Глава 9

– Ну вот, не буди Лихо, пока оно тихо, – недовольно бурчала я, пробираясь через кустистые ветви, что так рьяно пытались отхлестать мои щёки. Кипа папоротников перекрывала тропы, и я гадала, куда же ступаю. Ядвига повернула в другую сторону, и мы разошлись, каждая своей дорогой. Договорившись держать один темп, мы шли в параллель друг от друга, и я надеялась, что мы не заплутаем, потому что мне было неведомо, как найти друг друга вновь в этой необъятной глуши. Покривлю душой, если скажу, что страшно мне не было, было, да и ещё как, но теперь страх воспринимался несколько иначе. Так, словно это была рутина, то, что сопровождало наш путь изо дня в день. Я тихо дышала, стараясь слушать всё, что происходит вокруг меня. Но лес жил своей обычной жизнью, и я не замечала посторонних шорохов. Что уж говорить, войдя в чащу я и вовсе потеряла чувство опасности. Вокруг было всё настолько родное, что город со своими каменными стенами казался чужеродным. Обойдя небольшой овраг, я запрыгнула на поваленное дерево и, разведя руки в сторону, прошла по нему вперед, держа баланс. Дойдя до конца, я спрыгнула, поправив лямку рюкзака на плече. Лес был глубоким, солнечным и, как мне казалось, добродушным. Изредка оглядываясь, я старалась выцепить взглядом хоть что-то, что просигнализирует мне о чем-то нехорошем, но всё было до мерзости чудесно и наконец, меня это стало настораживать. Мне хотелось, чтобы преследователь проявил себя как можно раньше, чтобы мы с этим уже расправились и пошли своей дорогой дальше. Безусловно, мне оставалось только гадать, что же предпримет Ядвига, но меня бы удовлетворил и обычный диалог. Ну, мол, так нельзя, что это такое, верните мне моё оружие! Правда, что-то мне подсказывало, что моим желаниям не суждено было сбыться. «Ядвига говорила, что воровство не прощается. Но разве я воровка?» – кружилось в моей голове неугомонной вороной. Мысль о найденном кинжале нервировала. Не сбиваясь с пути, я вынула оружие, рассматривая его так, словно вижу впервые. Кинжал был лёгким и удобно лежал в ладони. Его рукоятка была обмотана тонкими, длинными лоскутами кожи, а конец рукояти венчало незатейливое украшение. Казалось, это была мордочка совы, обмотанная ниточкой с бусинками. Лезвие было украшено незнакомыми мне символами, и я подумала, что это были какие-нибудь руны. Возможно, волшебные. Отчего им не быть волшебным? Я хмыкнула. Перекинув кинжал в другую руку, я отметила, на сколько он был удобен в хватке и поняла, что после той стычки с оборотнями, по большей то части, никогда я его и не использовала. Да и зачем мне это? Может, всё же получится вернуть предмет без драк и ссор? Я ведь для защиты его взяла, не украла, а нашла, что же теперь получается, теперь виновна? Внезапный порыв ветра толкнул меня в спину, а верхушки деревьев начали покачиваться, словно осуждая меня за собственные размышления. Ну и пожалуйста! Я шла и вдыхала ароматы хвои. Я уже стала гадать, сколько же времени потребуется потратить на поимку таинственного преследователя, что начала в уме перебирать всё, что узнала за последние дни. Мне казалось, что мы прошли столь малый путь, а оглядываясь назад, я поняла, что мы отдалились от родной Нави на достаточно большое расстояние, а пройденные дни складывались в неделю, а то и больше. Я вспоминала Сеньку и надеялась, что его путь складывается просто, хотя, если посмотреть с другой стороны – что станется с высоким существом, кто явно боролся с собственной меланхолией? Наверное, его можно было только больше вымотать разговорами о всякой печальной бессмыслице, иных вариантов я не видела. Тут я неожиданно вспомнила и сон, что видела под старым дубом. Интересно, значил ли он хоть что-то? И как понять, «дитя Зари»? Пнув ногой камешек, я чуть сошла с тропы, огибая росянку. Само растение было безопасно для человека, но само по себе оно мне не очень нравилось, а посему я старалась к нему даже не приближаться. Были у меня растения, которые я недолюбливала. А время шло. Рядом по-прежнему не было видно никого, кто бы мог мне угрожать. Я вглядывалась туда, где, по моему мнению, шагала Ядвига. Той так же было не разглядеть. Ситуация