Глава 18

Подземельные лестницы уходили вглубь земли, словно позвоночник древнего, уснувшего дракона. Наши шаги глухо отдавались в тесном пространстве, заставляя звуки перекатываться между стенами. Каменные ступени были неровными, потёртыми временем и множеством ног, что спускались сюда веками. Некоторые из них были покрыты толстым слоем мха, скользким и холодным на ощупь, будто сама природа пыталась забрать это место обратно. По обе стороны лестницы стены были выложены тёмным базальтом, в который вкраплениями попадались кроваво-красные прожилки неизвестного минерала. Они казались то ли рубинами, то ли следами давно запёкшейся крови. Местами из стен выступали узорчатые факелодержатели, но сами факелы были давно прогоревшими, оставив лишь закопчённые следы, словно остатки чьих-то забытых надежд. Воздух в подземелье был плотным, влажным, с привкусом сырости и древности. Запах гнили и мокрого камня смешивался с едва ощутимыми ароматами разложения – будто под лестницей пряталась старая могила. На определённом уровне я заметила стены, покрытые старыми, почти стёртыми фресками. Лики странных существ – наполовину человеческих, наполовину звериных – проступали из тьмы, их пустые глаза словно следили за каждым её шагом. Руки изображённых тянулись друг к другу или к чему-то неуловимому в пространстве, создавая ощущение, будто они просят помощи. Потолок казался бесконечно высоким, но иногда, в отблесках её собственного света, я могла различить выгравированные арки, поддерживаемые замысловатыми капителями. На них были изображены сцены из какой-то древней битвы: люди сражались с тенями, которые выглядели как клубящиеся змеи. Чем глубже мы спускалась, тем больше пространство вокруг казалось живым. Лестница начинала вибрировать под ногами, будто бы внутри стен билось сердце, лениво перекачивающее кровь. В местах, где стены соприкасались с полом, капала вода, но эти капли не звучали хаотично – их звук сливался в ритмичный шёпот, будто кто-то невидимый пытался сказать нам что-то. Скоро на стенах начали появляться алтарные ниши. В них стояли статуи – неравномерно изъеденные временем. Некоторые были обезглавлены, у других отсутствовали конечности. Однако каждая из них всё ещё сохраняла зловещую силу: их пустые глазницы будто искали виноватого. Под ногами я начала замечать странные знаки, вырезанные прямо в каменных плитах. Они переплетались между собой в сложные узоры, но, несмотря на их замысловатость, от них веяло опасностью. Ещё глубже лестница становилась уже, стены начали сдавливать пространство, и даже дыхание звучало громче. Там, где ступени сменялись на более крутые, я заметила металлические поручни, покрытые зелёной патиной. На них было трудно удерживаться, но они были последним оплотом среди этого хаоса. В конце пути свет, падающий из глубин, вдруг стал болезненно красным. Он освещал пространство так, что стены вокруг будто начинали дрожать, и мы почувствовали: за этой лестницей начинается что-то совсем иное. Место, где время перестало существовать. На четвертом повороте нить, прерывисто моргая, сникла вовсе. Я, стало быть, испугалась, что с отцом произошло что-то плохое, но меня вовремя заверила Яда, сообщив, что во всем виноваты Скалы, глушащие любую магию, любую силу и магические поисковики, а потому дальше нам предстояло идти «наощупь». То есть так, как живет обычный человек – исходя из собственных размышлений, идей и решений. Мы спускались вниз, в подземелья, а стены становились грубее. Пахло сыростью, старостью, из некоторых коридоров шел аромат плесени. Я все петляла вниз по ступеням, как услышала недовольное: – Интересный у тебя наряд. Я хмыкнула. – Не поверишь, что тебе расскажу, когда выберемся отсюда. – Жду не дождусь. А нас все уводила за собой лестница. По бокам от нас на стенах висели факелы, подпаляя и без того чернеющий свод потолка. – Верена, подожди. Я обернулась, с удивлением глянув на Яду. Та стояла, нервно пожимая в руке лямку рюкзака. Губы Ядвиги были плотно сжаты, а глаза выдавали тревогу. От её встревоженного вида мне стало не по себе. Я поднялась на пару ступень ближе и спросила: – Что-то случилось? Ядвига, нервно обернувшись к Каллиасу, попросила: – Пожалуйста, оставь нас на пару секунд. Чародей, лишь кивнув, поднялся повыше и остановился. Ядвига повернулась ко мне, и я начала нервничать еще