Глава 16

Несмотря на клубившуюся вокруг нас ночь и притаившихся в ней существ, Каллиас, наперебой с Ядвигой, отчитывал меня, словно я была маленьким ребенком. Я стояла, потупив взгляд, зная, что как только я раскрою свой рот и произнесу хоть что-то в свое оправдание, меня отдадут на съедение первому встречному или же обидятся до глубины души так, что разговаривать со мной больше не будут. Что из этого было страшнее оставалось только догадываться, и я, пребывая в напускной печали, разглядывала носки собственных сапог, упорно делая вид, что вижу их впервые. Особой же вины я не ощущала. Было жутко затеряться в незнакомой мне чаще леса, но стычка с Лихо и двусмысленный диалог с Валерианом меня будоражили, и всё, что я сейчас испытывала – волнение, легкий испуг и разожжённый интерес. Мысли скакали галопом. – Тебя просили держаться рядом! – говорил Каллиас, не скрывая свое разочарование. – Не буквально, а держать меня за руку! О чем ты вообще думала?! – встревоженно шептала Ядвига. Я пожимала плечами. Там, в тумане, я думала только о том, как переступить ту или иную корягу. А еще, как бы мне не утопиться в скрывающихся в ночи топях. Возможно, самую малость я подумывала о том, что было бы неплохо зажечь пару факелов, а еще… – Мы думали, что ты погибла! – кричал Каллиас, а я подметила, что терпеть не могу, когда на меня кричат. – Ау! Меня слышат?! – перед моим носом появилось разъяренное лицо Ядвиги. Я решила, что это прекрасный шанс принять участие в разразившейся словесной казни и ответила: – Да, да, я слышу, – тихо ответила я. – Слышит она! – вскинула руки Яда, а я подняла глаза. – Это получилось случайно! А потом я увидела огонь, пошла на него, откуда мне было знать… – Откуда, откуда… – ворчал Каллиас, вновь закидывая на себя рюкзаки. Мы замолчали, прислушиваясь к шуршанию леса. Казалось, что кто-то крадется за нами, мягко ступая по траве. Невольно закрались мысли о Валериане, но тот, как я надеялась, должен был всё так же покоиться под дубом, где мы расстались всего пару минут назад. – Мы думали, что потеряли тебя, – немного успокоившись, произнесла Ядвига. Я обессиленно пожала плечами. – Я понимаю, я тоже испугалась, но ведь нить не прекращала вести нас, по ней я и выбралась… Ядвига закатила глаза, развернулась и пошла дальше. Каллиас неодобрительно покачал головой. – Давай, иди за ней, я следом. Не хочу, чтобы еще что-то случилось. Тяжело вздохнув, я пошла за рассерженной ведьмой, что тихо шептала себе что-то под нос. Мне казалось, что среди её проклятий звучало и моё имя. До рассвета нам оставалось немного. Когтистые лапы деревьев, что норовились оторвать от нас кусочек одежды, уже не так злобно протягивали к нам свои руки. Между собой переговаривались совы, а где-то в стороне о чем-то своем разбалтывал лесу ворон. Ночные звуки, окружившие нас и сомкнувшие в кольцо, менялись, и мне казалось, что ночь, отпуская нас во вступающие права туманного утра, забирает с собой всех на долгий сон, чтобы по возвращению снова пугать путников. Я плотнее закуталась в плащ. Лето уже не ощущалось, а день сменял ночь так быстро, что от усталости я уже потеряла счет времени. Мне хотелось было спросить у Ядвиги сколько мы идем, но затевать новый разговор было сродни приглашению для новой ссоры и разбирательств. А потому мы шли, шли, и я уже думала, что схожу с ума от нарастающей тишины вокруг нас, как Каллиас позади меня выругался и я, с интересом обернувшись, увидела, как тот скидывает с себя один из рюкзаков. – Что такое? – спросила я и обеспокоенно глянула на Ядвигу. Та, ухватившись за ствол дерева, оседала вниз. Ночь, окутывая нас в свой морок, обещала быть тяжелой. Я ощутила, как бешено забилось сердце. Немедленно взяв себя в руки, я ринулась к