Глава 8

– И что мы тут делаем? Я ковыряла носком сапога небольшую ямку, образовавшуюся посреди площади, мощеной булыжниками. В ярком свете фонарей город, в который мы прибыли ближе к позднему вечеру, покрывался пятнистыми тенями, что незатейливо перескакивали с одной стены на другую, привлекая моё внимание. Конечно, больше теней меня интересовали магические камни, которые местные маги заряжали солнечным светом каждое солнцестояние, и нет-нет, да проскальзывала мысль залезть на один такой фонарь и в качестве комплимента от города заполучить камешек себе. Я косо поглядывала на Ядвигу, подумывая, одобрила бы она такое действие, али нет. – Так, забежим за одной мелочью и пойдем дальше, – задумчиво ответила Яда, рассматривая витрины местных магазинчиков. Многие лавки уже были закрыты. Неподалеку, хозяин цветочной лавки, медленно закрывал ставнями окна. Я не догадывалась, что же Ядвига хочет найти в столь поздний час, но молчала, чувствуя, что она тут не впервые. Я плелась за ней, беззаботно рассматривая всё, что попадалось мне по пути: вот узкие улочки, убегающие вдаль среди незнакомых мне домов; вот растянутые над головами веревки с вещами, которые высохли как пару дней назад и скоро вновь намокнут, так как тучи над нашими головами сгущались всё стремительнее; вот длинной лентой тянется череда магазинов, где каждая витрина и дверь разукрашены на свой лад и цвет. Изредка сновали люди, но даже так было шумно – гораздо шумнее, чем в Нави и деревне, в которой мы пытались остановиться на ночлег. – Вот тут. Постоишь здесь? Я удивленно глянула на Яду и перевела взгляд на вывеску. Вывеска гласила: «Всё для чаепития». – Не задавай вопросы. Я примирительно подняла руки вверх, намекая, что их и не было. Не в ту сторону котелок варит. – Только давай быстро, – попросила я, не желая оставаться одной в столь поздний час. Ядвига, кивнув, оглядела площадь и юркнула в лавку, оставив меня на съедение взглядами местных жителей и молчаливых домов. Конечно, последнее время нас сильно потрепало. Рубашки мы успели отстирать по пути сюда, в маленьком озерце, но вода не очень помогла засохшим пятнам крови на моих рукавах. Поэтому, я становилась интересным объектом для всех слухов. Мне помнилось, что мы планировали не светиться, идти тихо и аккуратно, но, честно говоря, у меня было стойкое ощущение, что кто-то сделал на нас ставку и сейчас с любопытством наблюдает, сколько мы ещё продержимся и куда именно забредет наша нелёгкая дорога. Я покачалась на своих каблуках, попутно разглядывая лица прохожих. Мой взгляд, словно мазок кисти, прошелся по всем заинтересованным мною горожанам и вернулся к витрине лавки, куда умыкнула Ядвига. «Ядвига» – подумала я, словно пробуя на вкус имя новоиспеченной подруги. И как я раньше не замечала, как созвучно её имя собственной матери! Обернувшись в сторону лавки, я украдкой заглянула внутрь, рассматривая сквозь разукрашенное окно убранство магазина. Всё было в самых обычных традициях: на полках стояли горшочки с разноцветными травами, а под потолок были подвешены гроздья засушенных ягод со всякими веточками. К веточкам были приплетены алые ленты. Прилавки были завалены различными чайничками, расписанными на любой вкус – от выжженных голубых гвоздик до хрустальных комплектов, что заигрывающее мерцали под тусклый свет освещающих лавку огоньков. Яда стояла в глубине, о чем-то беседуя с хозяйкой магазина. Я не могла узнать, о чем говорят эти двое, но понимала тон беседы – Ядвигу что-то явно волновало, и в ответ на весь её монолог хозяйка только лишь удрученно кивала. На миг Яда замолчала и обернулась, поглядев на меня. Я не успела отвести свой любопытный нос, но заметила, какими встревоженными были её глаза. Резко развернувшись, я оперлась спиной о витрину и принялась рассматривать собственные ногти, словно отродясь их не видела. Зазвенели колокольчики, что висели над входной дверью. Ядвига, выйдя из лавки, подошла ко мне и протянула флягу, доверху наполненную водой. – Держи, шпионка. Я, улыбнувшись, приняла из её рук воду и, немного отпив, осознала, что это была вовсе не вода. – Что это? – спросила я, поведя флягой у себя перед носом. Пахло вербеной. – Так, – пожав плечами, буркнула Яда, – Для защиты. Мне стало тепло. Вода, замешанная