больше. – Что такое? – Я хочу признаться. От этих слов в животе что-то неприятно зашевелилось. Неужели слова Валериана сейчас подтвердятся? Мне стало дурно. – В чем? – тревожно спросила я, не замечая, как скрещиваю руки на груди. Яда, проследив за движением, глубоко вздохнула и ответила: – Я недоговаривала. – Недоговаривала о чем? – Твой отец, Дарий, он… – Нехороший человек, я знаю, – перебила её я, ища во взгляде Ядвиги что-то другое, то, что навсегда могло подорвать мое доверие к ней. – Да. И до твоего рождения он заключил сделку. – Это я тоже поняла. К чему ты ведешь, Ядвига? Я терпеть не могу, когда информацию растягивают по кусочкам. Скажи, что происходит? Ядвига, закусив губу, на миг задумалась и, собравшись духом, проговорила: – За один волшебный предмет он пообещал нам первенца. Мы просили ребенка лишь в шутку, прощупывая границы, на что готов пойти Дарий ради победы в войне, а он…Согласился. После, считая, что нас можно надурить, передал тебя в Навь. По преданиям деревня отводит глаза посторонним, а магические поисковики на эту деревню не наводят, а потому он думал, что это лучшее место для сокрытия тебя от сделки. Так что получается, что ты обещана нам, Верена. Я нервно хохотнула. От рухнувших на меня новостей задергался глаз. – И что теперь? Вы меня убьете? Яда удивленно замотала головой. – Нет, нет, ты что! – Хорошо. Что ж, получается, я твоя приемная сестра? Ядвига нервно улыбнулась. – Получается, что так. Я молча кивнула, принимая решение. – Для чего ты это рассказала? – Чтобы ты знала, к кому мы идем и смогла принять верное решение, оставаться здесь с нами или уйти прочь. Я знала и все равно скрывала от тебя правду, ведь так или иначе тебе в Навь больше не вернуться, а потому уводила дальше… Меня снова замутило. Перед глазами возник образ Астрид и Потошки. – Подожди. Если тебе стало лучше, а Валериан снял все печати, что, кстати, удивительно, то зачем нам Дарий? – То, что есть у него спасет не меня, а всех нас. – Боги мои, – позади нас тяжело вздохнул Каллиас, – Ты хочешь победить Валериана оружием её отца. Ядвига кивнула. Я непонимающе уставилась на них обоих. – Хорошо. Ядвига, – я обратила её внимание на себя, – Скажи мне – весь наш путь имел хоть какой-то смысл, от последующих поисков Дария нам станет лучше или всё, что мы преодолели – лишь глупая уловка вывести меня из Нави? – Я бы никогда, – горячо зашептала Яда, – Я бы никогда и ни за что не обманывала тебя, знай, что правда тебя не ранит. Но тогда… Тогда ты была не готова к правде. Она и так раз за разом обрушивается на тебя. – Ответь на вопрос. Мой голос был холоден, а взгляд суров. – Да, всё это имело смысл. Если бы не ты – этой ночью я бы погибла. А сейчас мы ищем то, что не даст погибнуть и всему остальному. Я пожала плечами. – Тогда я не изменю своего мнения. Я не чувствую по отношению к тебе обиды или разочарования, я по-прежнему считаю тебя своей подругой и ничто не сможет изменить моего мнения после всего, что с нами случилось. Ядвига удивленно подняла глаза. – Ты правда считаешь меня своим другом? Я закатила глаза и развернулась. – Давайте сначала отыщем Дария, а потом уже признаемся друг другу в любви. Да, Каллиас? Тот нервно хохотнул. Мы устремились тройкой вниз, стараясь ступать осторожно. Вытесанные в скале камни были острыми, режущими подол платья и плащей, а потому упасть и разбить себе коленки или чего хуже не хотелось. Я же все ожидала, что открывшаяся мне правда спутает мои мысли и чувства, но теперь я ощущала себя гораздо яснее, чем когда-либо – теперь, когда я знала кто я, что я могу, куда иду и ради какой цели – облегчало мне жизнь и понимание всего происходящего. Я словно очнулась ото сна и взяла жизнь, утекающую от меня на самотек, в свои руки. Ощущения были приятные. За время нашего пути я впервые подралась, впервые открыто общалась с чужаками, сражалась, целовалась, от чистого сердца плакала и наконец ощутила, что значит иметь друга. Мы шагали по узкому проходу, освещённому лишь слабым светом факела, который держала Ядвига. Стены словно шептали что-то невнятное, а тени за пределами света отбрасывали странные, искажённые фигуры. Я почувствовала, как что-то холодное коснулось моей руки, будто само дыхание тьмы. – Здесь что-то не так, – шёпотом сказала я, останавливаясь. Ядвига посмотрела на меня, нахмурившись, но не успела