Глава 7

Я лежала в траве и слушала, о чём поет ветер. Мелодия была проста, а слова легки, ведь ветер пел о свободе. Потянувшись, я закинула руки за голову. Ядвига лежала рядом. После пережитых дней, Яда была изрядно вымотана, но держалась все ещё крепко. Я покосилась в сторону подруги. Интерес к происхождению Ядвиги возрастал, особенно после беседы с Полуденницей. Расспросить хотелось буквально обо всём, до чего сможет дотянуться пытливый ум. Казалось, что ещё немного и меня порвёт от любопытства, так что приходилось себя одергивать и разглядывать яркое, голубое небо, щурясь от солнечных лучей. Август подходил к концу. Чувствовалось, как господин Лето передает свои владения в прохладные руки госпожи Осени, но пока что не до конца. Не все ключики были отданы. Днем было по-прежнему жарко, но ночи становились прохладнее, и чем дальше мы шли вслед за нитью – изменения в погоде улавливались всё отчетливее. Меня это мало тревожило, больше всего я переживала именно за тётушку и Потошку – боялась, что места себе не найдут, потеряв меня и что хуже: пойдут следом. Я мысленно уповала на благоразумие тётки и просила ветер передать им благие весточки. Слышал мои просьбы ветер или нет – я не знала. Оставалось только надеяться. Я подняла ладонь. Ведущая нас нить сверкала и переливалась на солнце, напоминая созвездие из граната. Я всё еще ощущала покалывание из места, из которого она исходила, но меня это больше не пугало. – Как думаешь, как долго мы будем добираться? – негромко спросила я, стараясь не перебивать песнь ветра. – Не знаю, – так же тихо ответила Яда, – Но в наших силах поторопиться. Я с улыбкой повернулась в её сторону. – Как хорошо живется ведьмам: могут сесть на метлу и полететь куда вздумается. Ядвига хохотнула и с прищуром поймала мой взгляд. – Могу организовать только ступу, – и, запнувшись, продолжила, – Могла. Поймав перемену в настроении Ядвиги, я перевернулась на живот, облокотившись на руки. Трава щекотала нос. Летнее солнце приятно грело, но я знала, что совсем скоро оно начнет печь так, что лучше прятаться под пол, а посему совсем скоро мы должны были отправиться в путь. – На ступе летает только Баба Яга, – лениво заметила я, жмурясь от солнечного света. Впервые за долгое время на душе было спокойно. На столько, на сколько это возможно. – Вообще-то её зовут Аделаида Ягабова, – неожиданно заявила Яда. Я захихикала, но, поймав её серьезный взгляд, приподнялась на руках. – Откуда ты знаешь? Яда скорчила такую гримасу, словно оскорбилась до глубины души и возмущенно указала на собственное лицо. – Тебя ничего не смущает? До этого вопроса меня ничего не смущало. – Нет, – отрицательно замотав головой ответила я. – Как меня зовут? Пребывая в замешательстве, я медленно перевела взгляд с Ядвиги на бескрайнее голубое небо. Неужели ей так напекло? Право слово, пора уже и в путь отправляться, а то лежим под солнцепёком. Я вновь глянула на подругу. Та выжидала, посматривая на меня с недобрым прищуром. На минуту мне показалось, что я и правда что-то подзабыла, но увы, в памяти ничего каверзного не всплыло. – Отвечай! – потребовала она, и я поморщилась. – Ну, Ядвига. Та, закивав, развела руками, и шестеренки в моей голове закрутились. Имя Ядвига было так созвучно одной нехорошей ведьме, та, что живёт в избушке, да на курьих… – Чего?! – шокировано прокричала я и вскочила на ноги. – То есть ты хочешь сказать, что тебя совсем ничего не смутило за весь наш путь? Ни капельки? Верена, как так можно! – Я думала, что ты какой-нибудь маг, не знаю, та же ведьма, но никак не… – Кто? – громко спросила Яда. Я оглядела её с ног до головы. Хоть и саму Ягишну в лицо я никогда не видела, что-то внутри меня подсказывало, что Ядвига – точная копия той, о ком деревенщины предпочитали помалкивать, дабы не накликать на себя беду. Вздохнув, я задала вопрос, который не требовал