на вербене, оказалась вкусной и согревающей. – Спасибо. На ночлег мы остановились в местной таверне. Всё как обычно: на первом этаже была маленькая, но вместительная закусочная, на втором и третьем этажах располагались спальные комнаты. Поселившись друг напротив друга и согласовав встречу вечером, чтобы пойти на ужин, я забрела в комнату, кинула свой рюкзак в угол, и, заперев за собой дверь, плюхнулась на кровать, только сейчас ощутив, как ноет каждая мышца в моём теле. В сон клонило беспощадно, и, зная, что до вечера еще есть несколько часов, я позволила себе спокойно уснуть, зная, что, если что, меня разбудит Яда беспокойным стуком в дверь. Разбудил меня действительно стук. Спросонья я поплелась открывать дверь, но, не успев взяться за ручку, осознала, что в комнате темно, а за дверью стоит мёртвая тишина. Потерев глаза, я оглядела комнату и с волнением осознала, что уже глубокая ночь, а значит, я всё проспала. Хотелось рвануть к Яде, объясниться, но мысль о том, что скорее всего она уже спит, сбила с меня спесь, и я поплелась обратно к кровати. По крайней мере, я смогу объясниться утром. Намереваясь упасть обратно, я снова услышала стук. Стучали тихо, по три раза, словно прислушиваясь, есть ли кто в комнате. На меня накатил липкий ужас. Если стучали не в дверь, то куда? Я медленно осмотрелась, на столько, на сколько позволяла темнота. Заливающий комнату лунный свет услужливо помогал в осмотре, и я, не приметив ничего необычного, немного успокоилась. Мне подумалось, что это была ветка. Да, точно, ветка! Ведь как иначе объяснить происхождение звука? Мне захотелось умыться холодной водой. Пару раз вздохнув и выдохнув, я поплелась в ванную, но моё спокойствие длилось недолго, ведь от того, что я увидела, я ужаснулась. В окно смотрела пара глаз. Не зная, как поступить, я молчала и не двигалась, надеясь, что меня не заметили. Существо по ту сторону окна тоже молчало, и мы оба представляли собой каменные изваяния. Я боялась произнести хоть слово, а то, что было за окном, по всей видимости, так же не знало, что предпринять. На секунду промелькнула мысль, что это может быть наш новый преследователь, но от неё я быстро отмахнулась, ведь если бы это действительно был он, то окно было бы уже выбито, и вряд ли бы он был так вежлив. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я медленно, на негнущихся ногах подползла к окну и открыла его. Моя теория подтверждалась. Из темноты на меня всё так же изучающе смотрели два желтых глаза, вытянутых и наблюдательных. Цепляясь за силуэт, я поняла, что гость был высоким, слишком высоким, потому что, по крайней мере, я еще не знала ни одного человека подобного роста, способного стучать в окно третьего этажа. Я почувствовала, как с улицы повеяло приятной прохладой, а в воздухе повисла предгрозовая тяжесть. Я начала первая. – Могу чем-то помочь? Мой голос больше походил на захудалый писк мыши, и, прокашлявшись, я попробовала начать заново: – То есть… – Не думал, что кто-то ответит, – прошелестело существо и положило свою длинную ладонь на раму, цепляясь когтями за цветущую на стене лозу. Я постаралась унять дрожь, пробравшую меня до костей. Выходило слабо. – Кто ты? Существо причмокнуло, и, медленно моргнув, ответило: – Я не помню. Я с интересом выглянуло в окно, всматриваясь в лицо незнакомца. – К добру или к худу? Гость вяло повел плечами и пробубнил: – К добру, полагаю. По крайней мере существо не было одноглазым, а значит, не Лихо, а значит – всё лучше, чем Лихо! Кивнув собственным мыслям, я посмотрела на противоположные от нас дома, стоящие по соседству. В окошках было темно. Луна, заливаясь беззвучным хохотом, разукрашивала своим тонким, нежным светом всё, на что падал её взгляд. Звезды заигрывающее подмигивали. Я прищурилась и глянула на гостя. Тот был высоким, серым и неестественно худым. Впалые глаза устало смотрели на меня. – Тебе нужна помощь? Существо меланхолично мотнуло головой. – Поговори со мной. Его голос был тихим и печальным. Мне стало неловко, и мне подумалось, раз сон прерван и спать мне больше не хочется, я вполне могу составить компанию этому невиданному мне ранее существу. – Хорошо, – я кивнула и залезла на подоконник, под, как показалось мне, удивленный взгляд