Глава 15

Я стояла, боясь пошевелиться. Лихо, не мигая единственным глазом, с интересом на меня поглядывало. Вполне возможно, что существо ожидало от меня ответа, а посему я лихорадочно соображала, что же мне такого сказать, чтобы выйти из тумана живой. Ну, по крайней мере не по частям. Тётушка рассказывала мне об Одноглазом Лихо, и я знала, чего ожидать. Проблемой оставалось то, что любой ответ Лихо не принимало, скажешь «к добру» – сожрет в один присест, скажешь «к худу» – снесет голову топором. Это была беспроигрышная игра лишь для одного участника и, как назло, всё моё благоразумие меня тотчас покинуло. Я кусала нижнюю губу и тупо смотрела на нечисть, надеясь на чудо. Во всех подобных ситуациях меня спасали: то Ядвига, то Каллиас, то, будь она трижды неладна, моя беспечность. И я, уповая на последнюю и сейчас, брякнула: – Кто? Лихо, не ожидая подобного ответа, моргнуло и ответило: – Ты. – Я? – Ты. Я приосанилась. Приняв горделивый вид, я вскинула голову. – Что я? Лихо спокойно пояснило: – Явилась к добру или к худу? Я беззаботно пожала плечами. – А откуда же мне знать, к чему я? Одноглазое Лихо, явно не желая продолжать бессмысленную беседу, ступило ко мне. В свете пламени мелькнули его острые зубы, и я отпрянула назад. Все идеи казались мне глупыми, и я примирительно вскинула руки: – К добру! Я – к добру! Всегда! Лихо наступало, клацая зубами. Его зеленые, длинные волосы свисали вниз, запутывая в них шею и тело существа. Глаз, свирепо на меня смотрящий, светился алым светом, и я все старалась не сравнивать его с огнем, что ставят на ночь у околицы для мимо проходящих путников. Я понимала, что мои ответы были ему не по душе. Если она, конечно, у него была. В то же время, я и не знала, что мне сказать, ведь как было известно – с Лихо вся эта болтовня была ни к чему, лишь повод убить ни в чем неповинного человека. Но уболтать его попробовать стоило. Что-что, а этого было мне не занимать, пусть и нечасто я надоедала этим своих домочадцев. – Ах, какая же я несчастная, заблудилась я в тумане! Лихо отчего-то решило ответить, что было ему совсем несвойственно: – Накликала же, – пробасило оно, а я уперла руки в бока. Это с чего это?! Впрочем, я решила задать этот вопрос. – С чего это накликала?! Существо остановилось. Оно было выше меня на пару метров, а потому мне приходилось все выше и выше задирать голову, чтобы смотреть ему прямо в лицо. В один единственный глаз. – Я все слышал. Слышал оклики твои, там, за лесами. Я вспомнила, как болтнула о Лихо в одном из деревень, что мы проходили мимо и просто пожала плечами. – Я много чего говорю, много чего рассказываю. Несчастье мое сюда меня занесло, горе мне, горе! – стенала я, заламывая руки. Ужас всей ситуации меня охватывал с новой силой, и я, перебирая всё, на что могла клюнуть нечисть, болтала без умолку. – Несчастье, – вторило Лихо, а я все кивала. – Несчастье, несчастье! Вот ты скажи мне, ты счастлив? Я не знаю, что произошло с одноглазым существом, но оно явно решило включиться в беседу. Остановившись у сухого пня, Лихо присело, держа в руке зажженный факел, на свет которого я шла в тумане. Существо выглядело понурым, уставшим и голодным, что напрягало больше всего. Оно почесало бороду. – А что же мне горевать? – задумчиво спросило оно. Я замерла, не зная, что мне ответить. Обычно в книгах, которых я читала, героини находили себя быстро и действовали четко: острый ум их поражал проницательностью, а подвешенный язык всегда находил что сказать в той или иной ситуации. Я же молчала как рыба в воде, открывая и закрывая рот, словно выкинутая не берег рыба. – Ну как же, – начала я, – Вы совсем-совсем ни о чем не жалеете, не тоскуете? Лихо моргнуло, и на миг пространство между нами погрузилось во тьму. – Мне некогда тосковать, покуда в моих владениях шастают всякие подозрительные личности. Мое лицо вытянулось