пространство спальни и опустил на ложе, осчастливив возможностью полежать там, где когда-то спали императоры. С ума сойти от такой чести!
- Адам, - сипло выдавила я. – Остановись. Не надо, Адам.
- Почему? – он приподнялся на локтях и навис сверху. – Я ведь привлекаю тебя, я видел.
Угу, бурные мне овации по поводу достоверной игры.
- Так нельзя, Адам, - пролепетала я. – У меня муж. Я люблю Эрика.
- Но ведь я тебе тоже нравлюсь, - чертова наследственность. Напор истинного аривейца. Только намекни, что он тебе понравился, и будь готова к штурму. Но ведь мне это и надо, не так ли?
- Да, - прошептала я, отворачиваясь. – Но… Эрик. Я не могу.
- Ты скрываешь свою истинную натуру, я это понял, пока мы летели сюда, - неожиданно произнес Лаитерро, и я едва не подавилась. Провал? – Это из-за ревности твоего мужа? Порой он ведет себя, как животное, как хозяин, а не любящий муж. Ты ведь поэтому прячешься за маской скромницы? Со мной тебе не нужно прятаться, Лиза. Освободи себя, выпусти свой огонь, он невероятно притягателен… Хочу ощутить вкус твоей страсти, отпусти свое пламя, и ты увидишь, что я готов сгореть в нем без остатка.
Уф, пронесло. Не провал. Однако у меня запредельный коэффициент везения. Ляп за ляпом, и пока умудрилась остаться на плаву. Это мое самое паршиво отработанное дело, честное слово.
- Нежная моя, желанная…
Я всхлипнула, уцепилась в плечи Лаитерро, и он поймал мои губы. «И-льса-а…»
- Нет! – выкрикнула я, спихивая с себя аривейца. – Я так не могу, не могу!
Слезы, не фальшивые, самые настоящие, искренние, как и вырвавшиеся слова, хлынули по щекам, вновь удачно совпадая с продуманным образом терзающейся дамочки. Только терзания мои оказались не поддельными. И причиной их был вовсе не ученый. Я бросилась прочь, уже не в силах справиться со своими эмоциями, выбежала в первую попавшуюся дверь, даже не заметив сразу, что я влетела в потайной проход, так и не закрытый Лаитерро.
- Лиза! Стой! Там опасно, стой! Лиза, там есть ловушки!
Крик аривейца только еще больше подстегнул меня. Я услышала стремительные шаги за спиной и свернула в первое попавшееся ответвление. Скажи мне кто еще несколько недель назад, что буду вот так нестись не пойми куда, полностью отдавшись чувствам, я бы расхохоталась ему в лицо. Один мой знакомый, с которым я временами сталкиваюсь по некоторым вопросам в сфере своей деятельности, говорил: «У Лисы стальные яйца». И где они? Когда отвалились? Кто кастрировал Лису?
- Гр-ротер-р, - тихо прорычала я себе под нос и резко остановилась.
Рука сама собой нырнула в карман, где притаился переговорник. Я сжала его в ладони, привалилась спиной к стене и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Осознание бестолковости побега постепенно проступало сквозь пелену затуманенного сознания. Вопрос – какого черта со мной творится, я уже задавать не стала. Точного ответа на него всё равно не найти, одни подозрения. Но то, что сами по себе люди не меняются всего за неделю, чуть больше, это уж точно.
- Лиза! – голос Лаитерро достиг слуха.
Я поморщилась, вытащила руку с зажатым в ней переговорником, вытерла слезы и уже хотела отозваться, чтобы ученый вытащил меня из проклятого лабиринта потайных ходов, когда задела локтем какой-то выступ, и стена за моей спиной разошлась. Мой истошный визг отразился от стен, прокатился в черноте провала, в который я летела, продолжая сжимать в руке маленький кусочек пластика.
- Помогите!!! – заорала я, повиснув на локте на чем-то каменном, напоминавшем по форме клин. Переговорник я, кажется, сжала намертво, потому что он всё еще был у меня в кулаке той руки, которая так удачно попала на выступ, затормозив мое падение. Я перехватила его второй рукой и повисла, по-прежнему не ощущая под ногами дна. Только склон, из которого торчал каменный «клык», на котором я висела. – Помогите!!!
- Лиза! – крик Лаитерро обрушился на меня сверху.
- Адам, спасите!
- Ты за что-то держишься?
- Да!
- Только не отпускай, слышишь? Не вздумай отпускать! Я сейчас вытащу тебя.
- Боюсь, не удержусь!
- Упадешь, погибнешь, держись!
И всё стихло.
- Мамочки, - всхлипнула я.