гостя, – О чем ты хочешь поговорить? Незнакомец задумчиво почесал подбородок. – Что ты сегодня видела? Я вздохнула, сосредоточенно уставившись на крепкие стволы деревьев, окружающих нас. – Я видела глухую чащу леса. Невиданные ранее тропы, багровые холмы и каменные ущелья. – Расскажи поподробнее, – шептало существо, завороженно вслушиваясь, – Что именно ты видела? Я потерла нос и постаралась вспомнить более детально всё, за что цеплялся мой взгляд. – Вблизи города леса тяжелые, но проходимые. Там растут многовековые дубы и ели, а аромат от лесной чащи стоит такой терпкий, что дышать хочется полной грудью, запоминая все запахи. Темные корни деревьев уходят под самую землю, ступая по ней, чувствуешь, как под ногами они разрастаются, словно паутинка, вгрызаясь в самые недра земли. Листья запевают свои песни, вторя ветру, и кажется, что тебе что-то увлеченно рассказывают. Я думаю, если остановиться и прислушаться, ты сможешь услышать целый сказ о том, как им живётся. Услышать новости, а может, сплетни, услышать песню. Каменные ущелья поодаль от главных ворот пугают своей остротой. Камни отёсаны так, что каждая сторона имеет ровную, гладкую поверхность, встречаясь с соседствующей остротой граней. Поскользнуться там – и уповай на чудо. А Скалы… Я сосредоточенно рассказывала всё, что видела, стараясь не упустить детали. О том, что чувствовала, какие цветы видела, да травы, а когда начала учить правильной варке чая, существо подняло вверх ладонь, останавливая мой безудержный словесный поток. Я запнулась и замолчала. – А смеяться? – Что смеяться? – не поняла я. Существо поводило губами, словно не зная, как подступиться к вопросу. – Какого это смеяться? Я оторопела. И как объяснить это представителю нечисти? Я откинула голову назад, всматриваясь в ночной небосвод. Гроза неожиданно отступила и теперь было тихо и по ночному светло. – Смеяться… Это как всплеск, как искорка, что возникает в человеке и разгорается, принося одну лишь радость и долгожданное спокойствие. Искренний, чистый смех – как возможность расслабиться, набрать в грудь побольше воздуха и разразиться счастьем, переполняющего тебя. Смех, наверное, одна из самых замечательных вещей, что существует. Неужели ты никогда не смеялся? Ночной гость как-то отстранённо покачал головой. Меня охватила печаль. – А друзья? У тебя есть друзья? Гость снова отрицательно кивнул. Я задумалась. Неужели у такого странника, как он, совсем не было никого-никого, с кем можно было бы поболтать? Выпить чаю? Интересно, такие существа, как он, пьют чай? Едят пирожки? В голове огненной птицей промелькнула идея. – А как тебя зовут? Нечисть пожала плечами и моргнула. На пару секунд стало темнее, но только до того, как существо вновь открыло глаза. Мне подумалось, что он мог подрабатывать путеводителем и нехило освещать путь во тьме, путникам, что задержались и шли по тёмным тропам. – Тогда я буду звать тебя… Арсений! – Арсений… – прошелестел гость и, снова почесав подбородок, согласно кивнул. – Послушай, Сеня, – начала было я, а идея мне казалась всё более и более замечательной, – У меня там, в Нави, тётка живет, да не одна, а с Потошкой – местным чёртом. Ты, быть может, к ним пойдешь? Отчего-то уверена, что Астрид найдет куда тебя припахать, а Потошка станет тебе другом. Мне кажется, вы одной крови. Я дружелюбно улыбнулась. На столько дружелюбно, на сколько могла, ведь мой опыт общения с нечистью только набирал свои обороты. – Тётушка Астрид… интересная. Необычная такая. Добродушная, весёлая. Обязательно научит тебя смеяться! «Или работать на благо общественности» – пронеслось в голове, но я откинула эту мысль куда подальше. Уж это знать Сеньке было необязательно. – Ты таскаешься по городу, как неприкаянная душа. Быть может, там тебе будет веселее? Арсений, как я его теперь величала, снова пожал плечами и пробасил: – А если нет? Дружелюбная улыбка сменилась печальной. – А если нет, то всегда можно встать и уйти. Никто насильно тебя держать не станет. Ночной гость, явно раздумывая над моими словами, кивнул. Посмотрев на меня немигающим взглядом, он хотел было что-то сказать, но потом, завидев голубую ленточку в моих волосах, растянулся в улыбке. – Полудница, да? Давно её не видел, – и, не церемонясь, длинным