Ядвиге, обхватывая её лицо. Глаза ведьмы закатились, а кожа снова начала стремительно бледнеть, как тогда, в избе Аглаи Трофимовны. Ядвига потеряла сознание и голубой шар, что она создала и поддерживала в нем силу на протяжении всего пути, погас. Мы оказались в полной темноте. – Каллиас, снадобье! Я услышала, как рядом рухнуло что-то массивное. Каллиас не медлил и, сунув мне в руку бутылек, зажжег рядом с нами свой плащ, предварительно сняв её с себя. Ткань начала разгораться. Завидев в свете пламени Яду, я быстро открыла склянку и влила ей в рот содержимое. – Она же не подавится, да? – с волнением проговорила я, надеясь, что лекарство не уйдет в легкие. – Надеюсь, – мрачно ответил Каллиас. Мы, словно два сторожевых пса, вперили свой взгляд в Яду, надеясь, что та подаст хоть какие-то признаки, что ей легче и она приходит в сознание. Но Ядвига молчала, и мне все больше хотелось рвать на себе волосы, не зная, что и предпринять. – Она снова начала дышать, – прошептал Каллиас. Дым от пламени валил и держать рядом с собой горящую ткань уже не было возможности, а потому Каллиас отбросил плащ в сторону, оставляя догорать рядом с лужей. – Мы не можем идти дальше, – ответила я, заметив, что дыхание Ядвиги восстановилось и теперь она походила больше на спящего человека, чем на того, кто потерял сознание пару секунд назад. Я скинула с себя плащ. Каллиас помог уложить Яду на землю и, соорудив валик из плаща, я положила ей его под голову. – Дождемся утра и пойдем, – согласился чародей. Каллиас сел рядом с Ядвигой, и аккуратно, придерживая её за голову, уложил её на свои ноги, так, чтобы голова покоилась на его плече. Я укрыла её своим плащом. Плащ чародея стремительно догорал и теперь, в утихающих всполохах огня я различала лишь густой дым, что тянулся к небу, пронзая серый туман. Мне не хотелось думать о том, что ночь не заканчивается и возможно нам потребуется бороться с тем, что скрывается во тьме, но сил для этого уже не оставалось. Дорога вымотала нас, а лишние переживания, накрывшие нас с головой, лишь отбирали частички сил. Поэтому, молча усевшись с мирно посапывающей Ядвигой, мы вглядывались в темноту ночи, пытаясь высмотреть хоть что-то. – Как думаешь, с ней все в порядке? – пытаясь унять дрожь в голосе, тихо спросила я. Я ощутила, как Каллиас нервно поерзал на месте, а потом и услышала его голос. Чародей, обычно имеющий вид самого уверенного в себе человека, уверенный в том, что всё будет хорошо, неожиданно грустно ответил: – Полагаю, что в ней осталось слишком мало сил для борьбы. Сколько вы прошли? Я вздохнула. – Не знаю. Мне кажется, слишком мало, но в то же время – слишком много. Двинулись от деревни Навь, пару дней шли до другой, дальше – Багряные Скалы, а потом снова бескрайний лес, город, новые леса, Дивьи люди, ты… Я не знаю, сколько мы прошли… – Карта, – тихо прошептал Каллиас. – Сверимся, когда наступит утро, – ответила я. До этого нас вела Ядвига и нить, и страха перед дорогой не было. Чувствовалось, что Яда знала эти дороги, а потому, картой мы ранее и не пользовались. Каллиас старался дышать медленно, аккуратно придерживая Ядвигу, не давая ей свалиться наземь. Я могла только догадываться о его чувствах, но отчего-то точно знала, что в сердце чародея было много боли и больше всего он сейчас переживал за ведьму. Молчали мы долго. Лес, наконец-то получив нас в свои объятия, жил ночной жизнью. Меня напрягало отсутствие возможности увидеть хоть что-нибудь рядом с собой, и фантазия подкидывала всё больше и больше картинок. Одна была ужаснее другой. Вот на меня алчно поглядывает лесной зверь, скаля свои зубы, а сейчас ко мне тянется костлявая рука, желая забрать моё сердце и душу… Я подтянула к себе ноги, обхватив их руками. Ночная