от удивления. Таких заявлений теневая хтонь мне еще не выдавала. – Вот значит как! А вы сами не являетесь подозрительной личностью? Лихо повело плечом. – Я в своих владениях. – А я в своих, – рядом со мной зажегся еще один факел, осветивший лицо нагрянувшего гостя. Мои мечты о появлении Каллиаса были безвозвратно разрушены, завидев лицо того, кого видела совсем недавно во сне. Он ничуть не изменился. Его посмеивающийся взгляд рассматривал меня, словно перед смертной казнью, и я поежилась. Мне показалось, что умереть от рук Лихо было не самой плохой идеей. – К добру или к худу? – флегматично протянуло существо. Туман слегка развеивался, что позволяло мне видеть обретенную компанию более четко. От незнакомца разило силой и едким привкусом тьмы, что заставляло меня держаться подальше. Я практически спряталась за спиной Одноглазого Лихо, желая уменьшиться под пронзительным взглядом нагрянувшего гостя. – К худу, – оптимистично ответил тот, и я отошла подальше, оставляя впереди себя сидящее Лихо и уже зловеще улыбающегося незнакомца. Тот, словно не видя преграды в лице нечисти, обогнул Лихо и ступил в мою сторону. Одноглазый продолжал сидеть, лишь с интересом поглядывая в нашу сторону. Мне очень хотелось, чтобы он оказал мне хоть какую-то поддержку, но тот, словно осознав, что я и так сегодня сгину, отдал бразды правления в руки незнакомца. – Что тебе надо? – спросила я, стараясь ступать аккуратно. Под ногами хрустели ветки. – Что надо… мне? – посмеиваясь, переспросил гость, и я задрожала, ощущая, как его мягкий голос обволакивает меня и словно гипнотизирует. Я знала точно, что так на меня влияет темнота ночи и зашкаливающий в крови адреналин, но ничего поделать с собой не могла. – Что же мне надо… Дай-ка мне подумать. Возможно, ты, – с улыбкой произнес он, а я наконец узнала его голос. – Это же ты всегда был рядом, – с ужасом выдавила я, – Это ты всё нашептывал и снился тоже ты. Какой кошмар… Я ускорилась и, как назло, зацепилась пяткой за выступающий из-под земли корень дерева. Реакция ночного гостя была хороша, а потому меня подхватили на лету, не дав упасть за жесткую землю. Мужчина схватил меня за талию, и, приподняв, приблизился вплотную. – Тебе говорили не произносить мое имя вслух. А ты, – он нагнулся ниже, шепча на ухо, – Маленькая проказница… Так часто ослушивалась её, что я тебя услышал. И мне стало так интересно… О ком он говорил было понятно и без слов. Ядвига действительно просила меня не произносить имя Валериана вслух, но я, не веря в то, что кто-то меня может услышать за тысячу верст, всё болтала и болтала без умолку, даже не представляя, какую беду на себя навлекаю. Возможно, Лихо говорило именно об этом. Возможно, я накликала вовсе не его, а того, кто прижимал меня к себе и шептал, шептал, а я все не могла отстраниться. От Валериана пахло морозной свежестью и древесиной. Дождем, что оплакивает усопших, огнем, что горит, но никогда не согревает. Я стояла в ужасе, боясь пошевелиться. Если от Лихо я еще и могла сбежать, то что делать в этой ситуации – я не знала. – Так интересно…, – Валериан продолжал, прижимая меня к себе все крепче и крепче, – С кем же водится эта глупая колдунья… А тут, оказывается, целый подарок. Протяни руку, да возьми. Что, стало папочке полегче? При упоминании отца я дернулась, а Валериан, не став удерживать, отпустил. – Что тебе надо от нас? Что тебе надо от Ядвиги? Неужели ты не можешь отпустить все, что было и жить дальше? Я распылялась и всё больше хмурилась. – Почему? Зачем тебе всё это? Валериан, слушая меня, всё шире и шире улыбался, напоминая мне безумца. Впрочем, он им и был. Будь я ему не интересна, он давным-давно распрощался бы с моей жизнью, отправив душу гнить где-нибудь под калиновым мостом. Я не знала, умел ли он проворачивать подобные вещи, но отчего-то казалось, что он делал вещи и похуже. – Зачем, да