Глава 22

Корабль наемников мчал по свободным просторам космоса, спеша увеличить разрыв между обманутым в своих надеждах нанимателем и нами, ну и всеми остальными, кто отчаянно тосковал по сыворотке Лаитерро. Впрочем, мчали не в произвольном направлении. Маршрут был, и касался он в первую очередь меня и незабвенного МП, вгрызавшегося в мой мозг с аппетитом голодной пиявки.

Наш путь лежал на третью обитаемую планету в той же планетарной системе, что и Латуве. Инициатором направления был Иван, уверивший, что там живет его знакомый гений, который, может быть, разберется с паразитом. Впрочем, твердым обещаниям я бы и не поверила. Единственный, кто мог мне помочь – это создатель МП, менсаро Хейтарро, но к Аривее лететь было слишком опасно. Если оттуда могут вести сигнал импланта, то нас засекут еще на подлете, а оставлять меня где-то, чтобы выкрасть ученого, было бы неразумно, так решила вся группа. Мы искали иные пути решения моей проблемы, ставшей теперь окончательно общей.

Если превращусь в овощ или умру, то наемники от этого лишь проиграют. Пока есть я, то есть ключ к сыворотке, им было чем прикрыться от нанимателя и его людей, как и от остальных. Правда, появился вариант, что меня попытаются выкрасть, и тогда защита у группы Ястреба исчезнет, как по мановению волшебной палочки. Пока же можно было оставаться уверенными в том, что охотники за головами не получат заказ на вероломных исполнителей, не пожелавших умереть, когда им это предложили.

Я на парней не сердилась. Мы были в одной лодке и зависели друг от друга. А то, что я для них щит, так меня это устраивало, потому что сама прикрывалась ими. Единственное, что дергало – это мысль, что Брато, как и его люди, видит во мне только защиту и ничего больше. На кой черт мне было нужно это больше, я отчаянно не желала задумываться. И тем глупей казалась обида. Как ребенок, который не хочет играть с другим ребенком и жутко обижается, что его дружба не особо-то была и нужна. Ну… или слишком по-женски.

И это был еще один раздражающий фактор. Рядом со своим бывшим я всё больше ощущала себя женщиной, не по рождению, а по сути. И ни мои выпады, ни хамство, ни показная бравада больше не защищали мой хрупкий внутренний мирок, как это всегда было. Что уж там кривить душой? Ради своей профессии я старалась выглядеть так, чтобы при взгляде на меня у мужиков начиналось обильное слюноотделение. Умела подать себя, умела найти слабинку и сыграть на ней, выбрав необходимый типаж и линию поведения. Шарм стал моим оружием, но… Но в душе я осталась загрубевшим скептиком, полным ядом насмешки. И вдруг всё это дало трещину. Я ощутила себя слабой, ранимой, даже не выпячивала свои таланты, давая мужчинам позаботиться обо мне. Ну, или одному-единственному мужчине. И пусть я продолжала иронизировать и отвечать на простые вопросы колкими выпадами, но под толстой кожей все больше и больше оживала женщина. Это бесило! Бесило и всё равно тянуло к Егору. Я использовала любой предлог для того, чтобы оказаться рядом с ним. Можно, конечно, было всё свалить на имплант, но он лишь усиливал эмоции, а возникали они уже не с его подачи. Так что грешить на МП было глупо. Оставалось только побиться головой о стену и посмеяться над своим хваленым панцирем.

Впрочем, он сам от меня не бегал. И если я сидела в каюте, мог десять раз зайти, чтобы спросить, всё ли у меня хорошо, как я себя чувствую, и не появились ли головные боли. Так было в те два дня до Сорга, так продолжалось и в последние сутки после него. Правда, общение наше длилось недолго, отчего-то начинала остро чувствоваться неловкость, и тогда я спешила сбежать, а Брато вспоминал о неких важных и неотложных делах. После очередной такой неловкости я просидела в каюте пару часов. Но занять себя там было абсолютно нечем, только мыслями, и это мне осточертело.

Я выбралась в узкий коридорчик, прислушалась к тишине на борту. Дэв сейчас дежурил на мостике, остальные отдыхали. По крайней мере, мне никто не встретился, и я решила заглянуть в комнату для релаксации, имевшуюся на любом космическом корабле, особенно на малогабаритных судах. Релаксатор пользовался популярностью, когда экипаж был вынужден долго болтаться в космосе, не имея возможность приземлиться хоть на какой-нибудь самой завалящей планетке. От черноты, металла и пластика народ зверел. И вот тогда дверь релаксатора начинала активно открываться. Я не зверела, просто решила немного развлечься какой-нибудь имитацией.

Уверенно толкнула дверь релаксатора, шагнула внутрь, да так и застыла у самого порога. Меня опередили. В блаженной тишине, среди обстановки, более подходящей дому, чем космическому кораблю, за столом восседал незабвенный командир группы наемников. Перед ним стоял коммуникатор, в который он смотрел, подперев щеку кулаком. Такая, знаете ли, умиротворяющая, даже домашняя картина, несмотря на комбинезон и космос за большим иллюминатором. Брато повернулся, чтобы узнать, кто и зачем вторгся в его уединение, и я заскользила делано-ироничным взглядом по стенам релаксатора.

- Миленько тут у вас, - заметила я. – Цветочки, диванчики.

Егор закрыл коммуникатор и развернулся ко мне всем корпусом:

- Ты искала меня? – спросил он.

- Хотела побыть в одиночестве, - я пожала плечами и прошлась по небольшому помещению.

- Тебе в каюте одиночества не хватило? – насмешливо спросил Ястреб.

Я досадливо покусала губы, но быстро справилась с собой и развела руками.

- Здесь одиночество интересней. Но ты уже всё испортил, и я ухожу назад, в келью.

- Ильса.

Я, едва успев развернуться в сторону двери, с показной неохотой обернулась, скрестила руки на груди и спросила:

- Н-ну?

- Не спеши, - Брато поднялся со стула, правда, далеко не отошел. Уселся на угол стола. – Ты ведь зачем-то пришла сюда.