прохлада пробиралась под рубашку, но страх, что пытал мой разум, подкидывал в костерок безумия свои поленья, что помогало мне не отключиться и не умереть от холода, голода и ужаса, подстегивая меня сторожить нашу тройку. Пусть и не видя совсем ничего. Я вздохнула и прикрыла глаза, нащупав в темноте ожерелье с нанизанным на него кулончиком в виде меча. Холодное лезвие маленького оружия успокаивало, и я медленно поглаживала его, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, но не на пытке, гостьей которой нам удостоилось стать. – Каллиас? Мне показалось, что окружающий нас лес притих, словно прислушиваясь к нашему разговору. Ей богу, сплетники! – Что? – так же тихо ответил чародей. – Почему ты всё еще с нами? Чародей тяжело вздохнул. – Я же говорил, Верена. Мне просто… – Ты это Ядвиге можешь заливать, но не мне, – оборвала его я. – Ух ты, – восторженно ответил он, – Неужели у нашей малышки Верены прорезались зубки? – Они всегда были, – немного погодя прошептала я и уселась удобнее, облокотившись о ствол дерева, – Пальма первенства, безусловно, ваша, но проигрываю я вам только в отсутствии магии. Каллиас, не выдержав, тихо засмеялся. – Если бы у тебя была магия, то ты могла бы свернуть целые горы, сложить их в ступу, растолочь и раскурить. В этом у меня сомнений нет. Я отчего-то тоже вздохнула и согласно кивнула головой. – Это правда. Жалко, что я обычный человек. Все вокруг меня какие-то необычные, интересные, а я… Просто я. Мне показалось, что Каллиас улыбнулся. – Да, Верена, ты – это только ты, но не в этом ли прелесть? – Не знаю. Я уже ничего не знаю… И не меняй тему! Зачем с нами пошел? На время образовалась поглощающая нас тишина. В момент, когда я уже начала думать, что Каллиас заснул, тот все-таки дал ответ, заставивший меня улыбаться. – Сначала просто хотел помочь. А когда Ядвигу вытянули из той пещеры… Ты веришь в то, что иногда мы встречаем людей, которые нам по судьбе? – Думаю, что верю. То есть, Яда – твоя по судьбе? – Я не знаю. Но как представлю, что мы разойдемся, и я пойду своей дорогой – такая тоска пробирает, что хочется схватить её за руку, заглянуть в её вечно настороженные глаза и ощутить, что она здесь, она рядом. – Красиво, – выдохнула я. Перед моим взором вспыхнули глаза Валериана. Те, словно залитые оловом, переливались, становясь то ярко золотыми, то тусклыми, безжизненными угольками. А вдруг именно он мне судьбе? Вдруг именно он – тот, кого я могла бы называть своим мужем? Сердце неприятно заныло. Я посмотрела туда, где по моему мнению сидел Каллиас, бережно держа в своих руках Ядвигу. Если этим двоим действительно суждено быть вместе, то им обоим бескрайне повезло. Каллиаса я знала мало, но чувствовала, что тот был хорошим человеком. Не было в нем подлости, не было обмана, да и не пытался он вызволить из нас двоих что-то для себя за всё время нашего пути. Ядвига, конечно, была посложнее, но она та, кто имея Силу, умеет признавать свои проступки, умеет извиняться, любить и быть честной. Не только по отношению к другим людям, но и к себе. Это стоило дорогого. Я подперла подбородок рукой и закрыла глаза. А Валериан? Можно ли любить человека, в котором все, что осталось – безумная бездна отчаяния, злости и безнадёги? Способен ли такой человек полюбить сам, а если и способен – какой окажется его любовь? Что именно он понимает под этим чувством? Я тяжело вздохнула. – Так вздыхаешь, словно заставил тебя быть на нашей свадьбе тамадой. Я невольно захихикала. – Это будет ужасно. Мы все напьемся и будем переплывать озёра с русалками наперегонки, пока те нам все щеки хвостами не отобьют. – Верно, – смеялся Каллиас. Я сжала в своей ладошке кулон. – Но мы их обязательно выиграем. – Конечно, Верена, обязательно. Ведь