ответа: – Ты её дочь что ли? Ядвига закивала и одобрительно захлопала в ладоши. – Как же долго доходят до тебя очевидные вещи, – язвительно пробормотала она и встала. – Я не понимаю, – начала было я, – Если ты дочь самой… Ну, этой… Своей матери, то зачем тебе я? Неужели ты не можешь просто попросить её отыскать моего отца и дело с концом? – У нас сложные взаимоотношения, – припечатала Яда и, наспех собрав скудные пожитки, закинула рюкзак на плечо. – На столько? – Как будто у тебя взаимоотношения с родственниками лучше, – бросила в ответ Ядвига. Я замолкла. Туше. Яда же, осознав сказанное, пробормотала: – Извини. Сказала не подумав. Принимая извинения, я кивнула головой и закинула свой рюкзак на плечо. – Нить ведет туда. Пошли. И, не дожидаясь ответа от Яды, я двинулась вперед. В голову закрались неприятные мысли. Да, мои отношения с родственниками оставляли желать лучшего. Я знала, что тётка меня любила. Где-то в глубине своей души – точно, если, конечно, эта душа у неё была. По крайней мере возмущаться мне не следовало – не оставили на улице и спасибо на этом. Растила она меня как могла, ведь своих детей у тётки не было, а потому все воспитательные меры применялись на мне впервые и Астрид точно так же, как и я, гадала, как же ко мне подступиться. Росла я, не зная бед. Как и все дружила с общей стаей таких же детей, как и я; шалила и познавала мир так, как свойственно всей детворе. В еде мне не отказывали, в ночлеге тоже, но было между мной и тёткой что-то, что держало нас на расстоянии друг от друга. Закадычными друзьями, как мне думалось, мы так и не стали. За это винить было некого – семья есть семья, а личное пространство должно быть у каждого. Что же до родного отца и матери, то всё было ясно, как беспечный день в Нави: по той или иной причине они смогли найти в себе силы, чтобы отказаться от меня, а посему, волноваться о них смысла не было. Что мне до людей, принявших решение подкинуть своё чадо куда подальше, практически на край земель? Конечно, я понимала, что причины могут быть разные, но выбор есть всегда, и они свой уже сделали. Теперь я могу сделать свой. Я украдкой поглядела на бредущую за мной Ядвигу. Спустя столь малое количество времени мне была приятна её компания, и я стала чувствовать себя более живой. Словно с глаз пала пелена, и вот я уже вижу этот мир таким, какой он есть. Безусловно, навлекать на себя гнев различных сущностей мне не хотелось, а приятную болтовню с Полудницей я могла представить только во снах, но реальность была именно таковой и сегодня я уже не могла сказать, что меня это пугает. А может, моя судьба плелась именно таким образом, может, это всё мне было предначертано? Позади себя я услышала тяжелый вздох. Обернувшись, я никого не увидела, кроме Ядвиги, что шла по другую от меня сторону. Посетовав на ветер, я тронулась дальше, вслед за нитью. Молчание длилось недолго. – Твой отец не плохой человек, – начала было Яда, а я зажмурилась, – Но и не хороший. Я не знаю, что тебе сказать. Обсуждать подобные темы мне не хотелось. – Да? – сухо спросила я, не особо интересуясь начатым диалогом. – Ну, наполовину точно, – пробормотала Ядвига, и я, устав от долгого пути, присела на покрытый мхом валун. – Его зовут Дарий, – продолжила Яда, – он полководец. Достаточно умный, смелый, первый в свите Императора. Но он успел и нагрешить. Я молча слушала, а Ядвига продолжала: – Я его не оправдываю, но если так подумать, то понимаю, почему он закинул тебя в Навь. Туда бы попросту никто не сунулся. Меня скорежило. – Не защищай его. С минуту мы стояли в молчании. Медленно дыша, я переводила взгляд с одного дерева на другое. Меня заинтересовало другое. – А мама? Яда грустно улыбнулась. – Не знаю, что с ней. Прости. Это всё, что я могу рассказать тебе. Я кивнула головой. Разговор не ладился и всё благодаря мне. Конечно, это могло