Глава 14

Я придерживала выскальзывающую из рук корзинку и слушала Сеню. Тот выглядел куда радостнее, чем в нашу прошлую встречу. Более того, я всё удивлялась мастерству Астрид и её швейному таланту, так как сшитая для Арсения одежда была практична и красива. Конечно, на его рост надо было постараться слепить подобную рубаху и у меня закралось подозрение, что для этого было использовано немало простынь. Более того, в левом его ухе поблескивала сережка, и я всё же не смогла удержать смешок. Наверняка на это его подбил Потошка. Ну натуральный чертёнок! – А что такого? – улыбаясь, спрашивал Арсений, пока я с восторгом его осматривала. – Это тебя так Астрид приодела? Сеня, горделиво вскинув подбородок, выставил ногу вперед, показывая, какие на нем красуются сапожки. Я присвистнула. Это ж надо было на такое высокое существо пошить одежды! Никогда бы не подумала, что встречу жердяя. Жердяи – существа одинокие, ночные, до того печальные, что сердце ломит. А руки то, руки! Настолько длинные и сухие, что могут греть их в печной трубе. Я невольно задумалась, грел ли свои руки Арсений в нашем доме и не распугал ли всех детишек своим видом. – Ну принц! Самый настоящий принц! Арсений засмеялся. Смех его был похож на стоны и хрипы, а потому, из-за деревьев на звук выбралась неизменная двойка – Каллиас и Яда. Ядвига хотела было запустить в незваного гостя сверкающей в воздухе руной, но Каллиас остановил её шокированным: – Вот это штаны! Я активно закивала. Ядвига, развеяв магию, шокировано глянула на гостя. – Никогда еще не видела приодетых жердяев. Сенька развел руками, словно извиняясь за свой внешний вид. К слову, наряд ему очень шел, но больше всего я была рада тому, что он действительно нашел указанный мною дом и подружился с тёткой. Теперь Арсений выглядел совсем иначе. Взгляд его стал осознанным, движения быстрыми и чувствовалось, что к нему вернулась жизненная энергия. А возможно, он обрел смысл жизни, как и мечтал? В любом случае, я была счастлива. Его радостное настроение передалось и мне, и я, улыбаясь, принялась рассказывать новоприобретенным друзьям о том, кто это и как мы познакомились. Ядвига слушала меня сосредоточенно и весь её вид выражал полное смятение. Что было странно – мне казалось, она давно поняла, кого повязала с собой в дорогу, но я, по всей видимости, переплюнула собственную планку. Каллиас же, как обычно, добродушно улыбался и посматривал на Сеню. Когда же мой рассказ закончился, он подошел к существу и крепко пожал ему руку. На столько, на сколько вообще это было возможно. Их разница в росте была комична. Я захихикала. – Ну, дружище, будем знакомы, – приветливо заявил Каллиас. – Спасибо, спасибо, – Арсений приложил руку туда, где ранее, по всей видимости, у него находилось сердце. Я опустила корзинку вниз. Та была мокрой, местами склизкой из-за озерной тины, и я, аккуратно снимая ту, спросила: – Только не говори, что это всё Астрид с собой отправила. Сеня, не учуяв подвоха в моих словах, закивал. – Она, Верена, она! Как рассказал ей, кто я и откуда пришел, дак всё вопросами засыпала. Где ты, с кем ты, Ягишне весточку отправила… Ядвига побледнела и вытянулась. – Кому-кому весточку отправила? Арсений любезно ответил: – Чай, самой Аделаиде Ягабове! Сеня сказал это с таким воодушевлением, что я невольно на него покосилась. Ядвига, стремительно становясь бледнее снега, не знала, что сказать. Каллиас не вмешивался, но было по нему было видно, что и его эта информация проняла. Я же не находила в этом ничего особенного. Безусловно, теперь мне было немного страшно узнавать о реакции тётки на всё заявленное Арсением, но деваться некуда. Ядвига, видимо поборов в себе приступ накатившего ужаса, осела на землю. Ступая