ты у нас отличный пловец, как я помню… Мы рассмеялись. От души, так чисто, что на душе, пусть всего лишь на миг, стало светлее. – Почему ты пошла с ней? – спросил Каллиас, когда мы, наслаждаясь шуткой, замолчали, смакуя момент. Я пожала плечами. – По началу хотелось сбежать, конечно. Она рассказывала тебе, что она меня похитила? Потом мне стало интересно. Ядвига была такая… – Боевая? – Ага. А потом я подумала, что это возможность увидеть мир. То, что не было от меня скрыто, но то, к чему я не стремилась. Из-за страхов, сомнений… Боялась, что встречу неудачи. В компании с Ядой всё пошло иначе…, и я почувствовала, словно и правда должна сейчас находиться рядом с ней. – Я думал, ты пошла из-за отца. Помолчав с минуту, я всё же ответила. – Из-за него… наверное, в глубине души тоже. Но больше всего мне хотелось быть рядом с Ядвигой. С ней весело, пусть она и кажется сперва… Не такой, какая есть на самом деле. С ней я увидела мир. Теневые пути. Иных созданий. А Дарий… Ну, очевидно, он вляпался во что-то крупное, но по собственному желанию. А Ядвига, если и поступила так же, то осознала, что наделала и пытается все исправить. Поэтому я здесь. Я бы хотела, чтобы ей наконец-то стало легче, и она смогла снять с себя груз прошлого. – Она не говорит, что с ней произошло? – Пытается. Но кое-кто наложил на неё чары и теперь всё, что она может выдать – лишь очевидные вещи, о которых я уже догадалась. – А что на счет отца? – А что с ним? – Ты видела его? Беспокоишься, волнуешься? Я помотала головой. – Всё, за что я сейчас переживаю – Ядвига. А Дарию я еще задам вопросы. – Если его, конечно, не убьют. – Да, Каллиас… Если его, конечно, не убьют. Я неосознанно дотронулась до кулончика в виде меча. Рассвет разбудил нас мягкими, отцовскими лучами, бережно окутывая наши продрогшие от холода тела. Каллиас проснулся первым и, толкнув меня, разбудил и меня. Потирая глаза, я огляделась и поняла, что мы спали практически на самом краю разверзшихся справа от нас топей. Те, словно завидев, что мы проснулись, начали жадно булькать, привлекая наше внимание. – Ну и гадость, – хрипло проговорил Каллиас. Я была с ним полностью согласна. Ядвига всё так же спала. Лицо её приобрело более живой оттенок и теперь она походила на обычного спящего человека. Нас тревожило то, что за всю ночь она так и не пришла в себя, но выбора не было – надо было идти дальше и искать пути отхода. Придумывать план на случай, если Ядвига и вовсе не проснется. Эту мысль мы старались не обсуждать, потому что она пугала нас обоих, пугала до чертиков в коленках, а потому мы быстро собирались, редко перебрасываясь словами. Перед началом пути Каллиас вновь дал спящей ведьме снадобье. – Готов? Идем. Я взяла наши вещи, привычным движением ранила ладонь и, устремляя взгляд за освободившейся нитью, двинулась вперед. Каллиас, взяв покрепче Яду, двинулся следом. Так мы и шли, подгоняемые одним лишь беспокойством и ощущением, что под ногами больше нет привычной нам пропасти. Если раньше мы знали, на что идем, то теперь вопросов было больше и пропасть, становясь незнакомой, расширялась, темнела, засасывала нас внутрь, вызывая в нас бесконечное отчаяние и страх. Глухой чаще леса наоборот были неведомы наши переживания, а потому утро приносило свои плоды и просыпалась вся живая и не очень округа. Пути наши становились проще. Корни, устремляясь под землю, больше не мешались под ногами, а потому создавали для нас плотную и удобную прогалину. Деревья, явно иссыхая от времени или от чего-то более магического, были выше и теперь мы не огибали каждую ветку, а просто шли, наблюдая, как нечто живое ранее становилось мертвым. Я вновь с тихой грустью вспомнила сказочный лесок, раскинутый вокруг Нави. Там я жила