ничего ответить. Тьма перед нами ожила. Сначала это был лишь едва заметный дымок, который потёк по земле, а затем из него начали вытягиваться чёрные, дрожащие фигуры с длинными, неестественными конечностями и пустыми глазами, горящими бледным синим светом. – Тени! – крикнул Каллиас, выхватывая меч. Ядвига быстро метнула факел в сторону ближайшего монстра. Огонь разгорелся ярче, но фигура лишь пошатнулась, а затем метнулась вперёд с нечеловеческой скоростью. – Держите их! – выкрикнула я. Каллиас бросился вперёд, его клинок разрезал одну из теней пополам. Но части мгновенно сомкнулись, и монстр снова поднялся. Ядвига, вооружённая кинжалом, отступила к стене, размахивая перед собой, чтобы держать их на расстоянии. Поворот, еще один – и Ядвига перебросила мне в руки оружие, чтобы я могла защищаться. Замахнувшись, я ударила, разрубив ближайшего монстра. Его фигура вскрикнула, и свет рассёк его на множество мелких теней, которые испарились в сгущающейся тьме. Ядвига, увидев это, схватила факел и попыталась зажечь ещё один из светильников на стене. Свет, пусть и слабый, начал сдерживать тени, делая их менее агрессивными. – Вперёд! Не давайте им окружить нас! – крикнул Каллиас, размахивая мечом. Мы двигались медленно, но уверенно, прорываясь сквозь тёмные коридоры. Свет меча и факелов разгонял тьму, заставляя монстров отступать, пока мы не достигли арочного выхода. Последняя тень испустила жалобный вопль и исчезла, словно растворившись в воздухе. Я тяжело дышала, прижимая меч к груди. Эти существа были не просто тенями – они были частью этого подземелья, его сердцем. И я знала, что это была лишь первая схватка. – Как же он надоел, – прошептала я. – Не медлим, – бросил Каллиас и потащил нас дальше. Мы старались ступать аккуратно. Подземелье было создано словно из самых глубоких, потаенных кошмаров. Узкие коридоры, стены которых покрыты сырыми пятнами плесени источали гнилостный запах. Пол под ногами был скользкий, будто покрыт тонким слоем тёмной, липкой жидкости. Густой, спертый воздух не давал дышать. Мне казалось, что некто пронизанный едва уловимым шорохом движется в темноте. Время тянулось мучительно долго. С потолка коридора свисали корни, обвитые чем-то похожим на змеевидные лозы, а в углах коридоров виднелись осколки старых скелетов, обросших чёрными кристаллами, испускающими зловещий багровый свет. Этот свет, казалось, не рассеивает тьму, а делает её ещё более зловещей. По стенам то и дело пробегали тени, а их источник движения оставался для нас невидимым. Меня то и дело пробирала дрожь. Я повернула голову и заметила, как в одном из коридоров, кажется, мелькнуло движение – смутный силуэт фигуры с вытянутыми конечностями, который мгновенно исчез, едва я его заметила. Ощущение постоянной слежки и того, что за каждым поворотом поджидает нечто ужасное, не покидало меня даже на мгновение. Но, кто старое помянет… – Что я вижу? Наша дружная компания стала командой спасения и явилась за Дарием? – Валериан вышел из тени. Я дернулась, прикрывая за собой Ядвигу и Каллиаса. Валериан смерил меня неодобрительным взглядом и произнес: – После всего, что между нами было… Ты всё еще выбираешь их? Я закатила глаза. Меня поражало, что что даже в такой ситуации Валериана не отпускала вся спесь и пафос, коим он обладал немерено. – Всегда, – ответила я, не сводя с него глаз. Ответ Валериана не устроил и он, устало прикрыв глаза, прошептал: – Что ж… Как много вы прошли, чтобы повстречаться с тем, кто убил моего отца. Тогда вас ждут последние испытания. Пройдите их, чтобы встретиться с тем, кто даже секундного взгляда не достоин. Валериан пробежался по мне взглядом и тяжело вздохнул. – Постарайся выжить, душенька. И, неодобрительно покачивая головой, исчез. Ядвига, дернув меня за рукав платья, вопросительно указала на место, где ранее объявился Валериан, и я слабо пожала плечами. – Издержки встречи. Не обращай внимания. – Вот как? – с ядовитой улыбкой спросила Яда. Каллиас отчего-то улыбнулся. – У каждого свои секреты, да, Верена? Мне подумалось, что до встречи с ними секретов у меня не было. – От вас ничего не скроешь, – пробурчала я, отчего-то застенчиво поправляя подол платья. Разрез был таким очевидным, но смущать меня стал только сейчас. От воспоминаний дружеских посиделок с Валерианом отчего-то начинали гореть щеки. Впервые я радовалась