начала было меня напрягать, ведь потеряться в лесу – не то же самое, что в деревне, иль в городе, лес – место путанное. На секунду мне захотелось позвать Яду, услышать в ответ что-то саркастическое, но меня отвлек яркий свет, пробивавшийся из-за ветвей елей, что росли впереди меня. Я удивилась, а потом, аккуратно нагибаясь от острых иголок, пошла вперед, щурясь от слепящего меня сияния. Мой путь не занял много времени. Наконец, пробравшись сквозь деревья, я уставилась на залитую ярким солнцем поляну. Меня это очень удивило. Вся поляна была заполонена желтыми тюльпанами, но пахло чем-то дурным, чем-то тухлым и сырым. Оглядев полянку, я не заметила ничего, что могло исторгать подобный аромат. Но дальше, в самом же центре этого местечка, стояла небольшая изба, сотворенная из белого дерева. Крышу покрывала золотая черепица, и всё это так завлекало, что закрались сомнения: что-то здесь было нечисто. Что-то неестественное, но что именно меня смущало – я пока что не понимала. Я стояла, не зная, что и предпринять. Идти непрошенным гостем в дом не хотелось, да и зачем? Ещё неизвестно было, кто хуже – хозяин или преследователь, который, судя по всему, не очень-то меня и преследовал. Ползти мимо дома – значило навлечь на себя непрошенное внимание, а это было сродни походу в гости. И что мне тогда оставалось? Я неуверенно посмотрела налево, а потом и направо. Мне казалось, что лучшим решением было отступить, вернуться под ветви ели, проползти назад и обойти полянку, молясь, что не встречусь с хозяином где-то в чаще. Окрикнуть Ядвигу хотелось всё сильнее и я, решившись, резво повернула назад, но уползти под ель не дала мне рука, тяжелым камнем упавшая на плечо. Я вскрикнула. Обернувшись, я увидела, что на меня так же испуганно смотрят два голубых, словно озёрца, глаза. Глаза же принадлежали миловидной девушке, юной и, как мне казалось, светлой, словно ни одно грязное слово или дело никогда её не касались. Белоснежные волосы её были заплетены в две косы, а на голове покоился венок из сабельника болотного. Я посчитала это странным выбором, но о вкусах, как говорила тётка, грамотные люди не толкуют. Была ли я грамотной – не знаю, но мой скептический взгляд нет-нет, да задержался на венке. Девица это заметила. – Он от болезней разных лечит, – промямлила та, как бы оправдываясь за свой головной убор. Я махнула рукой. – Извините меня, мне просто еще не… – Ничего, ничего, – перебила меня незнакомка, и, робко оглядываясь, спросила, – Мне кажется, это вас там ждут. Меня? Удивленно распахнув глаза, я перевела взгляд с белокурого создания на дом. – Кто ждет? – и, не дожидаясь ответа, продолжила, – Случаем не… Меня настораживала мысль о том, что в доме могла находиться Ядвига и с ней произошло что-то донельзя неприятное. При этом же, я очень сомневалась, что Яду можно было затащить против её воли хоть куда-то. Да и она быстрее бы дала о себе знать, чем просила хрупкую незнакомку пойти мне на встречу, да привести в дом. – Да, да, правильно, – спешно закивала собеседница и, мягко взяв меня за локоть, потянула за собой, – Пойдемте, очень просит, чтобы вы пришли… Я, пребывая в растерянности, позволила вести себя вперед, но что-то неугомонное билось в груди, намекая, что дело пахнет тухлым. Страха за подругу не было. Мысль о том, что кто-кто, а Ядвига явно не даст себя в обиду и сама никого за мной не пошлет, отрезвляла, и я по-новому посмотрела на ведущую меня девицу. Было в ней что-то неправильное, как и во всём, что нас окружало, что-то, что я всё никак не могла уловить…, хотелось беситься от непонимания, и я напрягала свой ум, пытаясь отыскать ответы на еще не заданные вопросы. – Подождите, – я попыталась вырвать руку, но ощутила, как хватка усилилась. Мне это крайне не понравилось. Я попыталась вырваться, но ладонь, расположенная на моей руке, еще сильнее сжала локоть, и я охнула. Сила незнакомки была несоразмерна её внешности и теперь чувство опасности кричало, молило, чтобы я искала пути отхода. На миг мне показалось, что мои ноги намокли. Я перевела взгляд на траву, но не заметила ни малейшего намёка на воду. – Ждут, ждут, – шептала девица, а я, уже не