Глава 21

– Валериан! – уверенно кричала я, шагая вперед. Темнота коридора обволакивала, но я не боялась, потому что знала, на что иду и за что ведется моя борьба. – Валериан! Нам надо поговорить! Я знаю, что ты меня слышишь! – звала я его на весь коридор. Отчего то мне казалось, что Валериан действительно меня слышит. Подтверждением этого стала уплотненная передо мной темнота. Не рассчитав скорости, я шагнула вперед и оказалась в светлой комнате, в коей и очутилась впервые – в гостиной. Валериан сидел за столом, увлеченно копаясь в каком-то механическом устройстве. На мое появление он не повернул головы, лишь бросил: – Всё-таки выжила. Умная девочка. Я выдохнула. Сейчас, после всего пережитого безумия и потерь, он, сидя в уютной гостиной, казался таким домашним, что шло вразрез обо всем моем представлении о человеке, который начал полномасштабную войну против моего дома. Его волосы были убраны, а сам он одет был в черный камзол. К груди неиронично цеплялась брошка в виде черепа. Я хмыкнула. Чувство юмора этого мрачного мужчины оставляло желать лучшего. Решительно пожав плечами, я зашагала к нему, одновременно молясь всем богам. – Давай поговорим откровенно. – Откровенно мы разговаривали в каменном саду, – ответил он, и, подняв на меня взгляд, прошелся им по моим оголенным бедрам. Там, в схватке, платье на столько изодралось, что теперь я была прикрыта лишь остатками былого, что называлось тканью. – Перестань, – закатила я глаза и, не дожидаясь, подошла к столу, за которым сидел мужчина. Сдвинув пару пергаментов в сторону, я устало присела на краешек стола. – Первое: по какой-то необычайной причине ты всё еще со мной разговариваешь, а это успех. Второе: ты умеешь идти на контакт, а потому, мы можем… – Договориться? – хмыкнул Валериан и, заинтересовавшись, откинулся на стуле, скрестив ноги. – Что-то типа этого, – пожала плечами я. Колдун молчал. Я, намереваясь предложить ему сделку, резко спросила: – Ты же знаешь всё, что происходит под Скалами, да? Валериан кивнул. – Каллиас… – Прекрати, – мужчина зажмурился, словно одно имя чародея мучило его головной болью, – Этот волчара недоделанный мне всю душу выел своими завываниями. Я дернулась. – То есть… – Всему свое время, Верена. Что ты хотела? Или наигралась в воительницу и решила сдаться? Я подбоченилась, скрестив руки на груди. – Зачем тебе все это? Я понимаю твой мотив, но неужели ты не хочешь жить дальше, более спокойной жизнью. Ты отомстил и Дарий теперь в твоей власти, так почему же ты… – Желаю мести всей Империи? Даже не знаю, котенок, – Валериан пожал плечами, не сводя с меня глаз, – Может потому, что все знали о предстоящей казни моего отца, но молчали? Может потому, что сам указ отдал Император? Это предательство. Я, между прочим, полноценный житель этих земель, и я считаю, что мой дом разрушили, разрушили меня и мою семью – и почему же я не имею права забрать сполна всю боль, что я испытал? – Страдают невинные люди. Дивьи их мучают, убивают, а они ни в чем не виноваты, Валериан! – Издержки, – отмахнулся он, – Ты думаешь, убей я Императора – хоть кто-то из ближнего круга почувствует сожаление? Почувствует, что был не прав? Нет… Всем им глубоко плевать друг на друга, а народ узнает, из-за чьих рук страдает. Он поймет, кто стал отправной точкой разразившихся на них бед. Меня затрясло. Валериан был на столько уверен в себе и убежден в собственной правоте, что надежда его переубедить таяла, как свеча. Признаюсь, что она хотя бы была! – Валериан, пожалуйста, – прошептала я, – Они ни в