- Какой ты нудный, Птенчик, - фыркнула я. – Зачем приходят в релаксатор? Хотела расслабиться, имитацию какую-нибудь запустить. Но мне хотелось всё это сделать в одиночестве, без компании. И тем более не с тобой под боком.

- Я буду сидеть тихо, как мышонок, - расплылся в ухмылке наемник.

- Обойдусь, - буркнула я и все-таки направилась к двери.

- И долго будем бегать друг от друга? – вопрос заставил меня споткнуться.

Я резко обернулась и впилась взглядом в лицо бывшего, отыскивая там следы насмешки, но он не издевался. Склонил голову к плечу и ждал моего ответа. Едва сдержавшись от того, чтобы снова не начать кусать губы, показывая волнение, я неспешно направилась в сторону Егора.

- Бегать? – переспросила я. – А мы бегаем? Мне казалось, что мы просто пытаемся мирно существовать рядом, пока не будут улажены некоторые проблемы. Тогда мы уже не будем бегать, Птенчик, ни друг от друга, ни друг за другом. Мы разбежимся, чтобы уже никогда не встретиться. Разве не так?

Он пожал плечами, не оспаривая, и не подтверждая мои слова. Подтянул к себе коммуникатор и поманил меня.

- Иди сюда, - спокойно сказал Брато, не показав даже оттенком эмоций, что думает о моих словах.

- Зачем?

- Да не съем я тебя, Лисеныш. Хватит быть осленышем, - вот теперь насмешка проступила. – Ну подойди. Ты же хотела имитацию? Хотела. Я включу ее тебе и исчезну, честное ястребиное.

Веселится. Ну и черт с ним. Я прошла к диванчику, бухнулась на него, закинула ногу на ногу и велела:

- Включай и проваливай.

Брато хмыкнул, покладисто кивнул и… И всё исчезло. Релаксатор, космос, катер с наемниками, даже Егор… как обещал, потому что…

- Сволочь, - захлебнулась я судорожным всхлипом, вдруг оказываясь на знакомом склоне Уральских гор, посреди оранжевого заката. – Зачем?

Не удержавшись, я встала на ноги и сделала шаг. Имитация оказалась искусной, более искусной, чем те, что входят в стандартный набор релаксаторов. Еще шаг, и вершина уже ближе. Еще немного, и я увижу серебристое извивающееся тело реки, бликующее закатными сполохами. Нет, пожалуйста, не надо!

- Ну что же ты остановилась? – шепот за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулась и уткнулась носом в грудь Егора Брата. – Я помогу.

Он поднял меня на руки и закончил подъем, как когда-то, донес до вершины, поставил на ноги и накрыл плечи ладонями. А я зажмурилась, всё еще борясь с собой. Не хочу назад, не хочу в прошлое. Не надо мне этого! Того, что было, не вернуть. К чему эти игры? Зачем бередить старые раны? Зачем Таганай и его волшебство?

- Не буду смотреть, - я мотнула головой. – Не буду!

И он ущипнул меня. Не уговаривал, не заигрывал, просто ущипнул за зад, и я, возмущенно пискнув, распахнула глаза. Река была на своем месте, и оранжевые блики в ее ряби. И лес всё так же шумел на извилистых берегах, даже казалось, что я чувствую ветер, обдувавший разгоряченное лицо. Неожиданно поняла, что не дышу с того мгновения, как взглянула с высоты вниз.

- Таганай, - прошептала я. – Я люблю тебя, Таганай… Хватит! Прекрати! – выкрикнув это, зажмурилась и шагнула вперед. Конечно, не упала и не разбилась. Я стояла все в том же релаксаторе, отчаянно стараясь не показать, что меня тронула эта имитация. – Зачем ты это делаешь? Тебе было плевать на меня тогда, сейчас плевать тем более.

И закат исчез. Вернулась по-домашнему уютная комнатка для релаксаций. Призрак из прошлого замер напротив. Он смотрел на меня исподлобья, хмуро, тяжело.

- Значит, мне было на тебя плевать? – спросил Брато, делая шаг ко мне.

- Да! – воскликнула я. – Тебе.

- Я был бы этому только рад… если бы мне было на тебя плевать, - с горькой усмешкой отозвался наемник. – Я был бы просто счастлив. Не было бы этих бесконечных попыток найти фальшь в твоих словах и поступках. И нутро бы не выворачивало от боли. И, увидев тебя через столько лет, не почувствовал бы себя тем юным дураком, который готов был бороться со всем светом, чтобы смести преграды, которые мешали быть с тобой. Не пошел бы против своих, лишь бы не потерять снова…

- Да брось, Егор, - я оборвала его. Отошла на несколько шагов и с сарказмом посмотрела на него. – Ты же не дурак и подозревал глобальную подставу от нанимателя после требования прибыть всей группой. Несложно было смекнуть, что я становлюсь вашим гарантом безопасности. Вот и всё. Иначе ты принял бы решение еще на корабле, когда начинал колебаться.

Взгляд бывшего стал холодным и колючим. Он скрестил руки на груди, покачал головой и ответил злой насмешливой ухмылкой.

- Ну, конечно, как я мог забыть, - язвительно произнес наемник. – Что может еще иметь ценность, кроме драгоценной лисьей жизни? Разве может еще что-то лежать на другой чаше весов? Какие-то четыре невзрачные жизни? Кто такие эти наемники, чтобы равняться с тобой, да, Лисеныш? Что могут значить в сравнении с тобой, годы проведенные бок о бок с людьми, не раз прикрывавших мне спину? Какая блажь эта дружба! Подумаешь, они вытащили меня из пыточной туаронцев, рискуя никогда не выбраться из каменного лабиринта с его ловушками. Плевать, что Терри тогда нашпиговали отравленными дротиками. Однако он пер мою поломанную тушу, пока не свалился на выходе из лабиринта. А Сол с Иваном, которые сдерживали туаров, пока ожидали нас – это вообще несущественная мелочь. Плевать на Дэва, принявшего на себя разряд карелянского блава,  когда он встал между мной и чешуйчатой тварью. Плевать на Ивана, который, рискуя взорваться каждую секунду, спас наши задницы, взломав защиту дворца строннского князька. Плевать на Ярого, который в одиночку сдерживал взвод арханов, пока прикрывал наш отход. В награду он получил болячку на всю жизнь, но это тоже ерунда. Плевать на них всех, потому что объявилась Лиса. Одиночка, которая готова ради своей жизни пройтись по трупам. Но разве это может иметь значение? Кто они, эти люди? Воздух, прах под стройными ножками папиной дочки. Разумеется, я не имел права колебаться, разрываясь между своей группой и маленькой стервой, которая отправила меня медленно подыхать на Адорские рудники.