показаться странным, ведь многие дети стремятся быть ближе к своим родителям, узнать их чуточку больше, а что до меня… В Нави мне было спокойно. Если интерес и подкрадывался, тайком напоминая о событиях прошлого, то исчезал так же быстро, как и появлялся. Мне казалось, что отец – где-то там, далеко-далеко, а я здесь, и нас не соединяет больше ничего, кроме… Я перевела взгляд на пританцовывающую алую нить, что сочилась из ладони. Как же странен этот мир. – А что на счет тебя? Мой голос звучал тихо, но спокойно. Ядвига, облокотившись о дерево, вопросительно на меня глянула. – А что со мной? Я улыбнулась. – Расскажи о себе. Откуда ты? Где жила? Чем занималась? Яда поерзала, словно стояла не на мягком мху, а на раскаленной сковороде Полуденницы. Помолчав с минуту, она кивнула собственным мыслям и, слегка развернувшись в мою сторону, начала: – Что же тебе рассказать… Росла я с матерью, посреди Тёмных земель, что рядом с Зеркальными скалами расположены, – Яда потерла уставшие глаза, – Ты там наверняка не была… Ты ведь нигде не была, кроме Нави, верно? Я кивнула. Ядвига вздохнула и продолжила: – Ты ведь помнишь, что наши земли расположены от края Тирийских морей до Северного побережья? Имперский круг – ближе к морю, а мой дом там, ближе к северному аванпосту. Сам же пост выставили не совсем для наблюдения за соседним Королевством, как все вокруг думают, сколько же для контроля за Тёмными землями… Хотя, конечно, не могу сказать, что у нас так опасно, – будничным тоном пробормотала Яда и пожала плечами, смотря вдаль. Я скрестила руки. Что-то мне подсказывало, что Тёмные земли не зря назвали тёмными и дело было вовсе не в отсутствии солнечного света. – Там, в самой чаще леса, располагался наш дом, – и, успев поймать мой вопрос, подтвердила, – Да-да, та самая Избушка на Курьих ножках. Заливаясь какой-то наивной детской радостью, я улыбнулась и уселась на валуне удобнее. – Огромная такая изба, самая обычная. Ну подумаешь две ноги куриные, у некоторых вон какие запросы, пол Царства в придачу и всякое такое… Отвлеклась. Матушка обучала меня сама, премудростям волшебным, да и так, по мелочи… Ступу я освоила лет в 5, но метла показалась удобнее. С Баюном мы обычно… – Подожди, – я поперхнулась воздухом и закашлялась, – Тот самый Баюн? Ядвига кивнула, словно это было само собой разумеющимся. – Да. Моя улыбка стала шире. – Так и росла, как и все дети. А потом, повзрослев, захотелось мне путешествовать. Матушка требовала остаться, да по хозяйству помогать, а меня тянуло на мир посмотреть… Так я и познакомилась с сыном Кощеевым. Я ахнула. – Сыном самого Кощея? – Ага, – как-то грустно подтвердила Яда, а глаза заволокла дымка воспоминаний. – Глупо всё это было… Казалось, что весь мир у моих ног, столь многое могу, столь многого хотела… И получилось, как получилось. Тогда-то я и осознала, что Матушка знала, знала, что этим всё обернётся. – Случилось то, из-за чего мы тут, да? В ответ молча кивнули. – Она не пыталась тебя остановить? Ядвига мотнула головой. – А я сбежала. Не вернулась, когда по грибы пошла. Знаю, что великая Аделаида Ягабова меня и не искала, но чую, что папенька-то в курсе дел навороченных, приглядывает тайком… Так и держимся. Я молча кивнула. – Уверена, что всё наладится. Ядвига слабо улыбнулась. – А сын Кощеев… Как его зовут? Та закатила глаза и недовольно брякнула: – С этим зверем ты уже знакома. Обдумав слова, я перебрала всё, что узнала на протяжении всего нашего пути. В уме всплыло имя, доселе упоминавшееся только с особой неприязнью. – Валериан что ли? Ядвига шикнула, но в подтверждение моему вопросу кивнула. Дальше мы шли молча, поглядывая то на нить, то на прогалины. Ядвига ещё больше погрузилась в собственные мысли, а на попытки её развеселить и отвлечь отмахивалась, и я поняла, что ей так надо. Надо немного времени, чтобы всё обдумать, вспомнить