будто во сне и каждый день мой был словно тянущаяся пастила, сахарная, вяжущая рот. Сейчас все было иначе и даже лесные краски казались мне грубее. Резче. Словно не только мы, но и лес готовился к чему-то плохому. – Видишь? – шепнул позади меня Каллиас. Я огляделась в попытке выяснить, что же увидел чародей. Спустя минуту созерцания пролеска я завидела исходящий посреди сосен дым. Там, за деревьями, высился дом. Приглядевшись, я увидела еще несколько, стоящих неподалеку от первого. – Что думаешь? – всё так же шепотом спросил меня Каллиас, и я повернулась к нему лицом. – Мы можем попросить ночлега, – я запнулась и взглянула на восходящее солнце, там, за скрывающими его верхушками деревьев, – Ну, то есть… – Понял. Давай. Подумаем, что делать дальше. Всяко лучше оставаться посреди леса. Я кивнула и пошла по направлению к завидевшему дому. Нить я поспешно скрыла. Около дома нас встретил сухонький дедушка, с утра рубивший дрова. Завидев нас, он охнул, а потом, окликнув кого-то со двора, поковылял к нам. Не зная, чего ожидать, я прикрыла собой Каллиаса и Ядвигу, встав впереди. Мужичок был одет в серое пальто, черные брюки и высокие, болотные сапоги. На вид он не вызывал никакой тревоги. – Детки! Что же это такое… Что с вами? – Ей не здоровится, – сухо ответила я, – Подскажите, мы можем остановиться у вас, совсем немного переждем, покуда она очнется, да дальше пойдем? В этих лесах небезопасно. Наглость становилась моим вторым именем. Дедушка закивал. – Конечно, конечно! Боги обделили мою семью детьми, а потому я рад помочь каждой заблудшей душе в наших краях. Проходите, бедненькие мои. Я Лаврентий. – Верена. А позади Каллиас и его невеста Ядвига. Лаврентий еще больше опечалился и поспешил к дому. Мы, отставая, пошли за ним. – Невеста? – шепнул мне на ухо Каллиас. – А как мы ему объясним, что тебе необходимо быть с Ядвигой постоянно? – Верно. И, помолчав, добавил: – Невеста… Я скосила на него взгляд и пошла дальше. В доме, не задавая лишних вопросов, нам выделили комнатку. Ядвигу мы сразу же уложили на кровать, и покуда Каллиас ушел разбираться с дедушкой по имени Лаврентий и его супругой, я вытащила из рюкзака карту, раскидывая её неподалеку от входной двери. Не зная, как поступить вернее, я глянула на свою ладонь и заговорила: – Пожалуйста, миленькая, помоги нам еще раз… – мне казалось странным разговаривать с собой в полной тишине, но я, пересилив себя, продолжила, – Покажи на карте, где мы и где наша финальная точка. Покажи мне Дария. И, спеша, резанула себя по ладошке. По началу ничего не происходило. Кровь, бурным ручейком стекая на пол, лилась, а нить все не просыпалась. Я уже начала думать, что все это было дурной идеей, но тут завидела, как на карте еле видным свечением появилась точка. Там, на лесистой местности, виднелась надпись – «Подступ Благого Альбиона». Нить, сверкая, поскакала по карте, туда, дальше, через густые холмы и бесчисленные леса, что нам снова придется пройти. Проплыв мимо пару пустошей и одного городка, она, сверкая, горделиво остановилась на месте, о котором я думала, но боялась подтверждения. Нить указывала на Зеркальные Скалы. Я судорожно вздохнула и прошептала: – Спасибо! А теперь спрячься обратно! Та, смекнув, шустро юркнула в ладонь, и я ощутила легкое жжение в ране. Собрав карту, я закинула её на кровать и вскочила на ноги. – Спасибо еще раз, дедушка! – ласково говорил Каллиас, входя в комнату. В руке он держал поднос с тремя чашками каши, а также кувшин с водой. Лаврентий добродушно улыбался. – Не за что, дети мои. Давно здесь никого живого не было, – с печалью в голосе ответил хозяин дома и, пожелав нам отдохнуть с дороги, прикрыл за собой дверь. Я и Каллиас переглянулись. Тот, отставив поднос, устало