Глава 20

Мои руки дрожали. Да что уж и говорить, дрожало все мое тело, и мне очень хотелось прилечь на холодный, грязный пол, лишь бы расслабиться от сковывающего меня перенапряжения. Ядвига тяжело дышала. На её глазах проступили слезы и она, не зная, что сейчас сказать, молча махала рукой, чтобы я шла дальше. Подобный расклад мне не нравился. Откинув волосы назад, я подхватила Ядвигу под руки, заставляя встать. Та, уже захлебываясь собственными слезами, что-то невнятно мычала. Сердце щемило. Оставленный нами Каллиас бился до последнего, и пусть мы не знаем исход его битвы, что-то мне подсказывало, что Ядвига всё почувствовала и от этого становилось не легче. – Яда, с ним всё в порядке, – шептала я, крепко обнимая подругу, – Это же Каллиас. Он переживет нас обеих! Ядвига, давай, поднимайся, нам нужно идти дальше ! – Они становятся сильнее, – плача, выдохнула она, оглядываясь на меня. – Тогда и ты должна стать сильнее, – я вновь потащила Ядвигу за собой. Доверия к густой тьме, что клубилась позади нас – не было. Мне все время казалось, что вот-вот и из темноты протянется рука, схватит нас обеих и потащит за собой, туда, где вновь остановится время и будут лишь крики и боль потерянных душ. Сердце болело нещадно. И за Каллиаса и за Ядвигу, но одно я знала точно: если я сейчас позволю себе упасть в омут отчаяния и слез, то мы погибнем здесь, похороненные под грудой скал, там, где нас никто больше не найдет. Ради этого ли мы шли сюда? Нет. А потому, как бы больно ни было – надо идти дальше. – Почему? Почему он? – плакала Яда. Её плечи осунулись. Тяжело дыша, я села перед ней на колени и заставила её посмотреть на меня. – Он сделал это ради тебя, – горячо зашептала я, – И он принял это решение задолго до, как мы все здесь оказались. И я тоже приняла это решение еще тогда, в первом нашем ночлеге. Мы все здесь по своей воле. Никто нас не тащил волоком. Сейчас, чтобы наша разминка с Каллиасом не была напрасной, нам необходимо доделать дело и покончить с Валерианом. Помни о нем! Разожги пламя гнева в своем сердце! Не заливай его слезами! Не давая вставить и слова Ядвиге, я подскочила на ноги. Порезанные стопы саднили, но боль притуплялась усталостью и накатывающим чувством злости. Я по-прежнему не принимала смерть Каллиаса и верила, что этот смышленый волк выпутается из той сети, куда пропал. Я верила, а значит оплакивать времени не было. – Идем! Ядвига, идем! Та медленно встала, и, вытерев рукавом мокрые глаза, с отчаянием посмотрела на меня. – Откуда в тебе столько сил? Я схватила её за руку. – У меня был хороший учитель. Пошли! Развернувшись, я потянула её в сторону арочного свода. Там, в глубине ниши что-то было, но из-за недостатка света я не могла рассмотреть, что именно. Факелы, прикрепленные к холодному своду стен, мерцали, и я огляделась, на столько, на сколько позволяло место. Мы были в центре зала. По размерам он был гораздо меньше того, где мы попали в передрягу. Стены чернели от копоти, то тут, то там висели цепи. Что-то нехорошее закрадывалось у меня в голове, и я, стараясь молчать, медленным шагом пробиралась туда, куда вело это чувство. – Посиди здесь, – прошептала я, останавливаясь у длинного, выточенного из камня, стола. Ядвига ничего не сказала и осела, как только я позволила ей остановиться. Дальше я ступала одна. Хоть света было мало, но внутри арки проглядывалось очертание человека и я, решившись на одну из самых глупых авантюр, подошла к стене и, засунув стопу в начало висевшего звена, потянулась вверх, туда, где были выбоины. Моей целью был факел. Стараясь ползти вверх медленно, так, чтобы шпили, засаженные в стену, не прокручивались под ногой, я сделала опрометчивую попытку схватить факел и рухнула на пол. Под лопаткой разлилась боль, такая острая, что тяжело было сделать и вздох. – Верена? – охнула Яда. Я нашла в себе силы остановить её. Взмахнув рукой, я приподнялась на здоровой руке и, подтянув к себе ноги, вновь подошла к стене. Без света огня внутри арки ничего не разглядишь, а тьма была такая, что легче было выколоть себе глаза. А потому, взяв всю свою решимость в кулак, я решила направить всю свою боль на подпитку собственной решимости и вновь поползла вверх. В этот раз, несмотря на боль, волнами отдающую в затылок, я ухватилась