- Вот и отдал бы меня тогда! – выкрикнула я, стискивая кулаки. – Бросил бы за воротами того дома! Тебе же не впервой отказываться от меня! Бросил бы и валил со своими наемниками. Какое тебе дело до меня, Егор Брато? Какого черта ты тащишь меня за собой? Хотя о чем я?! Я же теперь ваш козырь, ваш иммунитет на смерть.

Я язвительно рассмеялась, но смех замер в горле, когда наемник вдруг оказался рядом. Он навис сверху, и я невольно сделала шаг назад. Пальцы Брато сжали мои плечи, не позволяя продолжить отступление, и он зло выплюнул:

- Слепая, упертая дура.

- Придурок! – воскликнула я, с силой ударив его кулаками по груди.

- Действительно, придурок, - неожиданно хрипло произнес Егор, блуждая взглядом по моему лицу.

Одна рука его скользнула мне на затылок, пальцы собрали в кулак волосы, и губы обожгло отчаянным грубоватым поцелуем. Я затрепыхалась, забилась в руках Брато, ударила кулаками, но пальцы вдруг разжались, и ладони поползли по плечам к его шее, поднялись выше. Я зарылась пальцами в короткие белоснежные волосы, подалась к нему, прижимаясь всем телом, и Вселенная взорвалась, уничтожая в одно мгновение больную память, одиночество и застарелую обиду. Огонь промчался по крови, выжигая яд злости, готовый выплеснуться на моего первого и до сих пор единственного мужчину, которого я так и не смогла забыть.

Егор на короткое мгновение оторвался от меня, скользнул  взглядом по лицу, и вновь прижался к губам. Ладони наемника сжали мою талию, с легкостью вздергивая вверх. Я обхватила его ногами, не думая ни сопротивляться, ни возмущаться. Какого черта? Я до безумия хотела Егора Брато. И мне было плевать на те чувства и воспоминания, что терзали меня совсем недавно. Наверное, если бы он сейчас остановился, я бы его убила, но Егор не остановился.

Что-то упало, негромко стукнувшись о мягкое покрытие релаксатора. Коммуникатор – отметила краем сознания и тут же забыла о нем, когда почувствовала под ягодицами твердую поверхность стола. Мои пальцы запорхали по застежкам комбинезона Егора. С губ сорвался нетерпеливый стон и заглох под напором губ наемника. Он разорвал поцелуй и выругался, яростно дергая застежки на моем комбинезоне. Помогла стянуть его до пояса, следом слетела майка, и я упала на спину под нажимом ладоней Брато. Он уже ухватился за комбинезон, чтобы снять его до конца, но вдруг замер, взгляд наемника ощупал мое тело, а из груди вырвался судорожно вздох.

- Я помню, Лисеныш, - произнес Егор. – Я всё еще помню твое тело. Черт…

Он склонился надо мной, провел ладонями от плеч вниз, задев грудь и сорвав с моих губ прерывистый вздох, огладил живот, спустился к бедрам, поддел пальцами резинку трусиков и стянул их вместе с комбинезоном. Снова выругался, застряв на ботинках. Я коротко хохотнула, накрыв лицо тыльной стороной ладони. Егор победил упрямую одежду, одним движением рук развел мне ноги в стороны и вновь навис сверху. Перехватил руки, рывком заводя их мне за голову.

- Весело? – полюбопытствовал он.

- Ты забавный, Птенчик, - ответила я, оплетая его бедра ногами.

- Обхохочешься, - усмехнулся Брато, и мое веселье растаяло под напором жадных губ, терзавших мой рот, шею, грудь.

Освобожденные от захвата руки легли на плечи наемника. Я откинула голову назад, наслаждаясь ласками первого возлюбленного. Тело так быстро вспомнило его, отозвалось, и я застонала, скомкав ткань комбинезона в пальцах. Затем порывисто села, вынуждая Егора выпрямиться. Он взглянул на меня совершенно пьяными глазами. Наверное, сейчас я и сама выглядела не лучше. В голове не осталось ни единой мысли, только потребность прикоснуться к его телу, ощутить в себе его плоть, взорваться под напором полыхающей страсти.

- Твою мать, - стонала я, срывая застежки, которые не успела расстегнуть раньше. – Чтоб ты сдох, Брато. Или сдохну я, если ты не возьмешь меня прямо сейчас.

- Твое желание, Лисеныш… - хрипло ответил Ястреб, но так и не договорил, запустив пальцы мне в волосы и прижавшись к губам.

Затем оттолкнул, снова роняя на стол, так и не дав насладиться ощущением его кожи под ладонями, рваными движениями спустил до середины бедер чертов комбинезон, на мгновение замер, снова рассматривая меня. Я лежала, бесстыдно разведя ноги в стороны. Приподнялась на локтях, впилась взглядом в затвердевшую мужскую плоть, и с моих губ сорвалось:

- Пошел ты к черту, малыш Гротер.

- Что?

- Ты круче всех, Птенчик, - ответила я, облизав губы.

- Потом поговорим, - принял мудрое решение Брато, шагнув обратно к столу.

- Да-а! – воскликнула я, когда ощутила вторжение в свое тело, вновь раскинулась на столе, вцепилась пальцами в его края и растворилась в головокружительном необузданном напоре по-прежнему моего мужчины.

Время? Его не было. Миг и вечность сравнялись, превратились в относительную величину, пожравшую всю мою жизнь без Егора Брато. Были ли годы без него? Без его губ, без его рук, без его огня и хриплых стонов, среди которых я с трудом улавливала свое имя. Были ли у меня другие мужчины? Был ли кто-то лучше него? Забыла. Всё и всех. В одно мгновение.