почему… – шептал Валериан, не спуская с меня глаз, – А твой папочка зачем расправился с моим? Ему ведь доверились, отдали в руки свою силу и целую жизнь, а Дарий… В прочем, к чему сейчас это обсуждать, верно? Каждый расплачивается за ошибки своих родителей, и ты так же предстанешь перед ответом. Я поежилась. – Я ничего не знаю, Валериан. Ни о том, что совершил Дарий, ни о твоем отце, ни о тебе самом, но, если нужно – я отвечу. Перестань мучать его и Ядвигу, отпусти, а взамен забери меня. Валериан, смеясь, радостно хлопнул в ладоши. Смех его был бархатистым, и на мгновение мне показалось, что слушать его можно целую вечность. Как в таком человеке красота и вся мерзость, наполнявшая его, сочетались – оставалось загадкой. – Верена, милая, – он вытер с лица невидимую слезу и добродушно мне улыбнулся, – Само очарование. Веришь в сказки, да? Веришь, что можно всех спасти, изменить и всё исправить? Я молчала. – А быть может, ты считаешь, что любого плохого героя может изменить любовь? Что скажешь, Верена? Веришь? Он приблизился, и я, отступая назад, вжалась в дерево. Золото его глаз будоражило, и я все не сводила с них взгляда, подмечая, как Валериан медленно, слово зверь на охоте, подбирается ко мне. – Верена… – шептал Валериан, становясь все ближе. Сделав еще один шаг, он оказался совсем рядом и склонился, заглядывая мне в глаза. – Какая красивая могла быть история, не находишь? Она, дочь павшего военачальника, предавшего свой дом и Империю, разрушившего не только свою жизнь, но и жизнь доверившегося ему Кощея. Он – несчастный, одинокий и обозленный на весь мир сын проклятого всеми могущественного существа, чей отец погиб не только от острого меча, но и от мерзкой лжи, что пропитала эти земли. Он так хотел мести, но встретил её, хрупкую, беззащитную…, – Валериан провел пальцем по моей щеке, очертив линию скул и двинулся ниже, к плотно сжатым губам, – Влюбился как мальчишка, смотря на её приключения и то, как она легко находит на свою голову беду. Она же нашла в нем силу и опору, нашла в нем то, чего не видел он сам, поверила в него, возрастила нежностью веру в мир и их любовь… Верена, их любовь смогла победить всё. Она изменила его, повернула вспять все события, спасла своих друзей и неуемного отца, что потерял веру в собственные силы уже давным-давно, тогда, на том поле боя… Я судорожно размышляла, что же мне делать. Валериан же тем временем приблизился к моему лицу. Его губы были в паре миллиметров от моих, и я чувствовала, как его горячее дыхание согревает мое лицо. – Веришь в это, Верена? Смогла бы изменить ход истории? В миг, когда хотелось кричать и толкаться, я заметила, что насмешливый взгляд Валериана изменился. Всего на секунду, но я разглядела безмолвную тоску, желание прикоснуться и ощутить тепло чужого тела. Мне казалось, что Валериан действительно меня сейчас поцелует, и я, совсем не ожидая от себя подобного, потянулась навстречу. Валериан, изумленный, взглянул мне в глаза и, приняв какое-то решение, хотел было прикоснуться ко мне, как позади него раздался свист, громкий удар и бездыханное тело сына Кощея рухнуло наземь. Одноглазое Лихо улыбалось. Я не знала, благодарить мне его или обрушиться на него проклятиями. Я ощущала, что и правда была готова поцеловать этого человека и это мог быть мой первый поцелуй, сорванный проклятым принцем. Меня потряхивало от переизбытка адреналина, и я, усиленно запихивая глубоко в себя ощущение желания и неправильности всей ситуации, отступила в сторону от лежащего колдуна и вымолвила: – С… Спасибо. Лихо откинуло массивную палку в сторону и пробасило: – Не за что. Нечего к девкам красным приставать, ишь чего удумал! А ты, – Лихо обратил на меня свое внимание, и я невольно отступила на пару шагов назад, – Беги, покуда кто другой не пожрал. Грустно мне сегодня. Не стану тебя трогать. И, не дожидаясь, когда же