медленно, так, словно боялась спугнуть воробья, я подошла и села рядом. Ту немного потряхивало. Не зная, как вести повести себя в подобной ситуации, я слегла её приобняла. – Всё в порядке? Ядвига смотрела перед собой невидящим взором. – Она меня на куски порвет, – заламывая руки, произнесла она. Каллиас, наблюдая за Ядвигой, сел впереди неё и обхватил её колени. Ядвига, придя в себя, дёрнулась. – Эй! Отодвинувшись назад, Яда одернула и так закрывающий ноги плащ. Я скрестила ноги и, как бы невзначай, начала что-то раскапывать в земле. – За что ей так с тобой поступать? – спросила я, отвлекая её от бесцеремонности Каллиаса. Тот же, не найдя в своем действии ничего порицательного, остался сидеть на своем месте и слушать, что скажет Ядвига. – Да она, она! – Яда потрясла кулаком, – Наверняка подумает, что это я всё затеяла! Что виновата я, а потому, сначала всех собак на меня спустит, прежде чем выслушает! Мне не очень верилось в злобность Аделаиды Ягабовой, но высказывать собственное мнение я не стала. – Мы сделаем так, что она тебя выслушает, – уверенно произнес Каллиас. – Зря вы на матушку наговариваете, – встрял Арсений. У Ядвиги разве что пар из ушей не пошел. – Это я-то наговариваю?! Ядвига, приподнявшись на месте, со злостью смотрела на Сеню. Тот растерянно поглядывал на нашу троицу. – Конечно… Она ведь заказным письмом…Ну, благодаря Вороньему Гнезду… Письмо… Там… Ну, в прочем… Смекнув, о чем пытается сказать нам Арсений, я вскочила на ноги и бросилась к корзинке. Среди четырех банок консерв, овощей и фруктов, я отыскала письмо, плотно вложенное в кожаную сумочку. Вскрывать письмо я не стала и вместе с сумочкой передала известие Ядвиге. Та, дернувшись, словно я предлагала опустить руку в чан со змеями, всё же приняла из моих рук письмо. – Там проклятия? – хмуро поинтересовалась Ядвига. Каллиас хмыкнул, а я со всем мне не свойственным осуждением посмотрела на него. Тот развел руками. – Мы оставим тебя, хорошо? – спросила я, обращаясь к Яде. Мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя неудобно, а потому, не дожидаясь ответа, я потащила в сторону костра Арсения и Каллиаса. Последний упирался, причитал, но всё же пошел. Разумеется, не без помощи Сени, который, перехватив корзинку из моих рук, ласково подтолкнул чародея в сторону леса. У него это получилось так легко, словно с перышком игрался. Ядвига же осталась одна. Она, едва дрожа, вновь села на землю. Щелчком пальцев она зажгла огонек, что повис в воздухе и вытянула из сумки конверт, в некоторых местах напитавшейся влагой. В сумочке было что-то еще, но я, скрываясь за ветвями ели, повернулась и побрела к костру, искренне надеясь, что матушка Яды написала ей добрую весточку. Мы сели у костра. Согнутые колени Арсения забавно возвышались над его ушами. – Как восприняла новость Астрид? – спросила я, любезно передавая Сене свой ужин. Мне казалось, что он был очень голоден. Тот с благодарностью принял из моих рук несколько кусков хлеба с сыром, а потом и чай из лесных ягод в железной кружке. Завидев эту картину, Каллиас, вновь что-то нечленораздельно пробурчав, протянул мне свою. – Давай, пей, а то скоро остынет. За нами с интересом наблюдал Арсений. – Спасибо, Каллиас, – с улыбкой ответила я. Сеня, закусив губу, не знал, как подступиться к рассказу, и я еще раз спросила: – Дак что там с Астрид? – По началу испугалась жутко, – задумчиво почесав подбородок, произнес он, – Но я сразу сказал, что пришел с миром. Честно сказать, это помогло слабо, а потому я еще некоторое время отбивался от Потошки и магии тётушки… А потом и вовсе успел выкрикнуть, что я от Верены и побоище само собой прекратилось. Я цокнула языком. Выслушивать гостей – не сильная черта нашей семьи. – Я