присел на кровать и поглядел на Ядвигу. – Не приходила в себя? Я покачала головой. – Нет. Может, стоит еще дать лекарства? Тут уже помотал головой Каллиас и, укрывая Яду, ответил: – Боюсь, что лучше ей уже не станет. – Но мы не можем просто так все оставить. Надо найти способ ей помочь. – Пока что ждем. Будешь кашу? День я провела, помогая по хозяйству дедушке Лаврентию, в качестве оплаты проявленной им доброты. Тот все отнекивался и требовал, чтобы я пошла отдыхать, но я от беспокойства я не могла найти себе места, а потому напросилась помыть полы, да приготовить обед. Так день и прошел. Я изредка заглядывала к Каллиасу, подмечая, что взгляд его становится все тревожнее и тревожнее. Ядвига по-прежнему спала, чем нервировала и меня, но мои порывы влить в нее новую порцию снадобья останавливал чародей, а потому я уходила беситься куда-нибудь во двор, наколов хозяину дома дрова на несколько недель вперед. Тот уже ничего не говорил, а потому молча принимал мою непрошенную помощь. От ужина я и Каллиас отказались. Лаврентий, качая головой, пожелал нам доброй ночи и ушел в спальню, предварительно наказав нам ночью на улицу не выходить. Когда же уже луна показалась из-за облаков, я, не стерпев, встала, и начала мерить шагами комнату. Каллиас, сидевший рядом с Ядвигой словно изваяние, смотрел на меня и о чем-то размышлял. – Что мы можем сейчас сделать? – Я не знаю, – грустно отвечал Каллиас, монотонно поглаживая Ядвигу по её белой, словно снег, косе. Ядвига выглядела живой, но мы знали, что под всем этим крылась борьба, и я уже не знала, кто выигрывает – она или Валериан. – Почему она не приходит в себя? – Может, ей требуется больше времени для восстановления? Я скрестила руки на груди. – Сколько? – Не знаю… Несколько дней, может… – А если мы… Наше обсуждение прервал тяжелый хрип, и раздался он со стороны кровати. Я рванула к Ядвиге. Каллиас, вскочив на ноги, склонился над ведьмой, пытаясь её разбудить. Яда тяжело дышала. Она словно в чем-то захлебывалась, а из под одежды, медленно, словно яд, тянулись черные нити, заползая на лицо. Губы стремительно синели. Я подняла полный ужаса взгляд на Каллиаса. – Что это? Тот, сосредоточенно что-то высматривая на Ядвиге, бросил: – То, чего мы боялись. Теперь он перешел на её жизненные силы. – Он… – Да, Верена. Он забирает её жизнь. Он. Валериан. Я ощутила, как трясутся мои руки. В голове набатом била мысль о том, что это незаслуженно, что так быть не должно, что Валериан – подлец и достоит наказания. – Каллиас, – мой голос дрожал, но я продолжала, – Нить вела нас в Зеркальные Скалы. Я сверилась с картой, он там. – К чему это сейчас? – нервно бросил чародей, пытаясь начертить на животе Ядвиги руну. – Зеркальные Скалы, – прошептала я. Бессилие окатывало с головы до ног, и я, не зная, что делаю, выбежала из комнаты, а потом и из дома, убегая обратно к когтистому лесу. Уже там, обернувшись на дом, я громко, так, чтобы он точно услышал, прокричала: – Оставь её в покое! – по моим щекам полились горячие, беспокойные слезы, – Оставь её! Не трогай! Я сделаю всё, что тебе угодно, но перестань её травить! Поднявшийся ветер оттолкнул меня к дереву, а ветви деревьев возмущенно зашептались. – Оставь! Прошу, оставь! Верни её все, не трогай, а меня забери, хочешь, жизнь забери, что угодно, но оставь её в покое! Я кричала и плакала, моля Валериана оставить Ядвигу в покое. Это казалось мне последним, что я могла сделать для спасения Яды и, не ожидая отклика, брела дальше и просила, зазывала. Валериан же, словно ждал, когда я попрошу его о чем-то, появился позади меня и, крепко обхватив за талию, рассмеялся. – Тогда я выбираю тебя. Передо мной разверзлась тьма, и я, ощутив горькую прохладу и сырость, провалилась в сон.