ГЛАВА 14

Первым проснулся маленький Джейсон, словно услышал что-то или почувствовал, захныкал. Я взяла его на руки и замерла. Снаружи что-то происходило. Точнее, там кто-то был. Как будто осторожно и едва слышно что-то скреблось то ли по стене, то ли по крыше. Словно какое-то огромное животное ползет по земле вдоль стен монастыря и волочет за собой тихонечко какую-то веревку.

Я подошла к закрытому ставнями окну и прислушалась — тишина. Наверное, от усталости, от нервов и переживаний за Моргана моя фантазия играет со мной злые шутки. Слишком жду и прислушиваюсь к каждому шороху. Я покачала Джейсона и легла с ним на кушетку, накрыла нас обоих тулупом и попыталась уснуть и тут же услышала, как что-то тяжелое упало в снег за окном, подскочила и прижала к себе малыша. Сомнений больше не осталось — снаружи кто-то есть. Теперь я уже отчетливо слышала крадущиеся шаги и тихий шепот. Монастырь окружают, точно не спасители. На нас напали. И это самое страшное, что могло с нами произойти, особенно сейчас, когда мы остались без Моргана и Арсиса. Беззащитные женщины, не умеющие драться и постоять за себя. Двое детей и младенец. Мы обречены. Нас не пощадят, и я даже представляла, что с нами могут сделать солдаты карла или бандиты. Внутри все заледенело от страха и кишки, скрутило в тугой узел. Это не наш мир и не наша реальность. Здесь расправа может быть лютой, а насилие не самое жуткое, что может произойти. Я схватила малыша и побежала в дальний конец комнаты, отворила дверь, ведущую в узкую ризницу, заваленною всяким хламом, открыла сундук, отбросила крышку, положила туда младенца и присыпала сверху свертками пергамента, прикрыла дверь и быстро натянув на себя одежду, спрятала волосы под платок.

Под кушеткой лежал нож Моргана. Он оставил его мне, когда уходил и теперь я спрятала его в рукав. Хотела выйти к спящим женщинам, чтобы предупредить и не успела. Раздался адский грохот. Дверь вышибли снаружи, послышался звон стекла и топот ног. Кто-то из женщин очень громко закричал и крик тут же оборвался, раздался звук удара и падения, вместе с этим послышались мужские голоса и хохот. Я сдавила нож в ладони и все еще не решалась выскочить в соседнюю комнату, не представляя, что именно буду делать и как обороняться от тех, кто ворвались в наше пристанище.

Опять послышался жуткий вопль и следом за ним крик девочки. Я подкралась к двери и выглянула в щель. Их было человек десять, они стояли посреди молельни. Двое из них схватили брыкающихся женщин, а третий осматривал мешок с провизией, вытаскивая остатки после ужина и раскидывая все на стол.

— Это все, что у вас есть? Где остальное? Отвечай! Отвечай, не то выдеру тебе язык!

Он говорил с каким-то странным акцентом, его говор отличался от говора жителей Адора. Словно этот язык не был ему родным.

— У нас больше ничего нет.

— Лжет, сука! Погреба молчальниц всегда были забиты провизией. Покойный отец снабжал этот вертеп так, что они ломились от жратвы и вина.

Я вздрогнула и прижала руки груди — они говорят на другом языке и… и я его знаю. Понимаю каждое слово настолько хорошо, будто именно он… этот язык мне родной.

— Так заставим их заговорить. Я буду трахать ту, светлую с толстым задом.

— А я девчонку. Давно не пробовал юного мясца.

— Девчонку оставим на последок, чтоб ее мать начала говорить.

— Но потом… потом я хочу ее щелочку.

— А Рой, наверное пацанчика оприходует.

— Цып-цып-цып!

Лохматый боров пошел на мальчишку и его мать истерически заорав, спрятала паренька к себе за спину.

— Давай сюда сопляка своего. Мы его поджарим и сожрем раз у вас нет еды — вы станете ею для нас.

— Ради всего святого! Он же совсем ребенок!

— Святого? В Адоре знают о святости?

Здоровенный, высокий детина, который говорил с женщинами с акцентом и стоял ко мне спиной, пошел на Ирис и сцапал ее за шкирку.

— Говори где запасы еды, шалава!

— У нас ничего нет. Забирайте то, что нашли и уходите! Богом клянусь! Монастырь разворовали до нас! — Ирис вздернула подбородок и нагло посмотрела на здоровяка в медвежьей шубе с длинными по пояс рыжеватыми волосами.

— Она лжет! Элоиз сказала, что погреба ломились от еды. Они ее перепрятали. Пусть говорит где! — сказал кто-то из бандитов.

Я ощутила, прилив ненависти, сдавила нож сильнее. Элоиз тварь! Так вот кто их сюда привел!