боясь показаться грубой, старательно вырывалась прочь с поляны. – Яда! – кричала я во весь голос, – Ядвига! Помоги мне! Паника нарастала. Хотелось кричать и кричать, потому что сил рваться назад уже не было. Руки и ноги что-то сковывало, что-то тягучее, облепившее меня со всех сторон. Мне было неважно, кто мог меня услышать кроме боевой подруги, сейчас хотелось жить и жить непременно за чертой этой странной поляны. – Ядвига! Ну, где же ты! Помогите! Мой голос тонул в водовороте эхо и казалось, что дальше поляны он не проходил. Теперь мне стало по-настоящему страшно и жуть накатила именно тогда, когда я поняла, что было нет так. Я чувствовала, как рубаха и туника липнут к телу, так, словно мы не по залитому солнцем полю тащимся, а переплываем самое настоящее болото. – Ну что же вы, тут до дома немного осталось, – словно не замечая моей истерики заунывно пропела незнакомка. Кивнув бешеный взгляд на дом, я поняла, что до дома и правда было всего ничего, как неожиданно я почувствовала резкий рывок назад. Что-то, что было явно сильнее всех вместе взятых на этом злосчастном поле, дёргало меня за рюкзак обратно, к густо стоящим елям. На секунду девица, что силой уводила меня в дом, зашипела, обернулась, а потом и вовсе осклабилась, увидя, кто же именно меня так рьяно тащил обратно в лес. Она зловеще засмеялась. Я увидела, как её глаза заволакивает тёмная, непроглядная пелена, кожа словно сходит лоскутами и вот теперь передо мной не девица красная вовсе, а натуральная нечисть. Незнакомка вытянулась, становясь выше и тоньше. Кожа посерела, стала сухой, а на рёбрах она старыми шматками тянулась вниз. Не успев пискнуть, я ощутила новый рывок позади себя и нечисть отдернула от меня руку, злобно шипя, что уже поздно, что всё уже к обеду подано. Я понимала, что к обеду у нас были далеко не пирожки с земляникой, а я, зашуганная и отчего-то до подбородка мокрая. Я не заметила, что одежда как-то липнет к одежде, но ощущение, словно стоишь в воде, не отпускало. В общем, что бы там ни было, я решила сдаться судьбе и разрешить вытащить себя с поля. Обернуться на условного спасителя я не могла: мне казалось, отвернись я от нечисти, что всё еще стояла и следила за каждым моим движением, она сорвется с места и сожрет меня уже сразу, особо не церемонясь. Наконец, когда по затылку прилетело кипой иголок, я закрыла руками голову и, упав на левый бок, поползла вслед за тем, кто спас меня от столь гостеприимной хтони. – С… спасибо, – заикаясь, проговорила я, и увидела, что я и правда была вся мокрая, грязная, покрытая болотным мхом. За моей спиной пролегла глубокая, чёрная топь, а лежала я не среди елей, а посреди рогоза. Я испуганно дернулась. – Да за что мне всё это, – шипела я, отползая от болота всё дальше, не обращая внимания уже ни на кого. Осознание, что я практически утопла в топи ворвалось в мою голову стремительно, и я, трясясь, старалась не разрыдаться. Было что-то жуткое в возможности утопиться в вязкой, засасывающей тебя воде, тухлой, там, где тебя не найдёт ни одно живое существо. Да и что это было вообще?! Борясь с желанием от души поплакать, я отползла на достаточное расстояние от топи и теперь, сев на колени, огляделась. Вокруг нас были чахлые деревья. Точнее то, что от них осталось. Топь, мерзкая и вонючая, словно жрала их изнутри и рядом с болотом не оставалось ничего живого. Сухие и кривые ветви того, что осталось от пышущих здоровьем деревьев, уносились вдаль, а на них самих восседали вороны, сурово посматривающие на выжившую дичь в моем лице. От былой погоды не осталось и следа: небо заволокло облаками, поднялся холодный ветер и теперь всё кричало о том, что здесь – место смерти, и я была не так уж далека от неё. Я всхлипнула и, когда сердцебиение немного успокоилось, меня пронзила новая, нещадящая мысль – вокруг нас? Кого – нас? Я подняла глаза и встретилась взглядом с тем, кто и являлся моим спасителем. А возможно и моей погибелью. Передо мной сидел волк. Гигантский волк, такой, что ни в одной обитаемой среде не увидишь. С встреченными ранее оборотнями он был не сравним: он был и массивнее, значительно превосходящий своих недалёких