и рассказал, где ты и что случилось. Сказал, что отправилась в путешествие в компании младшенькой Ягабовой, а те, быстренько накрыв на стол во дворе дома, посадили меня и потребовали рассказать всё, что я видел и слышал. Я и рассказал. – А они что? – Сказали, что ты бестолочь болотная, раз с незнакомцами в ночи болтаешь, – со своей жуткой улыбкой проговорил Арсений и закинул в рот сразу два куска хлеба. – Она не только с тобой так, – посмеиваясь, добавил Каллиас. Захотелось выплеснуть содержимое кружки в его сторону. Ишь нашелся! – Правда? А что еще было? – Ничего, – с нажимом произнесла я. Поднимать тему всей встреченной нечисти не хотелось. Быть может, судьба у меня такая – стать другом для всей существующей ныне хтони. И что теперь? Осуждать меня за это? – Хорошо, – продолжая улыбаться произнес Сеня. – А к нам зачем пришел? – спросил Каллиас. Арсений отпил чая. Кружка в его пальцах казалась наперстком, но тот всё равно с удовольствием смакуя осушил кружку. – Дак тётка послала. Передала вам в дорогу еду, а также попросила передать кое-что. Я подобралась. – Что же? – Она сказала, что вам нужно быть готовыми. Северный аванпост сожжен дотла, первые близлежащие деревни пали. – Чьих рук это дело? – Дивьи люди. Рассказывают, что до сих пор по округе разносятся ужасающие крики. Так они сдирают кожу с еще живых людей… По моей коже пробежали мурашки. – Но там никогда не было Дивьих. Им попросту неоткуда взяться. Позади нас зашелестела трава. Раздвигая ветви ели, к нам пробиралась Яда. – Топи, встреченные нами ранее. Дивьи. Убийства на Багряных скалах… Лобасты, Водяные и прочие существа… Ядвига, вернувшись к костру, тихо села рядом. Её лицо было задумчиво и мокрое от слез. – Стало больше нечисти. Всё лезет, стонет, жаждет наживы, – бормотала она, а мы с Каллиасом переглянулись. – Ты встретил кого-нибудь по пути сюда? – спросила я, обращаясь к Арсению. Тот пожал плечами. – Только Дивьих, но издалека. Они строили что-то на подобии моста. – Моста? – переспросил Каллиас, а меня начало тошнить. Я знала, где строился мост. – Да, там есть река, не бурная, но не переплыть. Там и строят, – отвечал Сеня, а мы переглянулись. – Сенечка, милый, – начала я, вставая на колени, – Там, за рекою, дом стоит. Единственный жилой, остальные – забыты временем. Живет там Аглая Трофимовна. Ты забери её, уведи в Навь, пусть Потошка покажет мой дом, пусть там поселится. Уведи её только, милый мой, убереги от Дивьих. Меня потряхивало от ужаса. Я не хотела даже представлять, что могут сделать эти существа с добродушной ведьмой. Не хотела, но образы расправы всплывали сами собой и что-то мне подсказывало, что искали они по ту сторону реки не только Аглаю Трофимовну. Ядвига это тоже понимала, а потому, сжав зубы, поглядывала вдаль, туда, куда предстояло идти дальше. – Конечно, Верена, – кивая, ответил Арсений. Он встал, и, стряхнув с себя крошки, посмотрел на нас. – Я пойду сейчас. Хочу, чтобы тебе было спокойно за Аглаю, – доверительно произнес Сеня и я, всплакнув, ринулась к нему. Арсений нагнулся, позволив мне себя обнять. Он пах озерной водой, сыром и, почему-то, фиалками. Я еще раз всхлипнула. – Спасибо тебе, Сенечка! Береги себя, ладно? Тот, боясь причинить мне боль, приобнял меня своими когтистыми лапами и погладил по волосам. – Конечно, Верена. Теперь я знаю, за что мне бороться. Конфликт набирал обороты. Я понимала, что это дело рук Валериана, но мне было невдомек, чего именно он хотел и какие требования выставлял нашему дому. Конечно, если его мотивом не была лишь одна месть. Арсений ушел. После того, как мы попрощались и еще раз обнялись, он ушел под воду, и я поняла, что воздух такому существу, как он, не нужен. И скорее всего он просто шел по