темноте, как старой, верной подруге, укрывшая меня от лишних вопросов. Как объяснять произошедшее друзьям – даже не догадывалась. – Что думаете? – продолжила я, поглядывая в темноту коридора. – Что Валериану стоит быть менее помпезным, – задумчиво ответил Каллиас. Ядвига закивала. – Назад дороги нет. – Тогда… Что бы там с нами не случилось, – медленно, не зная, как подобраться к двойке, начала я, – Вы лучшее, что случилось со мной за последнее время. Благодаря вам я поняла многие вещи и… – Ой, не начинай, – закатил глаза Каллиас и мне в руки упал его кинжал. Я подняла вопросительный взгляд. – Бороться – так бороться до конца. Мы справимся. Ядвига ободрительно улыбнулась, а я резко выдохнула. Еще никогда мне так не было жутко потерять их двоих, ведь теперь возможность скорой встречи стремительно таяла. По коридору мы шли молча. Полагаю, что каждый думал о своем. Я же вспоминала свою семью, свое детство, все свои поступки и обещания, что давала себе и почему-то не выполняла. Я дотронулась до кулона, скрытого под рукавом платья. Этот маленький меч давал мне маленькую надежду на то, что я буду храброй, стойкой и смелой, как Ядвига. Давал мне надежду на то, что у нас все получится и совсем скоро наша борьба закончится. Давал… Я нахмурилась. Единственное, что во всем не состыковывалось – Валериан. Он ведь мог давно с нами покончить и дело с концом… Или это вопрос чести? Я пожала плечами, поздно осознав, что разговариваю сама с собой. Кто ж поймет этих колдунов, да чародеев. Ядвига, молча слушая мои размышления, кивнула. Конец коридора встретил нас холодным ветерком. Меня снова пробрало, и я уже мало отличала, от страха, переживаний или ощущения неизведанного. Ядвига и Каллиас же были невозмутимы. Внимательно смотря впереди себя, они ожидали любую подлянку, когда я мысленно просила всех богов молча расправиться с Валерианом и дать нам уйти без боя. Я обернулась к друзьям. – Что бы сейчас не произошло… Я… Договорить я не успела. Из темноты высунулась черная, склизкая рука и, ухватив меня за ладонь, рванула за собой. Ядвига прийти на помощь не успела – их с Каллиасом ждала та же участь. – Верена! Ядвига! – закричал Каллиас, бросаясь к нам. Но не успел он сделать и трёх шагов, как из мрака начали появляться новые руки – ещё больше, длиннее, сильнее. Они казались почти безграничными, извиваясь в воздухе, как змеи, и преграждая ему путь. Я отчаянно попыталась вырваться, но монстр, которому принадлежала эта рука, был сильнее. С клокотанием и низким гулом его темная форма начала выбираться из тьмы, будто сама ночь обрела тело. Глубокие, алые глаза зажглись в черепе, окружённом костяными рогами, а из пасти монстра вырывался холодный, гнилостный пар. Рука резко дёрнула меня вниз, и в следующий миг я почувствовала, как мои ноги соскальзывают с каменного пола. Меня утягивали в трещину, в самую сердцевину этой живой тьмы. – Нет! – Ядвига закричала так громко, что её голос отразился эхом по залу. Она схватила ближайший факел, но, когда попыталась подойти, стены зала зажили: из камня выступили гротескные лица, которые, открывая пасти, начали издавать протяжный вой, будто это место само защищало своё порождение. Каллиас размахивал мечом, стараясь расчистить путь, но руки монстров возникали повсюду, хватаясь за его лезвие, за его ноги, за его плечи. Он продолжал кричать мое имя, пока я не исчезла полностью, провалившись в трещину. – Верена! – его голос дрогнул. В глазах Каллиаса впервые за всё время вспыхнуло отчаяние, которое он обычно скрывал за маской храбрости. Тишина наступила резко. Зал, будто насытившись, остановился, и все звуки стихли. Даже монстры замерли, растворившись в тенях, оставив только один гулкий, замедляющийся удар, будто это место проглатывало пульс самой жизни. Ядвига стояла неподвижно, её лицо побелело, руки дрожали, сжимая бесполезный факел. – Мы… потеряли её, – едва слышно прошептала она, а затем в ужасе посмотрела на Каллиаса. – Она одна там, с этим… с этим чудовищем! Но Каллиас ничего не ответил. Его глаза, ещё не до конца осознавая произошедшее, блуждали по залу, пока его губы шептали что-то едва различимое. В конце концов, он поднял голову, стиснул зубы и, встав на ноги, направился к самому центру зала. – Мы вернём её, – произнёс он, его голос звучал твёрдо, хотя внутри было отчаяние, – Или погибнем, пытаясь.