Во всей огромной Вселенной остался только ОН. Ладони, обжигающие прикосновениями, губы, сметающие поцелуями терзания и сомнения, его плоть, заполнившая меня до предела. Весь мир вдруг превратился в единственную реальность, где сквозь фальшивую зелень полыхало багровое пламя. А потом этот мир взорвался, разлетаясь на миллиарды осколков, снося окончательно разум, и словно последний вздох, с моих губ сорвался вскрик:

- Егор!

- И-ильса-а, - долетело издалека и стало маячком, к которому потянулось мое существо, возвращаясь из бездонного омута сумасшедшего оргазма…

Дыхание постепенно восстанавливалось, сердце замедлило свой бег, но вставать со стола я не спешила. Лежала, уперев пятки в край, с закрытыми глазами и не допускала в голову ни одной мысли. Мне было хорошо, слишком хорошо, чтобы портить это чувство размышлениями. Сознание продолжало плавать в вязкой приятной вате, уютной и непроницаемой для холодной поганой реальности.

Мой покой нарушил Егор. Он не предлагал мне одеться, сам натянул трусики. Я приоткрыла один глаз и хмыкнула:

- Уже нагляделся?

- Я? Нет, но очень хочется остаться единственным зрителем, - невозмутимо ответил Брато, взял меня за руку и заставил сесть. После натянул на шею майку и велел: - Надень.

Мотнув головой, я жизнерадостно осклабилась.

- Почему? – усмехнулся наемник.

- Тебе надо, ты и одевай, - всё так же нагловато скалясь, сказала я.

Егор снова усмехнулся и взял меня за руку, чтобы продолжить мое облачение.

- Жадина, - констатировала я. – Красоту прячешь.

- Сохраняю тайну секретного агента, - возразил Брато.

- Да уж, - досадливо фыркнула я. – Такой секретный, что уже половина Вселенной в лицо знает. Теперь я Гее точно не нужна. Ликвидируют Лисоньку и даже хвоста не оставят.

- Не ликвидируют, - ответил наемник. – Не найдут.

- Угу.

- Я тому доказательство. Как видишь, еще жив.

Он поправил на мне майку, и на этом процедура одевания закончилась. Я вновь растянулась на столе и закрыла глаза. Прислушалась к тихим шагам, потом что-то шаркнуло. Егор обошел стол, сдвинул подальше стул и уселся со стороны моей головы. Локти его уместились по обе стороны от моей головы, тыльная сторона ладони заскользила по скуле, лаская меня.

- Кто помог тебе сбежать? – спросила я, не открывая глаз.

- Рик, конечно. Вряд ли найдется такой же отчаянный сукин сын хоть в одной из галактик, - я открыла глаза и увидела теплую улыбку на лице Брато, нависшего надо мной.

- Я так и думала, - ответила я, вновь отгораживаясь от реального мира сомкнутыми веками.

Курсант Саттор. Рикьярд Саттор, Рик. Закадычный дружок моего Егора еще с кадетского корпуса. Нелюдимый, серьезный, молчаливый. Я всего пару раз видела, чтобы он беззаботно смеялся. И то это было наблюдение со стороны, если видела своего парня с другом, вдвоем. При мне он был также закрыт, как и при любом другом человеке. Папа как-то говорил о Рике Сатторе. Как же он тогда выразился? Паренек из другого времени… Нет, не времени. Паренек из другой эпохи, да, точно. Вроде была у него какая-то история, но об этом не распространялись. Даже Егор отмахнулся и сказал, чтобы не забивала себе голову.

Ко мне Саттор относился ровно. Не знаю, одобрял ли он роман друга с дочкой ректора, но ни враждебности, ни симпатии ко мне он не проявлял. Улыбался сдержано, скорей, из вежливости, чем по желанию. Да мы и не гуляли никогда втроем, чтобы делать какие-то выводы. В основном, встречи были мимолетные, диалоги короткими и особой смысловой нагрузки не несли.

Единственное, что я знала точно – это то, что Рик был сиротой, как и Егор. Его усыновил коммандер Саттор, определивший мальчика в кадетский корпус. Брато говорил, что коммандер, если был на Гее во время каникул, то забирал и его вместе с Риком. Мужчина всячески поощрял дружбу мальчиков. Говорил: «Лучше один, но верный друг, чем сто приятелей, которые не протянут руки в трудную минуту». Что ж, коммандер Саттор был прав. Эта дружба принесла свои плоды.

- Как он умудрился тебя спрятать? За вами была погоня, но следов не нашли.

- Плохо искали, - усмехнулся Брато, перебирая в пальцах мои волосы. – У тебя глаза почти вернули свой родной цвет.

- Расскажи.

Он негромко вздохнул.

- Не хочу сейчас вспоминать прошлое, - едва заметно поморщился Брато. – В настоящем уютней. Не хочу рассказывать, хочу смотреть на тебя. – Он вдруг усмехнулся. – Так странно. Столько лет ненавидел, а сейчас понял, что ненависти не было, была лишь обида. Сам себя убедил, что ненавижу, чтобы спрятать истину. Ничего не прошло…

Сам себя убедил… Да, наверное, так оно и было. Наверное, я тоже себя убедила в этой ненависти, чтобы защититься от тоски…

- Оказывается, я дико соскучился по тебе, Лисеныш.

Зачем люди лгут себе? Это упрощает жизнь? Или все-таки осложняет? В чем себе солгала я? Я вывела формулу, в которой Егор Брато превратился в предателя. Он втянул меня во взрослые игры; отказался; оставил на произвол судьбы, которая обошлась со мной слишком жестоко. Я привыкла к этому выводу, и никогда не позволяла себе остановиться и задуматься. Годы шли, а я пребывала в анабиозе, заморозив часть себя всё той же семнадцатилетней девочкой, познавшей и сильное чувство и не менее сильное разочарование. Было проще поверить тому, что я придумала сама, тому, что говорил отец, чем оценить произошедшее спокойно и без лишних эмоций.