чем невиноваты. Прости себя. Прости их. Дай шанс на жизнь другим. То, что сделал Дарий – ужасно, но своими действиями ты лишь подпитываешь его, утверждаешься в его правоте, а ты… Мужчина встал, и, шагнув ко мне ближе, наклонился, руками облокотившись о стол. Я отклонилась назад, испугавшись, что мы снова соприкоснемся и разговору не бывать. – Что я, Верена? Быть может, ты хотела сказать «не такой»? – А ты не такой, Валериан, – кивая, ответила я. На глаза отчего то проступили слезы. – Ты ведь дочь убийцы своего отца зажимал, забыл? Со мной сейчас разговариваешь, Ядвиге силу вернул. Значит, что не всё потеряно! Значит, что где-то внутри тебя теплится еще что-то хорошее. Ты можешь повернуть всё вспять, остановить смерти. Послушай, ты ведь можешь, пока что можно все изменить! В груди набатом билось имя. «Каллиас». На душе стало так противно, но я продолжала гнуть свою линию. Валериан коснулся моего подбородка пальцем и провел линию до мочки уха. В животе непонятным узлом забились бабочки. То ли от ужаса, то ли от ожидания. – Тут ты, верно, подхватила: ничего не бывает просто так, Верена. – И для чего тогда был весь этот спектакль? Мужчина пожал плечами. – Надеялся, что твой папаша отдаст меч, а ты его с великим удовольствием передашь мне. Все достаточно очевидно – ты откликаешься на все мои прикосновения, зная, какие мерзости я сотворил. Яблонька от яблоньки. Валериан посмеивался. Мне хотелось разбить о его голову что-то большое и тяжелое, но неожиданно в голову пришла другая, совсем уж сумасбродная идея, и я, хватаясь за неё, как за соломинку, перехватила его руку. – Пусть так. Но что дальше? Меча у меня нет, Ядвиге силу ты вернул. Каллиас… Валериан закатил глаза. – Что дальше, Валериан? Будешь травить все деревни, пока не дойдет до Имперского круга? А что будет с нами? – С вами? – Со мной, – я прокашлялась. Он улыбнулся. – Неужто наша хорошенькая Верена, наша благодетельница хочет остаться? Собрав всю свою волю в кулак, я приблизилась к нему и, мягко ухватившись за край воротника, притянула к себе. Ему пришлось ступить ближе, раздвигая мои ноги. – Неужто я тебе не нравлюсь, Валериан? – прошептала я. Тот замялся, разглядывая черты моего лица. – Самое сумасшедшее, что нравишься. Тон его был на столько серьезен, что меня невольно окатило волной жара. В том, что он сказал чистейшую правду – не было никакого сомнения. И теперь, когда обстоятельства стали еще хуже, я держалась за собственное решение так сильно, ощущая, что боюсь не столько усомниться, а сколько повернуть назад, сбежать, слушая, как мое сердце кричит «да!» и тянет свои руки к тому, кто пришел в этот мир разрушать. Я сглотнула. С каждой минутой было сложнее отличать реальность от задуманного. – Ты понимаешь, что это безумие, – мой голос дрогнул, но не из-за страха, а из-за того, как близко он подошёл, – Эта война не нужна ни тебе, ни Империи. Валериан тихо засмеялся. – А что мне нужно, Верена? Я знала, как опасно это для меня самой. Но другого пути не было. – Может, я? – прошептала я едва слышно, но достаточно, чтобы его взгляд изменился. Он провел носом по моей шее, и я ощутила, как дрожу. Каждое его прикосновение отдавалось во мне громким эхом и сейчас, когда судьба нашей империи зависела от одного моего ответа, я с удовольствием рухнула в омут с головой, зная, как тяжело мне будет просыпаться. Я поцеловала его первая. Резко, импульсивно, не ожидая ничего взамен. Валериан остановился, и мне показалось, что он не ответит на мой поцелуй, но затем он отозвался, словно разрывая