дну, а не переплывал целое озеро. Я надеялась, что Водяной, встреченный нами, и вовсе на столько шокируется, что его вечерняя шуточка обратится в реальность. Вряд ли он наблюдал за подобными вещами ранее. В дорогу мы решили отправляться немедленно. Информация, полученная от Сеньки, напугала, а значит, действовать надо было стремительнее, ведь Валериан уже дал ход событиям. Ядвига была необычайно молчалива. Она с тоской засунула письмо во внутренний карман рубашки, а потом, накинув на себя шнурок с продёрнутым на него камнем, протянула мне еще один конверт. Там, как оказалось, была карта. Я раскрыла её и в свете затухающего огня разглядела, сколько же нам оставалось идти до Зеркальных скал. – Совсем немного, – шептала я, наблюдая, куда ведет нас алая нить. Ядвига, по всей видимости решив, что теперь уже нам незачем скрываться и тратить время на осторожность, позволила нити устремиться к намеченной цели. Если верить карте, та вела нас прямиком в скалы. Мне это не нравилось. Не нравилось хотя бы просто потому, что рядом пролегал павший аванпост. – Мы справимся? – тихо спросила я. Вопрос вырвался сам собой и больше предназначался ветру, но Ядвига, посмотрев на меня со всей серьезностью, ответила: – Мы справимся. Она была решительна. Каллиас, поиграв мускулами, накинул на себя наши рюкзаки и ободряюще улыбнулся. – Где наша не пропадала, верно? Я не знала, что ответить. Самое главное сейчас, чтобы не пропали мы. В лесу обитала глубокая ночь. Теперь мы пробирались сквозь густую чащу, раздвигая когтистые ветви многовековых деревьев. Впереди шла Ядвига и несла в руке зажженный инфернальный огонь. Тот потрескивал в её ладони и освещал темноту своим голубым, холодным пламенем, и я вспомнила, что руны моего незнакомца из сна светились точно также. Вслед за Ядой шла я, как, полагаю, самое слабое звено. Магических сил у меня не наблюдалось, а потому всё, что я могла сделать – постараться не умереть при нападении. Каллиас же брел позади нас. Он хмуро поглядывал по сторонам и изредка просил нас ступать осторожно. Не было видно и ночного неба. Мы словно брели сквозь тоннель, освещаемый лишь одним огоньком. Совсем едва путь подсвечивала и нить, тянущая нас к моему отцу, но это слабо помогало. Мрак, окруживший нас, играл с моим воображением, и мне казалось, что то тут, то там, обхватывая стволы дерева своими иссохшими руками на нас поглядывает нечто. Ядвига же шла молча, словно не видела скрывающихся теневых существ. Зато Каллиас не давал мне замедлиться, и я благодарила всех известных мне богов за то, что оказалась посреди мрачного леса не одна. Дул холодный ветер. Я старалась не вглядываться в окружающую нас ночь. Вверху, над нашими головами, шелестели верхушки дубов. Лес менялся, и это замечала не только я, но и мои спутники. Если раньше, в самом начале нашего путешествия, мы наслаждались буйным ароматом трав, цветов и зеленью окружающей нас природы, то сейчас, пройдя немало верст, мы видели всё больше и больше угасающих мест, там, где утекала жизнь и утекала безвозвратно. Аглая Трофимовна что-то говорила про мертвую воду. Мне казалось, что всё это связано, и, не будь я дурой, я понимала, что всё это начал Валериан. Неужели его злость так сильна, и он попросту мстит за гибель своего отца? Я чувствовала, что понимаю его. Понимаю ту боль, что он испытывает, ту ненависть, что с ним сотворили. Поступила бы я так же, имея мощь невиданных сил? Я боялась дать себе ответ. Мне казалось, что испытай я ту боль, что испытал он – я совершила бы то же самое и это мне не нравилось. – Яда? – тихо спросила я, желая отвлечься от гнетущих меня мыслей. Та, не оборачиваясь, спросила: – Да? Не зная, как подобраться к вопросу, я начала с первого, что пришло мне