на факел и, потянув на себя, начала медленно спускаться. Когда до пола оставался всего метр, я спрыгнула и, тяжело задышав, побрела к интересующему меня месту. Времени мельтешить не было. В любую секунду к нам могли ворваться те чудовища, с которыми мы боролись, в любой момент Ядвига могла сойти с ума от разрастающегося в ней отчаяния и боли, а Валериан мог покончить с нашими жизнями наигравшись. Необходимо было идти дальше. Я все время повторяла себе это и повторяла, пока не дошла до свода. Там, в низине к стене был прикован мужчина. Присев на пол и свесив ноги в яму, я спрыгнула и, доползя до незнакомца, осветила факелом лицо. Мужчина открыл глаза, и я отчего-то сразу все поняла. – Верена? – его сухой, тихий голос пробежал эхом. – Дарий? – уточнила я. Тот еле кивнул. Я выдохнула. Мужчина был изможден и стар, его некогда черные, густые волосы проредила седина. Яркие голубые глаза с темной радужкой напоминали мои. Нос был сломан, губа разбита. На теле виднелись ссадины. Руки его были в кандалах и подвешены к верху. Кандалы, что сковывали ноги были прибиты к полу, и я пока что не очень понимала, что мне со всем этим делать и как справляться. – Дочка… Я думал, ты не придешь, – закашлявшись, засмеялся Дарий, и я дернулась. – Почему же? Тот повел носом по воздуху, словно пытался что-то учуять. – Ты такая же, как и твоя мать. Трусиха. Поэтому я и Валериан делали на тебя ставки. – Не думаю, что ты в верном положении делать ставки, – устало ответила я. Внутри я не ощущала никакой злости от пророненных им слов. Отчего-то мне было на столько всё равно, что я просто водила взглядом по стенам и зазорам, надеясь увидеть ключи или что-то наподобие этого. – В любом случае… – Кто выиграл? – Что? – снова закашлявшись, уточнил Дарий. – Кто выиграл пари? На что ты ставил? Почему-то мне хотелось услышать ответ. – Я поставил на то, что ты не придешь. – А Валериан, получается… – Ага. Даже тут он победил. Я ощутила благодарность. Пусть Валериан и раздражал, да и во всей этой заварушке оказались мы по его воле, но эта непонятная его вера в меня помогла мне воспрянуть духом. Я устало помассировала виски и сказала то, о чем думала весь наш путь. С момента, когда поняла, что именно нужно было Ядвиге и что станет концом жизни Валериана. – Меч. Мне нужен меч, за который ты продал меня Яге. Дарий, перестав щуриться, изумленно раскрыл глаза и посмотрел на меня, словно я потребовала Луну с неба достать. – Что-то не так, папуля? Дарий закашлялся. С каждым выдохом из его рта сочилась кровь. – Как считаешь, почему я здесь оказался? У меня его попросту нет. Этому глупцу Валериану он тоже понадобился, как средство от всех бед…, и ты тоже глупая! – Куда ты его дел? – Неужто ты меня не слышишь? Нет его, утерял после боя. И будь проклят этот меч и вся наша Империя, я своими силами дал нам свободу, спокойную жизнь и победу, а в итоге что? Еще и виноват в смерти Кощея? Не бывать этому! Я устало привалилась к стене каменной ямы. Отчего-то захотелось плакать. Сил на это уже не было. – А кто Кощея убил? Сам что ли? – Он знал на что идет, – огрызнулся Дарий, – Знал, что воюет на территории чужого княжества, знал, что Император не потерпит его жизни на земле больше, знал, как темны людские пороки! – И ты его убил, верно? – скептически заметила я. – Он был казнен по воле Императора нашего. – Казнен твоей рукой? – Моей! Я верен слову Императора. Его казнь была для меня честью. Я тяжело вздохнула. Теперь мне хотелось обнять и утешить не только Ядвигу, но и Валериана. Мой отец действительно оказался куском дерьма. И во что мы все ввязались? Отчего-то вспомнилась фраза Каллиаса, что «всему свое время». Неужели мое время – быть здесь и сейчас перед хвастливым некогда ярым полководцем, выслушивая его мерзкие речи? Я решила, что это время окончено и с меня хватит. – Кощей доверился тебе, а ты его предал. И Императора ты бы предал. Меня – уж подавно. И чего Ядвига тебя защищала? – я бормотала, пытаясь встать, облокачиваясь о стену. Вылезти из ямы хотелось незамедлительно. – Ядвига здесь? – удивленно спросил Дарий и засмеялся булькающим смехом, – А ты знаешь, что не Яга со мной сделку заключала, а Ядвига? Всё это время я старалась держать себя в руках, но не сдержалась и изумленно выдохнула. – Что? Дарий