невидимую преграду. Поцелуй был дерзким и обжигающим. Я чувствовала, как его дыхание замедлилось, и, когда мои ноги обвились вокруг его бедер, он поддался вперед, прижимаясь ко мне ближе. Его рука скользнула по моей талии, крепко удерживая, словно Валериан боялся, что я передумаю. На мгновение я забыла, зачем я здесь, зачем вообще начала это. В его объятиях не было войны, не было долга – только пламя, которое разгоралось, между нами. – Верена, – шептал он в перерывах между поцелуями. Я потянулась к нему снова, на этот раз с большей решимостью. Мои руки скользнули вверх по его груди, цепляясь за ткань его рубашки, пока он не прижал меня ближе, почти с вызовом. Его губы были горячими, властными, и каждый поцелуй казался обещанием того, что он не собирался сдаваться. Мои пальцы зарылись в его волосы, тёплые волны его дыхания обжигали её кожу. Я почувствовала, как его руки обвили мою талию, крепко удерживая, и уже не могла понять, где кончаются мои эмоции и начинаются его. – Ты играешь с огнём, – его голос прозвучал низко, почти шёпотом, когда он отстранился всего на несколько мгновений, чтобы посмотреть в мои глаза. – Тогда пусть он горит, – ответила я, прижимаясь к нему с новой силой. Он подался вперёд, опираясь руками о стол по бокам от её бедер. Я обвила его ещё крепче, чувствуя, как его тяжёлое дыхание смешивается с моим собственным. Но в этом моменте было что-то ещё – ощущение хрупкости, словно одно неверное движение могло всё разрушить. Внезапно Валериан остановился. Его пальцы мягко скользнули по её щеке, а затем он отступил на шаг, словно боролся с самим собой. – Всё, – Его голос стал резким, как лезвие, – Иди в ванную, приведи себя в порядок. Я смотрела на него, не в силах поверить, что он мог так легко оборвать их момент. – Зачем? – мой голос дрогнул. Валериан усмехнулся. – Потому что мы вместе отправляемся к Императору. Хочу, чтобы ты поняла, что приняла правильное решение. В прочем, я в тебе и не сомневался. Он повернулся и пошёл к двери, не дожидаясь моего ответа. Его решительность оставила после себя жар, который никак не хотел угасать. Я с трудом выровняла дыхание, сжимая пальцами край стола, прежде чем медленно встать. Около меня появилась теневая слуга. Та, не подходя ближе, рукой подозвала меня к себе и мне не оставалось ничего кроме как послушаться и пойти следом. Ванная, как и в прошлый раз, была уже набрана. Я устало сняла остатки одежды и завалилась в воду, прося, чтобы меня оставили одну. Головная боль отступала, и я, дотрагиваясь до ран, аккуратно промывала их водой. В голову лезли неприятные мысли. Мне казалось, что Валериан решил устроить показательную порку самому Императору и теперь всё мое дело казалось мне ужасной затеей. Но, надо признаться, это была последняя попытка остановить весь тот ужас, что уготовил Валериан обычным жителям. Глубоко в сердце я надеялась, что он отречется от своего решения, выслушает меня и попробует жить по-другому, но его убеждения в том, что страданием невиновных он заполучит долгожданное отмщение – дали мне понять, что его решение уже не изменить. Как не изменить и мое. Отчего-то вспомнились слова Аглаи Трофимовны. Она просила быть верной самой себе и в критичный момент выбрать себя. Тот ли этот момент? Поступаю ли я правильно? Мне бы хотелось услышать её мудрого совета. Хотелось обсудить хоть с кем-то, будь то Ядвига или Каллиас. Каллиас. При одном его упоминании я мне хотелось рыдать. Я хотела верить, что наш чародей выбрался из той западни, в которую попал, защищая нас с Ядой. Я вылезла