в голову: – Что было в письме? Каллиас, наверняка удивившись моей прямоте, присвистнул. Я скорчила извиняющуюся гримасу. – Прости, просто хочу знать, в порядке ли ты. – Нет, не волнуйся, всё хорошо, – ответила Ядвига, и я услышала, что голос у нее звучит вполне обычно, – Мама написала мне парочку вещей, которых я, конечно, не ожидала прочесть. Вложила с собой амулет, сетуя на то, что я, скорее всего, совсем забыла его создать. Я улыбнулась. Проявленная забота казалась мне милой. – Но, полагаю, она знает, что я не просто забыла его создать, у меня вообще нет сил, чтобы это сделать. А потому, она вот… – Яда, полуобернувшись, вытащила из-под рубашки камешек, что надела ранее. – Красивый, – сказал Каллиас и Ядвига улыбнулась. – Да. Это лунный камень, – она отвернулась и зашагала дальше, – Еще она расписала обо всех ужасах, что поджидают нас при встрече с одним неприятным типом, попросила быть благоразумнее и не ввязываться в войны. Не начинать их, не вступать в них, не подначивать никого на них и… – Теперь я понял, какого она о тебе мнения, – хохотнул Каллиас. – Да. Как-то так… – Что мы будем делать, когда найдем отца? – спросила я, наблюдая за нитью. Та вела себя беспокойно, подергиваясь в разные стороны, словно её кто-то ломал. Дискомфорта я не ощущала, а потому думала, что это в норме своих вещей. Ядвига тоже не обращала на это никакого внимания. – Я… попрошу его об одной услуге. У него есть то, что, как я думаю, поможет мне, если и не побороть… Ну, вы поняли, то хотя бы разорвать узы того, что нас связывает. – Вас что-то связывает? – как бы невзначай уточнил Каллиас. В его вопросе проскальзывали нотки ревности. Ядвига, улыбнувшись, обернулась. Отвечать она не стала. Я, захихикав, тоже замолчала, но осеклась, увидев, как нити и вовсе стало плохо. – Яда! – воскликнула я. Та обернулась, выцепила взглядом то, на что я указывала и остолбенела. Нить словно рвали. Она обрывалась, свечение гасло и лоскутки её опадали на землю легкой паутинкой. Меня пробрала паника. – Что случилось? Что-то с отцом? – Час от часу не легче, – пробормотал Каллиас. – Я… не знаю, – выдавила из себя Яда, не зная, что и предпринять. Меня затрясло. Я лихорадочно смотрела то на руку, то на нить, что так пыталась лететь дальше, но гасла, разрываясь на куски. Я не знала, что пугало меня больше: то, что с отцом могло что-то произойти или то, что эту самую нить разрушает что-то неизвестное и, явно, могущественное. – Спокойно, – неожиданно близко ко мне произнес Каллиас. Он приобнял меня со спины, правую свою ладонь положил мне на живот, а левой ухватился за мою руку, так, чтобы моя была сверху. – Дыши спокойно, – зашептал он, следя за беснующейся нитью. Я, как могла, задышала, но контролировать нарастающую панику было сложно. – Закрой глаза и дыши. Как немного успокоишься, подумай о своем отце. Постарайся устремиться за нитью, ощути его. Почувствуй. И если ты ощутишь что-то странное, дай мне знать. Я задышала так, словно пробежала целый марафон. Успокоиться было гораздо сложнее, чем мне представлялось, а потому, сконцентрировавшись на дыхании, мы простояли некоторое время, пока оно не пришло в норму. Глубоко вдыхая и выдыхая, я представила нить, что связывала меня с моим родственником. Я представила, как цепляюсь за нее, как провожу пальцами по тонкой, режущей кожу нити, как устремляюсь вперед и лечу, лечу туда, с кем она меня связывает. Нить напоминает струну, натянутую, болезненную, но боли я не чувствую. Передо мной мелькают картинки. Я вижу шумные города, сонные деревушки, бурные реки и молчаливые озера. Вижу, как везде, словно крысы, снуют Дивьи люди, чувствую, как они пытаются ухватить меня за руки и утянуть за собой. Я вижу звезды, ощущаю душащий меня