и вновь вернуться к насущным делам. Ошибки есть у всех, в этом и счастье идти по жизни своей дорогой, но и расплата, увы, будет соответствующей. По крайней мере, всё необходимо переживать с достоинством, идти и покуда есть возможность – исправлять то, что можно исправить. Мне думалось, что именно этим Яда и занимается, занимается уже очень долгое время. Казалось, что в поиске отца залегло нечто большее, чем необходимая от него вещица или услуга. Что-то, что даст Ядвиге успокоение, даст свободу и легкость. Мне бы хотелось, чтобы она это получила. Поймав задумчивый взгляд Ядвиги, я постаралась ободряюще улыбнуться и, завидев ответную ухмылку, повернула в другую сторону, туда, куда вела нить. Не сбавляя шаг, я задумалась над историей Яды и, обходя поваленное дерево, ощутила, как по спине, вдоль позвоночника, провели чем-то острым. Ойкнув, я поймала изумленный взгляд Яды, но мотнув головой, продолжила путь дальше. – Хочешь расскажу что-нибудь еще? – Например? – Например… – протянула Яда, – Например, как с Упырем на пару Жар-Птицу воровали. Я захихикала, представляя себе эту картину. Воображение буйствовало, и я видела, как перед глазами проносится заливающаяся смехом Ядвига, запыхавшийся от бега Упырь и кричащая во весь голос Жар-Птица. Как она кричит – я не представляла, но думалось мне, что кричала она особым набором ругательств. Так, как тётка моя прикрикивала на Потошку, особо озорничавший в новолуние. – Такое бы да под вино перчёное, – мечтательно проговорила я, а Ядвига, изменившись в лице, скинула с себя рюкзак, и, недолго покопавшись среди напиханных вещей, вынула продолговатую флягу. – Ты, должно быть, шутишь, – мягко улыбнулась я, но завидев, как по лицу Яды расползается гаденькая улыбочка, начала смеяться. – Серьезно? То есть зная, что тебя поджидает поход, полный тяжести, ты взяла с собой вино? Откуда оно вообще у тебя? Ядвига, улыбнувшись ещё шире, развела руками. – Это на случай стресса. И я подумала, идём мы довольно долго, столько болтовни пережили, косточки всем перемыли, что может мы… У всех должен быть выходной! Я хохотала. – Это очень плохая идея. Мы в лесу, пару часов назад сошли с невидимой тропы, за нами оборотни охотились, на минуточку! – Это всё позади, – махнула рукой Яда, и я, переняв её легкий дух, пожала плечами. Мы расположились в тени старого, крупного дуба. По краям нас укрывали кусты облепихи и создавалось ощущение, что мы сидим в укромном месте, там, где существуем только мы двое и больше никого. Солнце уже не стояло в вышине, радуя всех своими ласковыми лучами, а клонилось к вечеру, а посему, приятное тепло окутывало нас, словно одеяло, а летний ветер не давал жаре настояться. Я скинула с себя сапоги, носки, и размяла ноги. Они гудели, но уже не так сильно, и я чувствовала, что уже привыкла к долгой, монотонной ходьбе. Ядвига последовала моему примеру и теперь мы сидели, забавно болтая ногами посреди травы, ощущая, как та щекочет наши стопы. – Упыря того зовут Алексей. Славный был парень. Улыбка спала с моего лица, но прежде, чем я успела посочувствовать, Яда продолжила: – То есть, он до сих славный. Просто посмертно. Упыри, знаешь ли, за живых не очень считаются, – и, открыв с громким хлопком флягу, Яда отпила немного вина, – Он даже с Полуденницей хороводы на Масленицу водил, на столько дружелюбный парень. На, держи. Ядвига передала мне флягу и потянулась, словно кот, нежившийся на крылечке под самым солнцем. – Жар-Птица ему была очень нужна. На свадьбе своего брата он возьми, да ляпни, что, дескать, знает где её отыскать, а его и затюкали: неси, говорят, коль знаешь. Как понимаешь, Алексей по глупости ляпнул, ничего он и не знал, а нести надо было, иначе уважать перестанут. Я отпила вино и, ощутив, как становится теплее, поддакнула: – Негоже, негоже. Ядвига закивала. – А куда Алексею идти, куда искать? Пришло ему