соратников. Шерсть была цвета осени: красновато-коричневую шкуру покрывала вязкая смесь торфа и плесени, а глаза мерцали зелёным огнем. Мне стоило бояться, но отчего-то весь его внешний вид не устрашал. А, быть может, сегодня страх и покинул меня навсегда. Долговязое существо по имени Арсений, не к месту веселая Полуденница, чёрты и ведьмы, оборотни, что так хотят тебя сожрать: кто дальше? Нечисть эта болотная… Меня снова затрясло, и я, решив, что ни к чему хорошему долгое сидение около топей не приведет, попыталась встать. Давалось мне это с трудом: в сапогах было полно воды и тины, вещи неприятно липли к телу и тянули вниз, к земле. Я скинула с себя рюкзак, быстро, на столько, на сколько возможно, сняла сапоги и попыталась вылить оттуда всё, что там находилось. Волк тем временем молчал и не двигался. Когда с обувью было покончено, я, всё так же тяжело дыша, вцепилась взглядом в преследователя, понимая, что хоть сейчас и не лучшее время для разборок, но как минимум поблагодарить его за спасение стоило. Еще раз. – Спасибо, – тихо сказала я. Слова давались с трудом. – Спасибо, что спас. Я не знаю, понимаешь ты меня или нет, но спасибо… Я не видела, куда иду, а если бы не ты, то утопла, – дрожа от холода, продолжала я. Волк, словно задумался о чем-то, склонил налево голову, осматривая меня с ног до головы. Он молчал. Конечно, чего я хотела от волка? Мне бы очень хотелось, чтобы кто-то живой и, желательно, взбешённый, отчитал меня за отсутствие внимательности, но Ядвиги рядом по-прежнему не наблюдалось. – Морок какой-то…– сказала я, больше для себя, и, оглянувшись, зашептала дальше, – И кто это был? «Болотница», – сухо отозвалось в моей голове, и я от неожиданности дернулась. Неужто я с ума сошла? Ошарашенно оглянувшись, я вновь встретилась с внимательным взглядом волка. – Это ты сказал? – не веря собственным ушам уточнила я. Меня пугала возможность сойти с ума, а если учесть, сколько всего я пережила, я действительно начала подозревать себя в подорванном здоровье. «Я. Мой кинжал у тебя?» Внутри меня всё заледенело и теперь я представляла собой ходячего мертвеца. Дрожащей рукой я отцепила от внутренней части ремня орудие и протянула волку, надеясь, что на этом вопрос закроется. Волк удовлетворенно кивнул, а в голове раздался голос: «Оставь у себя. Еще пригодится». Я, пожав плечами, засунула его обратно, словно ничего необычного не произошло, и, не зная, что еще сказать, замолчала. Над нами сгущались тучи. Где-то вдалеке громыхало небо. Я нацепила рюкзак обратно и, сделав неловкий шаг вперед, снова огляделась. Ядвиги по-прежнему видно не было. Не зная, что и предпринять, я потопталась на месте, а потом и вовсе произнесла: – Мне надо подругу найти. Мы разминулись, видимо. «Конечно. Всё ждал, когда в путь тронешься». – Главное в путь, а не… – и я постучала указательным пальцем по лбу, задумчиво поглядывая туда, откуда пришла. Тяжело вздохнув, я вновь перевела взгляд на волка. Тот был всё так же неподвижен. – Я не понимаю… Ты не рассержен? Я же хочу отдать кинжал, ты можешь возвращаться домой, незачем его у меня хранить. Я не понимаю, – горячо шептала я, словно ощущая, как топь, из которой мы вылезли, снова притаилась в нападении. Волк поводил головой, а потом и вовсе глянул на небо. С ответом он не торопился. Когда я хотела уже наплевать на всё и пойти своей дорогой, в голове раздался ответ. «А что мне с ним сейчас делать? Ничего… Так хоть с тобой прогуляюсь. Ты так и тянешь всех сомнительных личностей к себе. Даже с Жердяем полночи прощебетала. Уму не постижимо, чтобы так открыто кто-то с ним разговаривал. Бедовая ты голова». Я возмутилась. – Это я-то бедовая? Знаешь, что?! И, развернувшись, я пошла обратно в чащу, сердито хлюпая по тому, что раньше было обычной лесной тропкой. Волк, тихо засмеявшись, засеменил за мной. «И даже не захотела узнать, как зовут твоего нового друга?» Я взбесилась еще сильнее, и, обходя старую, изможденную временем иву, гаркнула: – Нет!!! Волк рассмеялся еще сильнее. Каркая, словно ворона, он заливался хохотом, явно наслаждаясь моей реакцией. Что было смешного – непонятно. «Я Каллиас. А тебя как