когтем приподнял мою косу, стараясь рассмотреть ленту более детально. – Быть может, вполне можно сказать, что вы с ней дружите? – Мы два вечных странника, – вздохнув, ответил Сеня, и я вспомнила, как Полуденница бродила по невидимым тропам, как навязывала разговор и радовалась, что на неё обратили внимание. Быть может, некоторым существам это жизненно необходимо? Как и всем остальным – общение, поддержка, да теплым августовским вечером выпить вместе чаю с булочкой… – Я доверяю тебе, – заявил Арсений. – Мне приятно, – улыбнулась я и продолжила, – А почему? – Если Полудница со своей сковородой тебя выделила, то значит, что тебе можно верить. Мне подумалось, что это было слабым аргументом, да и насквозь хорошим человеком я себя не считала, но раз уже это помогло в принятии решения идти по моим советам или нет, спорить я не стала. Более того, я смекнула, что ленточку стоило бы приберечь, а то мало ли с кем еще беседы водить буду. – Спасибо, Сеня, – улыбаясь, ответила я. Тот же, моргнув, медленно, словно растягивая, произнес: – Арррр…Се…Ниий… Арсений… Се-ня…Сеня… – Тебе нравится? – Конечно. Ведь теперь у меня есть имя. Отчего-то на душе разлилось непонятное мне ранее чувство теплоты и заботы. Новоиспеченный Арсений выглядел жалостливо и мне было неведомо, какого это: когда тебя не слышат и даже не стремятся услышать. Мне казалось, что отправить его к тётке было хорошим решением, зная, что Астрид подобных гостей не боится, да и сам Арсений агрессивным мне не казался. В глубине души я надеялась, что я приняла верное решение. Ночь близилась к утру. С Арсениям я успела обсудить всё, что со мной произошло, а также попросила передать весточку Астрид и Потошке, что со мной всё в порядке и искать меня не надо. Конечно, если сам Сеня и правда собирался к ним отправиться. Арсений же, клятвенно пообещав всё доложить и пойти по указанному мною пути, поделился своими переживаниями по поводу собственной жизни, а также предполагаемой смерти, поведал о том, что видел сам и настоятельно порекомендовал не верить Лихо, даже если тот дружелюбен и предлагает испить настойку от Полоза. Я кивала, уточняла, снова кивала и сама не заметила, как в свои права вступал рассвет. Тогда мне показалось, что дневное время Арсений не шибко жалует, а посему нам пришлось прощаться, обещая, что мы вновь обязательно встретимся. Уходил Арсений неспеша, огибая ветви деревьев. Уже вдали я заметила, как он вскарабкался на крышу одного из домов, через неё перепрыгнул и сгинул в предрассветных сумерках. Пора было и мне честь знать. Утром меня разбудил торопливый стук в дверь. На секунду мне показалось, что вернулся Арсений, но приподнявшись на руках и увидев, как солнечные лучи заливают комнатку, я поняла, что это был далеко не он. Всеми правдами и не правдами я стащила себя с кровати, и, потирая сонные глаза, заковыляла ко входной двери. Стуки продолжались. – Сейчас, сейчас! – пробормотала я, стараясь управиться с задвижкой. Когда дело было сделано, дверь распахнулась и на пороге показалась Ядвига. Она была бодра, свежа и, хотелось бы сказать, весела, но строгий взгляд её глаз говорил об обратном. – Ну ты и засоня, – недовольно буркнула Яда, протаскиваясь вглубь комнаты. С собой она несла свой рюкзак и переброшенные через руку вещи. Я неспешно закрыла за ней дверь и, недолго думая, задвинула щеколду обратно. – Так, давай, иди умойся, помойся, переоденься. Завтрак начался, после него и выдвинемся. Я согласно кивала. Мне, всё такой же спящей, всучили в руки ком вещей и чуть ли не пинком отправили в ванную комнату. Пусть я и была сонной, но я успела отметить, что под глазами Ядвиги пропали те жуткие темные синяки, и сама она выглядела не хуже, чем в первый день нашей встречи. – Давай, давай, пошевеливайся! Ванная уже была набрана. Я наспех скинула с себя одежду, залезла в воду и распахнула глаза. Вода была холодной. Я расплела косу и закинула ленту на груду своих вещей, неаккуратно сложенную около ванной. Мурашки пробежались по всему телу и я, желая вылезти из воды поскорее, наспех окунулась и принялась намыливать волосы душистым мылом. В целом, я думаю, моей скорости мог позавидовать кто угодно, кто хоть раз куда-то торопился. Наскоро вымывшись, я вылезла из ванной и принялась