И вот сейчас я, женщина, дожившая до тридцати лет, имеющая за плечами неплохой жизненный опыт, богатый на приключения и события, готова ли я к тому, чтобы заглянуть в свое прошлое? Не утонуть в воспоминаниях и пережитых чувствах, а остаться хладнокровной как Лиса, опытный агент по найму? Задрав голову, я снова посмотрела на Егора, он ответил задумчивым взглядом. Кажется, он тоже сейчас шел по той же тропе, что и я. И если он смог переступить через свою обиду, так почему бы и мне не отбросить в сторону лишние эмоции и не оценить произошедшее с точки зрения наблюдателя?

Чтобы отгородиться от настоящего, я опять закрыла глаза и позволила себе начать осознанное взрослое путешествие в прошлое. Задавив зарождающееся смятение, я позволила себе рассмотреть то, что всегда оставалось на поверхности, но так и  не замечалось мною из-за ширмы собственных чувств и переживаний. Я вдруг поняла, что Егор прятал меня, от всех прятал, пожалуй, кроме Рика Саттора.

Мы никогда не гуляли там, где развлекались курсанты космической академии. При встречах на территории академии, Брато скользил взглядом по сторонам, и лишь потом брал меня за руку или целовал. Никогда такие поцелуи не длились дольше короткого соприкосновения губ. Только тогда я воспринимала всё это иначе, больше дулась, решив, что мой парень стыдится меня. Потом, когда отец все-таки увидел нас, я решила, что Егор просто пытался быть острожным, чтобы у нас не было проблем. И ведь верно понимала, но не там искала проблемы, от которых нужно прятаться. Генерала Романова курсант не опасался, иначе расстался бы со мной, когда отец начал давить на него.

Егор не только прятал меня, но и удерживал на расстоянии от той части своей жизни, которая появилась еще до меня. И если бы я не увидела случайно его злость после разговора по сендеру и не вынудила открыться, так бы и не знала о криминальных связях Брато. Сколько я обижалась и вынуждала открываться мне? А наше расставание? Пока я задыхалась от своих переживаний, думая, что Егор не любит меня, он, добровольно отказавшись от наших отношений, снова защищал меня. И это тоже было на поверхности. Во фразах, в последовательности событий, но я по юности лет ничего этого не замечала. Искала тайную невесту, мучилась от подозрений, что меня использовали, делала что угодно, только смотрела мимо правды.

Тогда что же случилось в тот роковой день? Да ничего особенного, если не считать его окончания, всё то же, что и до этого. Я упрямилась, больше упиваясь собственными чувствами, чем осознавая всю серьезность предстоящей моему парню встречи. Я боялась за него, но больше думая о том, как мне будет плохо. Боялась потерять его, потому что не видела своей жизни без него. Снова вынудила делать то, что хочу я, и только в последний момент согласилась с бесконечными уговорами Егора.

Уезжая, он просил дождаться его. Велел сидеть дома и ждать. Всё верно, так было безопасней. На улице меня легко было взять, из гостиницы можно вывести, а вот с территории академии, из дома ректора, практически невозможно. Только выманить, что и сделал Чижик. И мне бы задуматься тогда, что Брато так упорно загонял меня домой вовсе не для того, чтобы потом вытащить оттуда, послав даже не Рика, а курсанта с другого курса, и отправить с ним неизвестно куда. И уж если бы я так была нужна Егору, он мог сам воспользоваться сендером. Но вызов был от Чижика.

И что же выходит? Контактор у Брато забрали и отправили за мной того, кому я могла поверить хотя бы потому, что он учился в академии. И молчал те сорок минут Егор потому, что сендера у него уже не было. Всё это лежало на поверхности, и сейчас я бы замучила Чижика подозрениями и требованием указать, где находится мой парень. Но тогда я была слепа и слишком накрутила себя, чтобы увидеть очевидное.

Я бросилась в омут с головой, отдав себя в руки Хмурого. И что же оставалось делать Егору, когда он увидел меня, входившей в кабинет теневого лидера? Броситься ко мне и оказаться по уши в дерьме? Чего бы он этим добился? Меня бы точно не защитил, больше подставил, потому что указал бы на собственное слабое место, и тогда манипулировать им стало бы проще. Достаточно было сделать мне больно, угрожать насилием, чтобы он согласился выполнить любое требование и увяз окончательно.

Брато выбрал самую разумную линию поведения, несмотря на свой юный возраст. Сумел удержать показное равнодушие, пожалуй, нарушенное им всего один раз, когда он выплеснул коньяк в огонь и свою брань прикрыл полыхнувшим пламенем. Но я вновь ничего этого не увидела, зацепившись за произнесенные слова. А в сущности, что такого сказал тогда Брато? Больше всего он напирал на моего отца и последствия для тех, кто меня обидит. Запугивал, угрожал, рисовал мрачные картины мести генерала. Делал всё, чтобы удержать бандитов от причинения мне вреда.

По моему лицу скользнули кончики пальцев наемника, я перехватила его руку, потерлась об нее и прижалась щекой, попросив:

- Подожди.

- Чего? – спросил Егор.

Не ответила. Мои мысли снова вернулись к прошлому. Что-то там было еще, знаковое. Что я пропустила мимо своего внимания. Что-то сказанное им… Сейчас. Я напрягла память. Да, вот оно:

«Так ты возьмешься за мое поручение?»

«А вы мне оставили выбор?»

Вот та самая фраза. Похоже, Егор всё время до моего появления отказывался выполнить требования Хмурого. А моя неосмотрительность заставила его согласиться. Только прикрылся Брато тем, что теперь его выгонят из академии, но сложив всю мозаику, уже не остается сомнений в истинном смысле этой фразы. Подставился ради того, чтобы меня не тронули. Всё, что он сказал и сделал, было направлено на мою защиту, и это уничтожило то, что он собирался сделать до того, как я без оглядки рванула в пропасть. А мы с отцом отблагодарили за это Егора судом и Адорой. Вселенная… «Брато будет умирать мучительно и долго, в этом я могу тебе поклясться». Папа отомстил не тому.