дым пожаров и вижу его: сидящего на каменном полу, в крови. Он связан по рукам и ногам, прикован к стене, а из ран его сочится кровь. Она стекает, расползаясь по полу жуткими кляксами и первое, что я ощущаю, как меня хватают за талию, одергивая от отца, тянут за собой во тьму. Я чувствую горячее дыхание, что обжигает мою шею, чувствую, как талию стискивают еще сильнее и меня окатывает волна ужаса. – Значит, вот как тебе нравится, девочка? Я, пискнув, одергиваю от себя чужие руки и устремляюсь вперед, к отцу. Тот еле дышит и не поднимает голову. Не зная, что предпринять и как, я кладу ему на грудь ладонь, ощущая, как по лицу катятся горькие слезы. – Пап, я не знаю, что мне делать… Но я хочу, чтобы ты принял это. Тот, словно почувствовав прикосновение, поднял взгляд, но ничего перед собой не увидев опустил голову обратно. – Меча нет… Нет меча, – шептал он, покачивая головой. Я представила, как из моей ладони перетекает сила. Та жизнь, та любовь, коей я была окутана с самого детства, то, чем я не дорожила и так глупо отмахивалась. Я плакала, вспоминала Иву, Астрид и Потошку, всех своих дворовых друзей, Ядвигу и нашу первую встречу, жар бани Аглаи Трофимовны и то, как Каллиас меня вытаскивал их болота. Я вспоминала все эмоции, что ощущала и передавала их тому, кого не знала, но кому так отчаянно пыталась помочь. – Ну же, не плачь, – шептал голос позади меня, а я не слушала. Я чувствовала, как силы меня покидают и всё, что я помнила – это как отдавать, отдавать всё до последней крупицы, потому что в первую очередь жизнь Ядвиги всецело зависела от моего отца. Выдернул меня из забытия Каллиас. Он что-то кричал мне, тряс за плечи, а я усиленно моргала и не понимала, чего же от меня требуют. Ядвига беспокойным шагом мерила узкое пространство, где мы остановились и немного погодя, когда уже я пришла в себя, она остановилась, смерив меня суровым взглядом. – Тебя просили просто понаблюдать за отцом, а не отдавать ему собственную жизнь! – гавкнула та, а я, совершенно не ощущая обиды, расплылась в улыбке. Отчего то мне было очень радостно увидеть их двоих – пусть и злющих, как орава чертей, но таких родных. Правильно говорят, что трудности сближают. – Это вы, – сказала я, вытирая слезы. Нить, успокоившись, все так же устремлялась вдаль, словно ничего и не было. Мне показалось это хорошим знаком. Значит, все получилось. – Это мы, – резко выдохнув, бросил Каллиас и развернулся, – Раз уж Верена оставила попытки покинуть нас раньше срока, предлагаю идти дальше. Я чувствую, что нас что-то окружает, а потому оставаться здесь становится опасно. Я закивала головой. Каллиас, придерживая меня за локоть, уверенным шагом двинулся дальше. Вела нас все Ядвига, чуть заглушив свет, исходящий от голубого огня. Не зная, как начать разговор, я отцепила от себя руку чародея и нагнала Яду. – Ээ…Послушай, – начала я. Мы перешли на легкий бег, нутром ощущая, как за нами ползет нечто хтоническое. – Что? – сурово спросила Ядвига. Я не обижалась на её настроение, потому что понимала, что во всей этой ситуации она больше переживала за меня, чем за моего отца. Конечно, она никогда в этом не признается, но мне грело сердце то, что я стала ей близка. Она боялась потерять меня точно так же, как и я её. – Что именно тебе нужно получить у Дария? Ядвига бросила на меня непонимающий взгляд. – Это сейчас важно? Я пожала плечами. – Боюсь, что да. Мы бежали, и в свете голубого пламени я видела, как наши ноги пропадают в густом тумане. – Я не могу это рассказать, – тихо проговорила Яда, – Боюсь, что он услышит. Я вспомнила странные шепотки Дария о каком-то мече. Рука невольно потянулась к ожерелью, висевшему на шее. Оно по-прежнему было скрыто рубахой от посторонних глаз. – Вечные