звать, бедолага?» – Верена, – недовольно буркнула я, перескакивая с кочки на кочку. Волк последовал примеру и теперь мы, два мокрых, грязных путника, вышли на обычную никем не тронутую землю. Топь осталась за нашими спинами, а от грядущей грозы наши головы укрывали многовековые ели и лиственницы. «Хорошо, Верена. У тебя есть идеи, как отыскать твою подругу?» Я отрицательно помотала головой. Отчаяние накатывало с новой силой. Сбылось то, чего я так боялась – мы потерялись. Как отыскать Ядвигу? Чтобы прочесать весь лес и всей жизни не хватит. А вдруг с ней произошло что-то плохое? К горлу подкатил ком. – Нет, – выдавливая из себя, прошептала я, – Пойдем туда. Я указала пальцем в сторону от нас, предполагая, что именно там должна была идти Ядвига. Ранее мы условились, что будем держаться вдалеке друг от друга, но идя по прямой, просто по разные стороны. Я предполагала, что Яда где-то там, немного дальше, пока я барахталась с голодной нечистью в болоте. «Хорошо» – как-то по-доброму раздалось в голове и я, развернувшись, осмотрела волка. Тот мягко ступал по траве, приминая её под своими массивными лапами. – Спасибо, – снова выдавила я, не зная, за что благодарю. Тот кивнул, и мы двинулись в путь. Я, стараясь не переходить на бег и не допускать стучащую в дверь панику, судорожно осматривала всё, что видела перед собой. Одежда неприятно липла, но мне было всё равно – куда важнее было сейчас найти Ядвигу, увидеть её, услышать. Шальная мысль о том, что с ней всё же что-то случилось мучила сердце. – А если она в болоте утопла? – с надрывом вопрошала я, перебирая всевозможные варианты. «А она бы повелась на Болотницу?» Тихий голос зверя обволакивал и немного успокаивал. Но не на столько, чтобы подступающая паника замолчала и перестала звенеть во все колокола. – Из нас двоих на такую нечисть велась только я. Сзади раздался задумчивый вздох. «Тогда, нет смысла печалиться. Да и Болотница голодная была, если первой подружку твою съела, то тебя за собой уже не тянула». От этого мне легче не стало, и я, стараясь перевести тему, спросила: – Ты оборотень, да? Звук собственного дрожащего голоса не утешал, но возможность поговорить о чем-то ответвлённом успокаивала. Глазами я все так же искала хоть малейший намек на Ядвигу. «Не совсем. Но всему свое время». Я постаралась подумать о том, как звучит его голос. Тон был бархатный, глубокий и очень даже приятный. Такой, от звука которого в обычный, будний день захотелось бы улыбаться, да глазки строить. Сейчас же подобное желание не возникало, да я и сомневалась, возникнет ли вовсе. Не по-людски это как-то… Я мимолетно обернулась, так же быстро оценив внешность Каллиаса. Не удивительно, что мужики за завтраком так стремились его заполучить. Такую шкуру на базаре на приличную сумму можно продать. – Почему вы все такие таинственные? Зверь, не поняв вопроса, чуть ускорился и теперь уже ступал наравне со мной, вопросительно заглядывая в глаза. – Ну, Ядвига – со своими секретами, это она сказать не может, другое сказать не может. Сенька, ну…Как ты его назвал? Жердяй? Тоже со своими интересами. И ты сейчас, «всему своё время». А когда оно наступит, Каллиас? Быть может, это время и вовсе никогда не придет? Почему нельзя вести себя проще, просто сказать, ничего не утаивая? Волк хмыкнул и, перескочив поваленное дерево, встал за ним, услужливо подставляя свою спину. Быстро смекнув, что он хочет, я аккуратно залезла на скользкую от моха древесину, и, благодаря поддержке Каллиаса, спрыгнула обратно на землю. «А разве так будет проще? Будет ли такая информация нести в себе хоть немного ценности?» – Конечно, так будет лучше всем! Каллиас покачал головой, так, словно разговаривал с ребенком. «Не зря говорят, Верена, что всему своё время. Ты ещё поймёшь». Я закусила губу. «Где-то, там, где мы не видим, три сестры плетут твою историю. Просто подожди» Тихий голос раздавался в голове сквозящим эхом. Я остановилась. Глубоко вздохнув, я посмотрела вдаль, туда, где всё еще надеялась разглядеть рубаху Ядвиги. – Нет, Каллиас. Пусть плетут вслед за моими поступками. Свою судьбу определяю я сама. Волк тихо вздохнул. Сегодня у него был очень сложный день.