засмеялся пуще прежнего. – Пошла наперекор матери. Та все просила не влезать в это дело, но Ядвига решила, что самая умная, а потому обменяла меч на тебя. Я припомнила, как нить, пойдя на мои уговоры, привела меня к Яде. Всё по тихоньку вставало на свои места. – Ну, она меня хотя бы не потеряла. Что ж, спасибо, папаша, – прошептала я, а потом развернулась, закинула факел на выступ, зацепилась руками за край обрыва и потянулась к верху, помогая себе ногами. Боль под лопаткой поутихла, и я смогла подняться. – Эй! А я?! – возмущенно прохрипел Дарий. Я обернулась и глянула на него. На беспомощного, но до того разъяренного. Уверовавшего в собственную исключительность, мощь и силу теперь он выглядел жалко. – Я не ощущаю твоей вины передо мной. По крайней мере я выросла в хорошей семье. Но есть тот, кому ты обязан своей жизнью. Дарий завозился, дергая руками и ногами. Цепья глухо звякали, ударяясь о каменистые стены и пол. – Ядвиге чтоль? Я помотала головой. – Валериану. За смерть его отца отвечать будешь ты сам. В конце концов, мы все предстанем перед своими грехами. Ты – не исключение, Дарий. Прощай. Развернувшись, я неспешно подняла факел и направилась к Ядвиге. Та уже не плакала, а с ужасом смотрела на меня. За моей спиной раздавались крики. – Верена, я… – Всё в порядке, мы что-нибудь придумаем, – выдохнула я, присев рядом. Ядвига запнулась. Мне не хотелось обсуждать то, что я услышала в яме. Да и было это бессмысленно. Конечно, возможно, мы еще вернемся к этому, но не сейчас, погребенные под армадой скал, там, откуда надо еще постараться найти выход. – Теперь ты можешь мне рассказать, что именно запечатал Валериан? Яда грустно кивнула. Я подтянула к себе ноги и обхватила их руками. Факел, что лежал около нас, разгонял наши тени. – Я и Валериан знакомы с самого детства. Наши родители дружили, а мы постоянно проводили время вместе, росли рядом, так и повадилось, что стали лучшими друзьями. Всё бы ничего, пока… – голос Ядвиги задрожал. Я понятливо погладила её по руке. – Пока Дарий не казнил Кощея. Тот отчего-то поверил ему, а Дарий убил его тем, что дала ему я. – Ты знала, что Дарий хочет сделать? Ядвига замотала головой. На её глазах вновь выступили слезы. – Нет. Я была гордой, считала, покуда мать не дала Дарию то, что он просил – дам я. Заключила сделку, а попросила первое, что пришло на ум. О Ягишне так же кличут, что ей дети чужие нужны… Голова моя бедовая. – Твоя мама была против? Почему? Ядвига пожала плечами. – Полагаю, чувствовала что-то нехорошее от Дария. Дауров меч – волшебный, он не только в бою успех приносит, но и победу над темными силами одерживает. А зачем ему нужен был этот меч в войне с соседями? Они на свою сторону никого не привлекали. Знала, матушка, а я пошла наперекор. Слишком поздно осознала свою ошибку. Я молчала. Получается, в смерти отца Валериана отчасти виновата была и Ядвига. Пазл складывался. – Валериан не простил. Силу мою запечатал, но не всю – чтобы я мучилась, чувствовала, как невидимые цепи натягиваются. Долгое время он разрабатывал план нападения на Империю и теперь, судя по доносившимся до нас вестям, механизм был запущен. – Но при чем тут меч? Для чего тебе он сейчас? Путы сняты, колдовать можешь. – Что тоже странно, – неожиданно вскинула голову Ядвига, – Чтобы Валериан так просто пошел на уступки? С чего бы это? Мне осталось только пожимать плечами. На жест доброй воли его решение не походило. – Я не знаю. Но меч… Осознание окатило меня ледяной водой. – То, что победило отца – победит и его сына, – с ужасом прошептала я. Ядвига, зарыдав, кивнула головой. – Только так мы сможем его одолеть. Больше ни одна сила его не возьмет. Я тяжело выдохнула. – Быть может, получится его переубедить? – прошептала я, скользя взглядом по потолку. Яда, плача, отчего-то засмеялась. – Так бывает только в сказках. Всё верно. Но наша сказка была темной. Дарий уже не кричал. От стонал, просил его спасти, предлагал любые богатства мира. Мне было его по-человечески жалко. Я встала, подхватила факел и помогла подняться Ядвиге. – Идем. В стене, у входа в помещение, виднелся мрак коридора. Углубление, которое не заметила раньше, сейчас являлся возможностью покинуть зал. Ядвига всхлипывала. Я нервничала и всё больше напоминала себе