закутываться в полотенце, попутно осматривая, что же мне так услужливо всучила в руки Ядвига. А посмотреть было на что: уж не знаю, как она успела отыскать нам новую одежду, но в моих руках находились новые брюки из плотной темной ткани, такая же чёрная рубаха с красным орнаментом и такая же безрукавная туника. Я быстро оделась, промокнула полотенцем волосы, и, не зная куда деть ленту, повязала её на левое запястье, запрятав под рукав. Таким же скорым движениям я нащупала на шее ожерелье и, убедившись, что оно так же скрыто, собрала свои вещи, вышла из ванной комнаты и засунула их в рюкзак. Сапоги я натягивала уже на ходу, вылетая из номера. Сначала криво натянула носки, а потом уже высокие сапоги принялись испытывать на прочность мои нервы. К завтраку я спустилась красиво: с мокрыми волосами, бешеным взглядом и запыхавшись. Найдя взглядом Ядвигу, я молча села за стол рядом с ней. – Ну хоть на человека стала похожа, – с улыбкой начала Ядвига, а я скептически себя осмотрела. – А на кого была похожа раньше? Ядвига пожала плечами и зачерпнула манную кашу ложкой. – На утопленницу, которую пытались утопить, но она слишком сильно боролась за жизнь. – Я и сейчас на неё смахиваю, – буркнула я, откидывая свои длинные волосы назад. Передо мной поставили тарелку с такой же кашей, кружку с чаем я наливное красное яблоко. Поблагодарив хозяйку гостиницы, я, ощущая дикий голод, накинулась на кашу. Уже доедая, в зал зашли четверо крупных мужчин и что-то мне подсказывало, что они были охотниками. Сложив лук со стрелами у входа, те, посмеиваясь, обсуждали, какая дивная получится охота, и я заметила, как Яда обратилась вслух. – Поймаем его сегодня, ой поймаем! – смеялся самый взрослый среди них, и я, жуя, начала их разглядывать. Двое из них были молодыми. Наверное, моего возраста. Кучерявые, поджарые, облаченные в охотничье снаряжение. Третий был седым, но таким же крепким, а его рот украшал уже давно заживший шрам. Четвертый же посмеивался, приглаживая свою рыжую бороду, да вторил: – Поймаем, Василий! Негоже по нашим улицам нечисти гулять! Я поперхнулась кашей. Мужчины, обратив на меня внимание, замолкли, а я, словно извинясь, мотнула головой и прокашлялась. Я заволновалась. Неужто они говорили об Арсении? Мужчины, быстро потеряв интерес ко мне интерес, вернулись к своему обсуждению. – Говорят, он огромен, но мы справимся. Везде в округе расставлены капканы, далеко не уйдет, гадёныш, – самоуверенно восклицал молодой юноша. Неожиданно я почувствовала толчок в бок, и, повернув голову, увидела вопросительный взгляд Ядвиги. Я отрицательно покачала головой. – Таких волков мы еще не видели, – басил среди них седой мужчина, и я заметила, что глаза Яды округлились. Она перевела свой взгляд на мой пояс. Я же, не забыв и о кинжале, всё так же подвесила его на ремень, что меня опоясывал. – Что? – прошептала я. – Нам надо уходить. Чем быстрее, тем лучше. Мы наспех доели, сердечно поблагодарили хозяйку, что приютила нас и вылетели на улицу, под изумленные взгляды прохожих. До главных ворот, что вели из города, оставалось немного, и мы, переходя на быстрый шаг, огибали улицу за улицей, и я уже не рассматривала город, опасаясь, что запнусь. – Ты когда кинжал этот брала точно никого не видела? – запыхаясь, спрашивала Яда, когда мы подходили к посту охраны. Я перекинула рюкзак на другое плечо. – Нет. С ним что-то не так? Ядвига закивала, а я спросила: – Может я его просто выброшу? – Нельзя. Торопясь, мы выбежали за городские ворота и устремились по прокатанной телегами дороге в лес, туда, где никто не увидит нашу нить. – Почему нельзя? Ядвига, обернувшись, что-то увлечённо высматривала за нашими спинами. – Потому что они подобное воровство не прощают. Я истерично взвизгнула. – Кто они? Я что, воровка? Мы спустились от дороги вниз, в лесную чащу. Лес же принял нас в свои объятия как родных, словно и не прощались раньше. Ядвига торопилась и по её сосредоточенному лицу я поняла, что она что-то обдумывала. Не успев задать вопрос, та резко развернулась и припечатала: – Поймаем на живца. Мне это предложение не понравилось. – Только не говори, что этим самым живцом буду я… Ядвига, хищно улыбнувшись, кивнула. Манная каша, съеденная совсем недавно, запросилась обратно.