из воды, подрагивая от холода. Наспех обмотавшись полотенцем, я прошла к уготовленной мне одежде и мысленно поблагодарила всех теневых слуг за благоразумие. Я натянула на себя новое нижнее белье, надела облегающие ноги брюки и засунула ноги в кожаные сапоги – стопам становилось холодно, стоя на каменном полу. Наверх мне была приготовлена плотная, облегающая блузка, с закрытым воротом и длинными, узкими рукавами. Блуза была расписана в цвет звездной ночи, и я невольно залюбовалась такой находкой. Ожерелье я оставила на своем запястье, заткнув кулон под манжеты блузки, зная, что всё равно не выпадет. Быстро расчесав волосы, я соорудила низкий пучок и вылетала из ванной комнаты, надеясь, что остатки моей решимости будут со мной до победного конца. В гостиной меня ожидали двое. Каллиас, избитый, но довольный, придерживал ревущую навзрыд Ядвигу. Я рванула к ним, обнимая так крепко, на сколько хватало моих сил. Боль, полученная от падения на землю, вернулась, и она вспыхнула, словно кто-то вонзил под лопатку раскаленный гвоздь. Я разрыдалась. – Каллиас? Как ты?… Что вы здесь делаете? – быстро спросила я, одергивая руку. – Нас сюда любезно приволокли. Я так понимаю, нас направляют на казнь? – с улыбкой проговорил Каллиас, и я поняла, что же Ядвига в нем нашла. В момент, когда наши судьбы трещат по швам, он находил в себе силы быть краеугольным камнем спокойствия. Когда мы с Ядвигой переходили уже на крики, он, словно фокусник, добродушно рассказывал нам различные шутки, рассеивая между нами вскипевшую некогда злость. Как часто он успокаивал нас в пути, подбадривал и мотивировал! Мне показалось, что Каллиас – был ключевой фигурой в нашем походе. Ключик, сумевший открыть дверь в сердце Ядвиги. – Ну что, все в сборе? – Валериан хлопнул в ладоши и улыбнулся. Я дернулась от неожиданности. Улыбка мне не понравилась. Перед нами заклубилась пелена, и я, не успев закашляться, поняла, что проваливаюсь во тьму. Меня подхватила рядом стоящая Ядвига. Миг – и глаза, до этого пытающиеся наткнуться хоть на что-то, ослепил яркий свет. Свет, льющийся от хрустальных ламп, освещал, как мне казалось, даже темную душу самого Валериана. Убранство из золотой фурнитуры, белого дерева и камня поражало своей чистотой и педантичностью. Отступив пару шагов назад, я обернулась, ища взглядом Валериана. Тот, с улыбкой добряка, уже направлялся ко мне. – Как приятно, что сегодня казнь самого Императора увидит дочь убийцы моего отца! Я дрогнула. – Ты же не собирался его убивать! – Ты меня переубедила. Всё циклично, котенок! И, потянув меня за собой, мы направились к массивным дверям из белого золота. За нами, не зная, что предпринять дальше, шли Ядвига и Каллиас. – Слушай, еще не поздно все исправить! Да послушай же ты! Я дернула руку, вывернувшись из цепкого хвата Валериана. Его внимательный взгляд черных глаз проскользил по моему лицу. Я дотронулась до его щеки, нежно погладив шрам. – Мы можем начать все сначала. Мы можем все исправить. Валериан накрыл мою руку своей, а потом, повернув голову, поцеловал внутреннюю часть моей ладони. – Я никогда не отступаю от принятых решений. И тебе советую. Не пророня ни слова больше, он толкнул двери. Там, в глубине зала, расположился испуганный Император. Его свита ахнула, а охрана, намеревавшаяся закрыть нам дорогу, пала под натиском теневых существ. Тех, с кем мы боролись под Скалами. – Всем доброго времени, дамы и господа! Эдгар – давно не виделись! Как там дела у моего папочки? Я пискнула. Этот день должен стать началом моего конца.