Невеселая усмешка сорвалась с губ. Я раскрыла глаза и задала последний вопрос, который у меня еще оставался:

- Как твой сендер оказался у Чижика?

Брато досадливо покривился, но все-таки ответил:

- Мы так часто с тобой связывались, что его сорвали с моего уха. Сказали, что вернут позже, когда я, наконец, смогу уделить свое драгоценное внимание Хмурому.

Действительно часто. Когда молчал он, начинала вызывать Брато я. То есть на важной, в общем-то, судьбоносной для себя… для нас обоих встрече, Егор опять шел у меня на поводу, а я ни о чем не желала думать. Дура. Если бы не моя беспечность, вся жизнь сложилась бы иначе.

- Но мне даже в голову не пришло, что Хмурый воспользуется контактором, чтобы выманить тебя. Я больше переживал, что не могу теперь связаться с Риком и дать ему сигнал. У нас был свой план, - Ястреб откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. Мы хотели устроить фейерверк, кое-что взорвать, чтобы показать, что не только я на крючке, но и Хмурому не жить, если еще раз рыпнется в мою сторону. Не уверен сейчас, что это могло бы сработать, но этот теракт мы с Риком долго готовили. Без моего сигнала он так и не смог начать показательную акцию. Я искал возможность дать ему отмашку, а потом появилась ты. Знаешь, я тогда впервые на тебя по-настоящему разозлился. Больше всего хотелось подойти и трясти тебя до тех пор, пока ты не поймешь, что всё это не шутки. Зачем ты пошла с Чижиком? Я ведь велел не выходить из дома, пока я не вернусь.

- Сорок минут молчания и страх за тебя сделали свое дело, - ответила я. – Сейчас поступила бы иначе, тогда помчалась из дома, сломя голову. – Мне вдруг захотелось сменить тему, и я спросила: - Когда успел снять Таганай?

- Через три года после побега. Я вернулся на Гею. Мне нужно было убедиться, что… В общем, тогда и на наше место слетал. Не знаю, зачем я это сделал. К тому моменту я уже убедил себя в том, что ненавижу тебя и вспоминать прошлого не хочу. Но дождался заката и помчался туда. Повторил весь наш путь… Черт.

Егор резко поднялся со стула и прошелся по релаксатору. Я села на край стола, вцепилась в него пальцами и устремила взгляд себе под ноги.

- Ты так и не рассказал, как Рик спрятал ваш след, - напомнила я, не зная, что еще сейчас сказать.

- Да там всё просто. На самом деле просто. Рик отвел то корыто, на котором прилетел в колонию, на соседнюю с Адорой необитаемую планету, там мы перебрались в катер, а колымагу взорвали. После этого добрались до личного корабля коммандера Саттора, и уже на нем, как два члена команды спокойно добрались до планеты, откуда Рик отправился дальше с отцом, а я по случайно выбранному маршруту. Просто открыл туристический каталог и наугад ткнул пальцем. Оказалось, уютное местечко. Там и обосновался на несколько лет. Вот и вся история побега.

- Коммандер участвовал в заговоре? – хмыкнула я. – А как же те, кто работал на его корабле? Не боялись, что они проговорятся?

- Так никого не было. Оба Саттора, потом еще я. Отец Рика не верил в мою вину, поэтому легко согласился помочь сыну.

- А мой отец поверил, - протяжно вздохнула я.

- Это он заставил тебя лгать?

Я подняла голову и удивленно взглянула на Егора.

- В чем лгать? Хоть убей, но не вижу я лжи в подтверждении того, что ты принимал участие в подпольных гонках. Да и свидетельство это…

Брато усмехнулся и поднял с пола коммуникатор, до сих пор лежавший там. Открыл и активировал визуализатор.

- Вот за этим я возвращался на Гею. Надеялся, что смогу увидеть подделку. Это была моя самая отчаянная миссия – забраться в архив Имперского Дворца Правосудия и выкрасть запись. Отчаянная больше из-за несбывшейся надежды. Все проверки показали, что подделки нет. Смотри.

Я с интересом наблюдала за объемным изображением. Я даже узнала нашу гостиную, в которой со мной разговаривал следователь. За спиной стоял отец, в мундире, сложив перед собой руки. Я сижу на стуле, на мне надето платье, волосы собраны в хвост. Вид не потерянный, вполне адекватный. Я немного подалась вперед, отыскивая новые нюансы. Но о них моментально забыла, когда заговорил следователь.

«Запись – номер двадцать четыре по делу курсанта Третьей Космической Академии Егора Брато, обвиняемого в преступлении против империи Гея и Его Императорского Величества Франсуа-Антония Первого. Показания дает госпожа Ильсаирэниата Романова в присутствии и с одобрения своего отца – генерала Космического флота Его Величества Алексиара Романова».

На моих губах растерянная слабая улыбка, я киваю головой, подтверждая слова следователя, и рука отца ложится мне на плечо, ободряющее пожав его.

«Госпожа Романова, вы клянетесь давать правдивые и точные показания?»

«Да»

«Вы знакомы с курсантом Брато?»

«Да, мы дружили»

«Как долго продолжалась ваша дружба?»

«Одиннадцать месяцев»

- Счастья, - вырвалось у меня.

- Что? – Егор, стоявший рядом, повернул голову в мою сторону.

- Это были одиннадцать месяцев счастья, - повторила я и воскликнула, осознав, откуда мне знакома эта фраза. – Психолог! Я ему говорила про одиннадцать месяцев счастья. И одежда… Это фальшивка, - уверенно заявила я. – В день допроса я была в домашних штанах и кофте. Волосы причесывала или нет, даже не вспомню. Мне тогда было не до этих мелочей. Меня вытащили из комнаты, сказали – на пару минут. Не помню, чтобы начало разговора было таким. Всего несколько вопросов, на которые я ответила – да. Знала ли, что участвовал в запрещенных гонках. Покидал ли академию в дни, когда не было увольнительных. Знала ли о знакомстве о криминальных знакомствах. Всё крутилось вокруг этого. Мне сказали, что мой допрос будет прикреплен к делу и рассмотрен судом, как свидетельство со стороны обвинения. После этого папа проводил меня в комнату. Всё. А вот в этом платье, с хвостом я была на собеседовании в университете межгалактической дипломатии. За пару недель до того, как… В общем, до того дня, как ты отправился к Хмурому. А про одиннадцать месяцев точно говорила только психологу. Он навещал меня первое время ежедневно. В конце концов, разговорил, и у нас начались беседы.