Руки уже устали, но я продолжала стискивать спасительный «клык», повиснув на нем. И когда вновь послышались шаги, я уже держалась на чистом упрямстве. Жить хотелось неимоверно. Свет ударил по глазам, и я опустила голову вниз. Сказать, что мне повезло, ничего не сказать. Склон, по которому я катилась, обрывался метра через три, а дальше была яма, на дне которой как раз и обнаружились ржавые металлические колья. Скелет там, кстати, тоже имелся. Глубина ямы была не меньше метров десяти, так что выжить мне не грозило и без кольев.
- Лиза, - я подняла голову, Лаитерро уже почти добрался до меня. – Сейчас, маленькая, только не отпускай руки, - приговаривал он, спускаясь по каменному склону, пояс его был обвязан веревкой. Спустившись на мою высоту, он перехватил меня за талию и крикнул: - Кидай!
Сверху прилетела вторая веревка, ученый уперся ногами в склон, перехватил свободный конец и обвязал вокруг меня.
- Сейчас вытянут, - голос аривейца слегка подрагивал. – Не бойся. Уже все позади.
Я на мгновение уткнулась ему в плечо, после выпустила уступ из трясущихся от напряжения и страха рук, и тут же ощутила, что переговорник впился углом мне в ладонь. Неожиданно мозг заработал в ином режиме, словно не было ни истерики, ни паники, ни падения. Спокойствие, охватившее меня, казалось неестественным, но сыграло на руку. Переговорник вернулся в карман, я уцепилась за веревку, готовая к подъему, и Лаитерро снова крикнул:
- Поднимай!
Подозрения, что там Гротер оказались беспочвенными. Стражи-роботы слаженно вытянули нас с ученым, забрали веревки и повели на выход. Вот теперь на меня накатила закономерная апатия и усталость. Я покачнулась и оперлась на руку Лаитерро. Заметив мою слабость, он поднял меня на руки и шепнул, потеревшись кончиком носа о висок:
- Ты меня безумно напугала.
Я обняла его за шею и тихо ответила:
- Спасибо, Адам, - после коснулась губами щеки.
Он помолчал, но вскоре заговорил снова, невесело усмехнувшись:
- Знаешь, а мы почти повторили историю Ирато и его возлюбленной. Она ведь тоже сумела вернуться в лабиринт ходов. Только когда орайо нашел ее, она уже была мертва, попала в одну из таких вот ловушек.
- А ее муж? – машинально спросила я.
- Муж? Мужа больше никто не видел, а может, он просто стал неинтересен летописцам без своей жены. О нем нет никакой информации, она обрывается вместе со стеной, закрывшей ему проход. Вот такой печальный конец у этой истории. Кстати, Ирато после смерти женщины недолго оставался на троне. Одни источники говорят, что он обезумел, блуждая по лабиринту и призывая свою единственную возлюбленную. Другие говорит, что он наглотался яда после того, как ее тело подняли из ловушки. Сколько в этой истории правды, а сколько романтичного вымысла, доподлинно неизвестно, но факт остается фактом, в его усыпальнице стоят два саркофага, и в одном из них лежит женское тело. На крышке нет имени, только слова: «Здесь спит мое сердце». Возможно, их любовь была взаимной, и Ирато познал счастье в объятьях любимой женщины, кто теперь скажет точно…
- Здесь спит мое сердце, - повторила я. – Красиво. Адам, - он вопросительно посмотрел на меня: - Не будем рассказывать Эрику, что произошло. Он расстроится и… Мне не хочется, чтобы он вышел из себя.
- Я могу за себя постоять, - улыбнулся Лаитерро.
- И все-таки не скажем…
- О чем? – Гротер появился так неожиданно, что растерянность появилась не только на моем лице.
- Эрик, - больше с досадой, чем с удивлением, произнес ученый.
- Что случилось? Ты плакала? Руки ободраны. Ноги тоже, - осмотр оказался стремительным и точным. – Ты упала?
- Моя вина, не доглядел, - отозвался Лаитерро, продолжая удерживать меня.
- Нет, всему виной моя безалаберность и рассеянность, - встряла я. – Адам, не защищайте меня. Если уж я клуша, то ею и останусь. Эрик.
Я перекочевал с рук одного аривейца к другому.
- Не ругайся с Адамом, он ни в чем не виноват. Он предупреждал, а я не послушалась.
- Что произошло? – повторил вопрос мой напарник.
- Оступилась и слетела со ступеней. Испугалась, ударилась и расплакалась, - ворчливо ответила я, скользнув взглядом по Лаитерро. Он тоже решил не рассказывать про ловушку. Впрочем, я расскажу, когда мы с Гротером останемся одни. Но для ученого «муж» может затеять скандал, поэтому мы становимся заговорщиками, которые скрывают общую тайну. Хотя мы и без тайн сегодня сблизились за целый месяц вперед.