на ум, что я уж точно владею информацией. Явился по утру, стал просить, зазывать, а я как ляпну – согласна, но три пера Жар-Птицы мои. Алексей согласился. Так и отправились по свету её искать. – Вот и надо тебе это было, – пробормотала я, не переставая улыбаться. – Не так долго и искали, чуяло моё сердце, где Огненная наша находится. – И где же она была? Ядвига засмеялась, стало быть, вспомнила, где они её обнаружили. – Три амбала её в клетку заточили, да на Купалу хотели кому-то подарить. Тащили её не скрываясь, а она криком заливалась. Мерзким таким, кричала, что всех сожрёт, на мясо пустит… Я громко засмеялась, заваливаясь на бок. Флягу вовремя подхватили из моих рук. – Я думала она сказочная птица, а тут такие ругательства! Ядвига, смеясь, кивнула. – Сказочная, скажешь тоже! От сказочного там одни угрозы. – А что было дальше? – Ну, смекнули мы с Алексеем, что нам еще причитаться будет от спасения задницы пернатой, да и расправились мы с ворами недоделанными. Чай, не трудно, а Алексею еще на завтрак, обед, да ужин осталось. Тут уже от смеха выступили слёзы, и я крепко держалась за живот, пытаясь не задохнуться. – Бедолаги! А три пера свои получила в итоге? – А то, смотри! Ядвига вытащила из рюкзака маленькую коробочку и протянула мне. Там, на мягкой бархатной обивке лежали золотистые перья. Они мерцали, а узоры завлекали взгляд. Я восторженно выдохнула. – Красота какая! – Не то слово! А еще, как-то раз… Спустя пару часов мы сладко посапывали, привалившись к друг дружке. Вино было крепким, а сказы Яды поражали воображение, и когда вино начало брать свое, мы решили немного вздремнуть. Спрятав алую нить, Яда обвела дугой наш маленький круг, в котором мы расположились. Наложив охранные чары, мы умыкнули в мир Морфея. Шелест листьев убаюкивал и лес словно замер, стараясь не будить двух странниц. Снился мне самобытный сон. Словно я стояла посреди холодного, каменного зала и смотрела ввысь, туда, где встречались своды потолка, образуя выход к небу. Я знала, что вокруг не было ни единой души, ни намёка на теплоту души и саму жизнь, что так бьётся в каждом человеке. Я знала и одновременно с этим ощущала что-то постороннее, что-то, что стояло позади меня и выжидало. – Мы скоро встретимся, дитя Зари, – шептало нечто, и я чувствовала, как мороз острыми коготками дотрагивается до меня. Я судорожно дышала и, решившись узнать, кто со мной разговаривает, резко обернулась, но всё, что я успела заметить – посмеивающиеся глаза, светящиеся изнутри холодным золотом. Проснулась я так же быстро, как заснула. Яда бодрствовала, что-то высматривая вдали, за кустами, что так вежливо скрывали нас от посторонних глаз. Закат алым маревом раскрашивал небо, и я понимала, что пора снова отправляться в путь. – Что-то не так? Ядвига, дернувшись, хотела было подойти ко мне, но этот порыв закончился так же быстро, как и начался. Она снова перевела взгляд на что-то в лесу и нахмурилась. Заметив это, я встала, наспех надела сапоги и накинула лямку рюкзака на плечо, боясь сделать что-то большее. Ядвига же молчала. Высматривая что-то в глубине леса, она напряглась и окаменела, словно статуя. На кончиках её пальцев зажглись огоньки, и я поняла, что дело попахивает чем-то жареным. Медленно привстав со своего временного привала, я подошла к Ядвиге и коснулась её руки. Та же, не переводя взгляда, зашептала: – За нами что-то идёт. Ты чувствуешь? Я отрицательно покачала головой и устремила свой взгляд туда, куда смотрела Ядвига, ища взглядом что-то, на чём она сфокусировалась. – Что-то опасное, – Яда втянула воздух носом, – Но оно побаивается. Держится на расстоянии. – Боится? Нас? Ядвига кивнула. Я фыркнула. Хоть что-то нас страшилось в этих лесах. – Тогда что ему надо? Яда повела головой, словно прислушивалась к шепчущемуся вокруг нас ветру. – Догадки есть, но даваться будем с боем. Пошли.