я отомру и пойду, рявкнул: – Иди, кому сказал! Меня подолгу упрашивать не пришлось. Я развернулась и понеслась вперед, высматривая впереди себя ниточку. Ту было еле видно, но туман отступал, а на небо, пусть и едва, но начало светлеть. Сколько мы прошли за ночь? Неужели дело к утру близится? Я ощутила, что совсем потеряла счет времени. Я бежала и слушала свое колотящееся сердце. Я точно знала, что колотилось оно не только от бега, но и от прикосновений Валериана, и всё, абсолютно всё сказанное им морочило мне голову, окутывало, заставляло задыхаться. Меня лихорадило. На все его расспросы хотелось кричать «да!», так хотелось, чтобы всё сказанное стало правдой, но реальность была суровой и предсказуемой – ничему из перечисленного им не сбыться, хотя бы по крайней мере из-за того, что жестокость его неизменна, а я, втянутая в эту историю, больше не смогу оставаться в стороне, делая вид, что меня это не касается. Ситуация обострялась и тем, что во всем этом деле был замешан и мой отец и явно не с положительной стороны. Что он сделал с отцом Валериана и как – оставалось только догадываться, и я все мучила себя, гадала, почему он так поступил и неужели это было единственно верным решением – казнить того, кто сражался за тебя и твой народ, кто проливал кровь за твою Империю и сделал всё, чтобы из той войны мы вышли победителями. Я не заметила, как по щекам потекли слезы. Если я и хотела узнать своего отца поближе, то явно иначе, ожидая, что тот окажется хорошим человеком, сделавшим для своего народа всё и чуточку больше. Я надеялась, что он будет героем, а получается, что он всех погубил. А заключенные сделки с матерью Ядвиги? Что он стребовал, но что страшнее – чем заплатил? Я бежала, захлебываясь собственными слезами. А Валериан? Я вспоминала жар его кожи и пронзительные золотые глаза. Мне казалось, что в них плавился металл, само колдовство и тело его было кузницей. Вспоминала его взгляд, задерживающийся на моих губах, его сильные руки, подхватившие меня в момент падения и то дикое желание поцеловать, почувствовать, на сколько пропитаны его губы ядом, опомниться и навсегда забыть этого человека, помня, что ничего хорошего в нем нет. А искать внутри него что-то доброе всё же хотелось. От этого щемило сердце. – Ядвига? Каллиас? Я кричала, не сбавляя шаг. Уже было не так страшно, что меня кто-то услышит, ведь по крайней мере за мной кралось Лихо, и я надеялась, что оно так же, как и с Валерианом, не даст меня в обиду. Наверняка существо думало, что я его не вижу, но нет-нет, да замечала, как под тем или иным кустом проползет что-то массивное и зеленое. Конечно, больше всего его выдавал тусклый свет глаза, но я вежливо делала вид, что ничего не вижу и вообще бегу куда глаза глядят. Их то у меня два. – Каллиас? – предприняла я еще одну попытку. Никто не отзывался. Я хотела было остановиться, чтобы перевести дух, как из тумана высунулась рука, схватила меня за шкирку и поволокла вон, подальше от всей нечисти, скрывающейся в ночи. По началу я подумала, что это был Валериан и, ощутив странный прилив радости, помотала головой, отбрасывая наваждение куда подальше. Право слово, что с нами делает ночь! На мое счастье, рядом мигнул голубой огонь и я, откинув спасительную руку, вгляделось в тревожное лицо Ядвиги. – Яда! – закричала я и, рванув к ней, крепко её обняла. Та, всхлипнув, обняла меня в ответ. – Где ты была? – спросила она, схватив меня за предплечья. Я глупо улыбнулась. Рассказывать о встрече с Валерианом не хотелось, а потому, я кивнула в сторону тумана и нарочито громко ответила: – Меня вывело Лихо. Настоящий герой! Ядвига, шикнув, быстро обернулась и вгляделась в туман. В ночи более никого видно не было, но я отчего-то была уверена, что сегодня Одноглазое Лихо было крайне довольно собой. Где-то в темноте оно стояло, улыбалось и горделиво поглаживало бороду.