- Мы возвращаемся домой, - сказал напарник тоном, не терпящим возражений. – И скажите спасибо, что я не припоминаю вам вашей проделки, Адам. Но доверия вам больше нет.
- Мне просто хотелось развлечь вас, - Лаитерро выглядел по-настоящему виноватым.
- Развлекли, - буркнул Гротер. – Меня трясет от злости, а моя жена перепуганная, ободранная, заплаканная. Отличная вышла прогулка.
- Мне здесь понравилось…
- Молчи, - рявкнул «муженек».
- Не надо с ней так грубо… - начал Лаитерро.
- Мы с женой разберемся сами, - отчеканил Гротер. – Уходим отсюда. Хватит, повеселились. И не уверен, что мы еще захотим с вами встретиться.
- Эрик! – воскликнула я.
- Я всё сказал.
Упрямый взгляд Лаитерро меня порадовал. Он сдаваться не собирался. Теперь оставалось обменяться с ним несколькими словами, но пока такой возможности не было. Однако Гротер мне ее предоставит, и тогда я смогу подготовить сцену для последнего акта. Однако как чудно вписались мои нынешние задвиги в общий сценарий. И главное, все искренне, никакой игры. Затягивать точно нельзя, иначе в следующий раз чуда не случится. Нужно со всем этим заканчивать и разбираться с причиной моей нестабильности. Так дальше продолжаться не может. Я уже вымотана всеми этими срывами и перепадами настроения.
Не разговаривая, мы уселись в тележку, ждавшую у ворот. Ученый сменил программу на возвращение. И до стоянки, где нас ожидал Брато, мы добрались уже без сюрпризов. Зато на стоянке…
- Что еще за… - выругался Гротер, глядя, как нашего водителя удерживают охранники, заломив за спину руки и прижав коленом к земле.
- Что происходит? – спросил Лаитерро, первым выбравшись из тележки.
Брато вывернул голову на звук его голоса, впился в меня долгим пристальным взглядом, после заметно обмяк и ответил тоном обиженного простофили:
- Я просто хотел посмотреть на город хотя бы снаружи. Я же внутрь не лез. Только снаружи. Сколько уже тут живу, а в Туа-ве не был ни разу. Столько разговоров о нем, вот я…
- Мы остановили нарушителя, когда он лез на стену, - оборвал Егора охранник. – Вообще удивительно, как он сумел подобраться так близко. Датчики обошел, и сопротивление оказал. – Охранник-чилайвеанин указал на коллегу, державшегося за челюсть.
- Ну, полез по стене и чего? Посмотреть же только! Сюда меня в жизни уже не подпустят, а тут такой шанс, - продолжал возмущаться Брато, лежа под навалившимся над ним третьим охранником.
Глупость какая. Зачем он вообще пошел туда? Не дурак же… И тут меня обожгло воспоминание о сжатой в кулаке пластине. Переговорник передал мои крики? За мной пошел? Я недоверчиво посмотрела на бывшего и фыркнула. Да ну-у, не может быть. Хотя, если только хотел спасти единственного человека, который мог добыть ему разработки Лаитерро…
- То, что не пустят, это точно, - огрызнулся говоривший охранник. - Мы требуем покинуть заповедник. Всех четверых.
- Мы и не собирались тут задерживаться, - сварливо ответил Гротер. - Отпустите нашего пилота. Если нужен штраф, то он даст вам свои данные. Идем.
Он сжал мою ладонь и потянул за собой, но я тут же скривилась и охнула, припав на правую ногу.
- Прости, - буркнул напарник, подхватил на руки, и вскоре я же сидела в бетлере, ожидая, когда отпустят Брато, и мои спутники устроятся на своих местах.
Мой взгляд невольно следовал за Егором, никак не могла перестать думать о том, что он пошел за мной. Зачем? Даже если бы и пробрался, ведь не знал, ни где я, ни что со мной происходит. Неоправданный риск. Может, и вправду хотел посмотреть на город, ведь любит же всякие древности…
- Убираемся отсюда, - неожиданная металлическая нотка в голосе пилота, вернувшегося в транспортник, заставила моих спутников удивленно взглянуть на него, но уже через секунду Брато заговорил знакомым голосом недотепы. – Столько стрясли. Это не штраф, это грабеж. А у меня дети. Вот за что? Я же только посмотреть хотел.
- За то, что дурак, - оборвал его Лаитерро. – На вас допуск не распространялся. Если вы живете на этой планете не первый год, должны были думать о последствиях.
- Но…
- Увози уже нас, злодей, - подал голос Гротер.
Я промолчала. Только поймала пытливый взгляд Брато через зеркальную панель и зажмурилась, потому что сквозь фальшивую зелень радужки пробивались багровые всполохи.