Егор стремительно развернулся ко мне, сжал плечи, вынудив смотреть на себя вместо записи.

- Правда? Ты сейчас говоришь правду?!

- Можешь не верить, как тебе угодно. Я же сте…

Ладонь наемника зажала мне рот, не дав договорить. Однако он быстро убрал руку и отошел от меня, вновь закладывая руки за голову.

- Черт, - расслышала я. – Десять проверок, десять подтверждений, что запись подлинная. Разные специалисты. А всё равно фальшивка?

Он вновь развернулся ко мне, сверкнув лихорадочным блеском в глазах. Затем вернулся и снова сжал плечи.

- Тогда, в суде, кода я всё это услышал, у меня же мозг вскипел. Даже когда приговор объявили, я только вот об этом, - Брато мотнул головой назад, - мог думать. Не верил. Просто не мог поверить, что мой Лисеныш так со мной поступила.

«Говорил ли вам Брато о своих знакомствах?»

« Нет. Но иногда он скрывал тех, кто вызывает его по сендеру»

«Он разговаривал с ними, когда вас нет рядом? Или уходил, чтобы ответить на вызов?»

«Один раз он ушел на улицу, и там разговаривал».

- Ругался, даже ударил по стене. Я тогда сильно испугалась, - договорила я укороченную фразу, вдруг ясно всплывшую в памяти. – Примерно так звучал полный вариант.

«Значит, о том, что он связался с врагами империи, вы не знали?»

«Нет!»

«Даже подозрений не было? Может странности в поведении?»

«Он уклонялся от ответов. Говорил, чтобы не забивала себе ерундой головой».

«Когда же вы узнали о террористах?»

«Один раз Егор взял меня с собой. Тогда увидела в первый и последний раз».

- Это было про гонки, - простонала я, начиная понимать, что повесили на Брато. – Гонки! Это тоже из бесед с психологом.

«Эти люди разговаривали с вами?»

«Да. Он с Егором работал»

- Это про механика, да? – глухо спросил Брато.

- Да, - кивнула я, не отрывая взгляда от изображения.

«Он вам рассказывал об идеях убийства Его Величества? Завлекал в ряды организации?»

- Твою мать, - выдохнула я, слушая ту несусветную чушь, которую состряпал папа.

- За подпольные гонки дальше отчисления дело бы не пошло, - усмехнулся Егор. – Только покушение на императора и его семью, шпионаж в пользу чужого государства, подрыв устоев империи, а так же разжигание волнений ведут прямиком на Адору. Меня признали виновным, доказали мое участие в подготовке покушения на императора. И главным доказательством стала вот эта вот запись.

- Выключи, - попросила я.

- Только покажу запись из зала суда, взял себе на память, - ответил Брато. – Ты знаешь, как называется отправка на Адору? Я до собственного приговора даже не понимал, что это такое на самом деле. Колония и колония, а оказалось…

«Егор Брато, признан виновным в подготовке покушения на Его Императорское Величество. Мерой наказания признается лишение гражданства Геи. А также Егор Брато приговаривается к смертной казни, путем медленного умерщвления через вдыхание испарений астрия на рудниках в колонии «Возмездие» на планете Адора. Да не оставит нас…»

- Смертная казнь путем медленного умерщвления, - хмыкнул Брато, вырубая коммуникатор.

Я гулко сглотнула и уткнулась лбом в плечо Егора.

- Ты поседел из-за испарений? – сипло спросила я.

- Не только. Накапливаясь в организме, астрий вызывает дикие галлюцинации. Первый месяц были только ежедневные головные боли. Потом они притупились, начались ночные кошмары и ломота в костях. Это, знаешь, как разные стадии отравления. Проходишь одну, меняется степень восприятия. Заключенные уже знают примерно, когда подходит их время. Предпоследняя стадия, когда  харкают кровью. Последняя, когда кровь начинает течь из глаз. Как заплакал кровавыми слезами, значит, все. С минуты на минуту. Мне говорили, что к этой стадии смерть уже ждут, потому что организм изнашивается настолько, что уже даже в шахты перестают водить. Дряхлая развалина за два-три года. Это максимум. Там даже общих камер нет, у каждого одиночка. Такой ор по ночам стоит, даже через стены слышно… если не выкручивает от боли, или не посещает очередное видение. И так с каждым. Я после побега долго восстанавливался. Кошмары перестали сниться только на третий год после того, как я сбежал с Адоры. Если где-то и есть Преисподняя, то только на этой проклятой планетке.

Он отодвинул коммуникатор и развернулся ко мне.

- Теперь я хочу задать свои вопросы.

- Задавай, - я пожала плечами.

- Что произошло после того, как я ушел?

Этого вопроса я почему-то не ждала. Кажется, раньше Брато считал, что я обижена только на то, что он отрекся от меня. И вроде разговор подразумевал обоюдную откровенность, но я вдруг ощетинилась, не желая рассказывать о проделках Чеза.

- А что со мной могло произойти? – насмешливо спросила я.

- Это я и хочу узнать. Хмурый – мужик не глупый и осторожный. Он бы не стал связываться с твоим отцом, я не просто так ему давил на генерала. Да он и сам понимал, что последствия могут быть для него роковыми.

- Он приказал меня не трогать, - я снова пожала плечами и хотела встать со стола, но Егор не позволил. Он встал передо мной, мешая спрыгнуть.

- Кому приказал?

- Своим парням, кому еще. Дай, оденусь.

- Здесь тепло, - отмахнулся наемник. – Что-то произошло, да?

- Отвали, Птенчик! - вместо очередной насмешки вышел истеричный вскрик.

- Ты завелась. Ильса…

- Конечно, завелась. Ты достаешь меня с идиотскими вопросами, - раздраженно выпалила я.