тайны. – Да, – с неохотой ответила Ядвига. – Почему вам вечно так хочется накладывать чары на молчание? Почему бы просто не быть честным и не разбалтывать лишнего тому, кому не нужно? – взбесилась я. Мне казалось глупым то, что все важные секреты, кои могли хоть как-то нам помочь, были скрыты под завесой наложенных рун. Как всё в мире легко и просто! Теперь меня потряхивало от злости и ощущения собственного бессилия. – Это как раз таки для тех случаев, если кого-то возьмут силой и начнут пытать, – ответил за Ядвигу Каллиас. Я дернула головой и, поглядывая по сторонам, бросила: – Тогда у нас огромные проблемы. По всей видимости Дарий сейчас любезно прибит где-то у Валериана и как мы будем искать то, что нам нужно – неизвестно. – Кошмар, – прошептала Ядвига. Спорить было не о чем, да и сил, честно сказать, не было. Дыхание сбивалось. Более того, туман, что пробирался под нашу одежду, был плотным и дышать становилось в разы труднее. Мерцание алой нити казалось тусклым, и мы шли, боясь войти в топи, и, что хуже – сорваться со скалы. – Словно всё против нас. Голос Яды казался бесцветным. Туман, что окружил нашу троицу, скрыл нас от посторонних глаз, и мы слышали, как преследующее нас существо в нерешительности остановилась, не желая идти вслед за нами. Наши голоса были глухими, приходилось переспрашивать по несколько раз и мы, чтобы не потеряться, взяли друг друга за руки. В темноте тумана дорогу нам прокладывал единственный тусклый огонек Ядвиги и что нам делать дальше – было неясно. – Ай! Яда, одернув ногу, опустилась и в свете огня мы увидели множество разбросанных палок, наточенных на концах. Они были воткнуты в землю, но некоторые из них покосились и одна из них впилась в ногу Ядвиги. Каллиас, дернувшись, выступил вперед и сказал, что пойдет первым, прокладывать нам дорогу. Мы согласились. Следом двинулась Яда, а за ней – я, все так же держа её за руку. В какой-то момент проход между деревьев стал на столько узким, что руку Ядвиги пришлось отпустить, но я, не упуская её из виду, держала темп и шла дальше. – Ступайте аккуратно! Держитесь, здесь развилка. Дальше станет легче. Я шла, выполняя все указания. Перешагивая сквозь поваленные колья, я подождала, пока Ядвига аккуратно переступит через лужицу, а затем сама двинулась вперед. Темнота давила, дышать было тяжело, а уходящий от меня свет голубого огонька напрягал, заставляя действовать быстрее. Я ринулась вперед и, почувствовав, как зацепилась за что-то позади себя, обернулась и дернула на себя плащ. Тот разошелся, оставляя после себя рваную ткань. – У-у! Позади себя я услышала уханье совы. Я обернулась и ринулась догонять Яду, видя впереди себя мелькающий огонек. – Вы решили зажечь обычный? – только и спросила я, еле слыша, как потрескивает красный огонь. Алая нить, что вела нас, полностью скрылась в тумане. Больше я ничего не видела, никого, только разгорающийся огонь. Я подходила к нему ближе, ожидая услышать голос Ядвиги. Тишина, что окружала меня – пугала, и я, взяв себя в руки, медленно приближалась к свету. Ночная мгла и туман – одно из наихудший сочетаний, что могло повстречаться в лесу. В лесу, что не был тебе знаком. Там, где скрывались невиданные доселе твари, неведомо чего желающего заполучить от тебя. Мне казалось, что самым приятным вариантом сейчас будет встретить Дивий люд, но все, что я слышала и видела перед собой – была пустота. Пока я шла и думала о том, что сказать Ядвиге, я заслышала треск и увидела, как пламя двинулось мне навстречу. Обрадованная тому, что я не потерялась и ко мне движется Яда, я пошла быстрее, но осеклась, услышав надломленное: – К добру или к худу? Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это было Одноглазое Лихо.