клубок железных нитей, что сковывали мое сердце все сильнее. Я знала, на что иду и знала, что будет, если не справлюсь, а потому мне стоило принять последнее решение. Коридор был узким. Я шла первая, позади меня держалась Яда. Освечивая свой путь светом огня, мы вышли к лестнице, ведущей наверх. Я обернулась и задала молчаливый вопрос, на что Яда кивнула, и мы побрели наверх. Теневых существ нами встречено не было. – Смотри, – прошептала Яда и указала на широкую дубовую дверь. Мне казалось это не совсем хорошей затеей, но Ядвиге стоило немного передохнуть. Рана, что была ей нанесена, медленно затягивалась, но душевная – болела все сильнее, и я знала, что Ядвига, под грузом собственных ошибок, почти потеряла веру в себя и успех нашей битвы, если не совсем. Мы молча добрели до дверей, и я, навалившись телом, толкнула одну из них. За ними располагалась небольшая комната, больше похожая на спальню. В углу стоял длинный, старый диван, посреди комнатки – стол, заваленный исписанными бумагами. Я оставила факел на каменном полу и помогла прилечь Ядвиге. Та, что-то шепча, закрыла глаза и глубоко задышала. – Каллиас, – прорыдала Ядвига, вновь порываясь встать с дивана. Я метнулась к ней, помогая улечься обратно. Сердце разрывалось от пережитого и больше всего страшила мысль, что Каллиаса мы видели в последний раз. В последний раз с ним разговаривали, смеялись и разделяли битву. Каллиас… Я взяла себя в руки и запретила плакать. Не при Ядвиге. Она не должна видеть моего страха и ужаса. – Он сделал это ради нас. Ради тебя, Яда, – тихо шептала я, пытаясь успокоить. – Но он… – Полежи, отдохни, ладно? Тебе нужно сейчас успокоиться. Комната была наполнена тусклым светом от свечи, стоящей на столе. Пламя дрожало, отбрасывая на стены тени, но ни одна из них не могла сравниться с той тяжестью, что лежала на сердце Ядвиги. Она лежала на диване, неподвижно, словно её тело стало частью мягкой обивки. Ноги были согнуты, а руки обхватывали подушку, как будто та могла хоть немного унять боль в её груди. Она не плакала. Слёзы давно иссякли, оставив только сухую пустоту, которая словно выжгла всё внутри. Глаза её смотрели в одну точку, но перед ними снова и снова проносился один и тот же момент. Каллиас стоял в зале, окружённый тенями. Его голос, полный решимости, всё ещё звучал в её ушах. Ядвига сжала подушку крепче, и из её горла вырвался тихий стон – Почему? – прошептала она, её голос дрогнул, – Почему ты решил, что мы можем жить без тебя? Она закрыла глаза, но это не принесло облегчения. Перед ней сразу же встало его лицо – упрямое, сосредоточенное, и эти глаза, в которых всегда горел огонь. Каллиас был её опорой, её щитом. Он был тем, кто всегда стоял впереди, принимая удары судьбы на себя, и теперь его больше нет. – Мы должны были спасти тебя, – прошептала Ядвига, и её голос сломался. – Ты не виновата, – сказала я мягко, – Он сделал свой выбор. Он спас нас. Ядвига подняла глаза, в которых стояли слёзы. – Но какой в этом смысл, если его больше нет? Я молчала. Я понимала, что у меня нет слов, которые могли бы облегчить эту боль. Вместо этого я просто обняла Ядвигу, прижимая её к себе. Мы сидели так, в окружении дрожащего света свечи, вместе разделяя эту боль. – Мне надо будет отойти, – тихо проговорила я. Яда, распахнув глаза, вскинула ко мне руки. – Нет, останься здесь. Не иди одна, дай мне пару минут. Она попыталась встать, но я остановила её, заставив лечь обратно. – Не бойся за меня. У нас все получится. И, не обсуждая мой план, я развернулась и быстро покинула помещение, оставив огонь с Ядой. Мысли вновь носились ворохом, заставляя меня сомневаться в принятом решении. Я вышла в коридор, закрыла за собой дверь и вздохнула. Что мне остается делать дальше? Только просить о благоразумии. Судя по нашим диалогам, он шел на контакт, а потому, я могла надеяться, что он меня хотя бы выслушает. Руку саднило. Я потерла ладонь и ощутила, как под тканью рукава перекатывается кулон. – Ты… Я притянула руку поближе, рассматривая кулончик в тусклом свете горящих факелов. В свете огня маленький меч переливался и словно заигрывал, поблескивая россыпью камней. Я задышала чаще и испуганно посмотрела в конец коридора. Теперь решение было принято окончательно. – Я отомщу тебе за Каллиаса.