- Что там произошло? – упрямо повторил Егор.

- Да с чего ты решил, что там что-то произошло?!

- Если твоя запись подделка, которую принял суд, значит, здесь замешан твой отец. И все мои записки к тебе вернулись вместе с твоим отцом. Он зашел ко мне всего один раз, швырнул в лицо записки и сказал, что такой ублюдок, как я, не смеет даже в мыслях произносить твоего имени. Тогда я подумал, что генерал, и так меня не любивший, решил, что теперь может избавиться от меня, засадив за решетку. Но он сфабриковал главное свидетельство обвинения. Для того чтобы просто избавиться – Адора слишком круто. Значит, было что-то, за что он возненавидел меня настолько, что приговорил к мучительной смерти на рудниках. И от тебя несколько раз прозвучало – была не в том состоянии, было не до такой ерунды. С тобой работал психолог. Я хочу знать…

- А я не хочу рассказывать! – я ожесточенно мотнула головой.

- Мне напоить тебя спрактумом? Ильса я прошу, расскажи…

- Что тебе рассказать?! – заорала я, зло вытирая вдруг брызнувшие из глаз слезы. – Как ублюдок Чез поимел меня во всё, во что только можно было поиметь? Или про то, как он прибивал меня к кресту гвоздями, а потом трахал, вырезая на теле сердечки?! Романтик долбанный! – я оттолкнул остолбеневшего Брато и спрыгнула на пол. – Всё, рассказала. Счастлив?!

Из релаксатора я выбежала, так и надев комбинезона. Пронеслась по катеру в трусах и в майке, едва не сбив по дороге Ивана. Влетела в сою каюту и сразу бросилась в душ. Несколько минут рыдала под струями холодного душа, пока разум не прочистился, и слезы не сменились апатией. После этого я вернулась в каюту, села на стул и уставилась в иллюминатор.

- Истеричка, - криво усмехнулась я.

Сейчас стало немного стыдно за свою вспышку. Я давно пережила ту ночь. Уже можно говорить об этом спокойно, хотя бы без пробежек в трусах по космическому катеру. Похоже, Брато пережил много таких ночей, пусть его никто и не насиловал, но мужик не будет просто так заходиться криками по ночам. Так почему у него хватает силы вспомнить о пережитом и не кидаться в меня камнями, а я…

- Чертов МП, - проворчала я, понимая, что продолжает взрывать меня, превращая тридцатилетнюю женщину в подростка.

Дверь открылась, я не обернулась, продолжая всматриваться в черноту. Егор молча подошел ко мне, кажется, хотел позвать, но так и не открыл рта. Брато обошел стул, уселся на пол и, обняв ноги, уткнулся лицом мне в колени. Он по-прежнему молчал, только время от времени сильней сжимал руки.

- Как тебя взяли? - хрипловато спросила я.

- Уже в академии. Прости.

- За что? – удивилась я. – Не ты…

- Я должен был вернуться раньше. Всё выбирал время, чтобы удавить гниду Чижика и второго надсмотрщика.

- Ты… убил их?

Егор кивнул, так и не подняв голову.

- На борьбу потратил время. Когда вернулся к дому Хмурого, чтобы забрать тебя, генерал уже усаживал тебя в флайдер. Я потом прошелся по дому, когда все уехали. Живых не было, одни трупы. Все, кто был в доме.

- Отец Чезу член отреза и в рот затолкал. Не знаю, кишки выпустил раньше или позже, - зачем-то рассказала я.

- Мало, - зло ответил Брато. – Если бы он не сдох…

Он не договорил, мотнул головой, и я напомнила:

- А как взяли?

- Подождал немного, потом рванул в академию и сразу к дому ректора, хотел тебя увидеть, объяснить, что произошло у Хмурого. Меня догнали, заломили руки и отправили за решетку. Всё. Сколько ты восстанавливалась?

- Два года. Когда папа привел мне жениха, я сбежала. После этого начала свой путь из Ильсы в Лису.

- Прости, - снова произнес Егор, крепче прижимаясь ко мне. – За то, что не уберег, за то, что не удержал над пропастью. За ненависть. За обвинения. Прости, Лисеныш.

- Дурак, - отозвалась я, усмехнувшись. – Да разве же от судьбы убережешь? Ты хорошо держал, я сама твою руку выпустила. Папа еще…

Брато посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.

- Не знаю, что я бы сделал с тем, кого считал виноватым в зверствах над своим ребенком. Теперь и я его могу понять. Твою мать…

Он отстранился и ожесточенно потер лицо.

- Я только не понимаю, почему Чез ослушался приказа своего хозяина.

- Я понимаю, - Егор поднял на меня взгляд. Затем встал на ноги, приподнял меня и уселся сам, уместив меня на своих коленях. – Я не должен был вернуться. Значит, он знал об этом. Наверное, решил, что после того, как я доставлю груз, и меня ликвидируют, уберут и тебя, как свидетеля. Решил, наверное, что терять время не стоит. Если всё равно труп, почему бы и не развлечься.

- Ликвидируют? – я вскинула на него взгляд.

- Да. Придурок Чижик проболтался, что у меня билет в один конец. Глумился, обещал тебя утешить. После этого я перестал выбирать более уединенное место. В общем-то, я об этом догадывался еще тогда, когда Хмурый велел явиться для завершения наших дел. Поэтому с Риком и разработали маленькую операцию.

- Но явилась я, и выбора у тебя не осталось. А потом отец свалил на тебя вину за всё, что со мной произошло, и ты отправился подыхать на Адору, - я покачала головой и прошептала: - Сколько лет слито в утилизатор. Ведь всё могло сложиться иначе, и сейчас за нами не гонялась бы половина космоса, и в моей голове не сидел МП…

- Выкарабкаемся, - уверенно ответил Егор. – Вместе.

- Вместе, - эхом повторила я и усмехнулась: - И как долго продлится это вместе?

- Пока не погаснут звезды, - улыбнулся Брато. – А они будут светить вечно, ты же знаешь.

- Знаю,  - кивнула я и зажмурилась, крепко прижавшись к нему и смакуя это короткое, но важное слово – вместе.