— Они могут тянуть время, чтобы дождаться своих.

— Где еда?

— Ее нет! Убирайтесь!

Тот, кто стоял ко мне спиной вдруг набросился на малышку Сару, выдрал ее из рук матери, женщины закричали и начался ад. Их главарь с рыжими космами, повалил девочку на пол. Он хрипло смеялся давил ее под себя, тогда как другие терзали отчаянно кричащую мать.

— Выдерем адоровских сучек, выдерем во все щели.

— Она совсем крошка!

— А мы голодны и мне насрать! Скажешь, где еда — отпущу ее!

— Цып-цып-цып

Гонялся жирный боров за мальчишкой, который метался между тюфяками пытаясь увернуться от растопыренных лап извращенца. Сара мычала и вырывалась, но бандит держал ее за волосы и выкручивал ей руки.

Я смотрела на него сзади и чувствовала, как меня переполняет черной ненавистью такой лютой, что мне застит от нее глаза. Сдавила рукоять ножа и ощутила дикий прилив сил. Здесь темно, в этой суматохе, в этом аду я могу забрать мушкет одного из ублюдков и пристрелить парочку из них.

Я успею… Если что-то не предпринять, то не выживет никто. Они найдут меня и убьют, потом обнаружат Джейсона… а если и не найдут малыша он все равно умрет мучительной смертью.

Больше нет времени думать — главарь разодрал на девушке кофту и навалился сверху, раздвигая ей ноги, двое других затащили на стол орущую и воющую Ирис. Никто из них не знал, где спрятана еда. А точнее, они все думали, что она в погребе, но, Морган ее перепрятал. Они с Арсисом разделили запасы и укрыли в разных местах. Я знала каждое из них… но женщинам об этом никто не сказал.

Несчастные забились в угол и к стенам, закрыли лица руками. И я не выдержала больше, я пошла на этого подонка и мне было плевать, что их много, мне было плевать, что я не взяла мушкет, плевать на все. Я не слышала ни грязных ругательств, ни криков дружков главаря. Я хотела только одного — убить сволочь, растерзать, выдрать ему сердце, чтоб не смел трогать девочку.

Замахнулась ножом, но подонок словно почувствовал и в последнюю секунду увернулся и силой всадила нож ему в плечо, навылет. Рыжий взревел, обернулся ко мне, выдернул окровавленный нож, заорал диким зверем, выпучив глаза, сгреб меня за шиворот и… обомлел.

Его глаза расширились, выражение грубого, обветренного лица, заросшего рыжей бородой, вдруг начало меняться. Он весь задрожал, затрясся всем телом, его губы приоткрылись, а в глазах застыло выражение невыносимой боли… И мне от чего-то показалось, что это вовсе не от удара ножа, который для него был просто комариным укусом

Детина вдруг силой прижал меня к себе, сдавил обеими руками так, что дышать стало нечем.

— Сестрааааа! Элизабет… кошечка… котенок….Элизабееееет!

Он весь трясся, гладил меня по голове, сдавливал все сильнее, качал из стороны в стороную.

— Малышкаааа живая, моя малышкааа.

Сестра? Он в своем уме? Какая я ему сестра? Я впервые его вижу!

— Мне сказали, что этот …что это Дьявол убил тебя, сказали, что он сжег мою маленькую сестренку. И я ждал… я ждал часа отомстить. Я убивал за тебя… я их давил как крыс за тебя.

Отстранился и я увидела, как по щекам здоровяка катятся слезы. И у самой сжалось сердце…

— Они убили отца… слышишь, Элиза? Убили нашего отца… Нет его больше. Что ж ты натворила, малышка? Где была все это время?

Снова прижал к себе, а я обмякла в его руках. Мне надо ему подыграть, надо сделать так, чтобы они не тронули женщин и детей. Я должна стать той, кем все хотят меня видеть. Вжиться в ее роль на все сто процентов.

— Они… они спасли меня эти люди. Не убивай их… Уильям.

— Уильям?…Назови меня как всегда, назови… Черт, я сейчас сдохну!

И как мне его назвать?

— Не трогай женщин, прошу тебя. Мы все пострадали от рук короля. Сбежали из Адора. Они мои друзья. Отпусти детей!

— Они адоровцы… они враги. Вспомни… адоровцы сжигали наши деревни, адоровцы убили твою мать… они насаживали младенцев на колья. Их герцог приказал уничтожить нас всех.

Он обхватил мое лицо руками и хаотично гладил большими пальцами мои щеки.

— Как ты похожа на маму. Как же похожа… Одно лицо.

Я слушала его и… может быть и могла бы посочувствовать, но для меня врагом был именно он. И, если вдруг поймет, что я не его сестра, то моя участь будет страшной.

— Они просто женщины. Прикажи своим людям отпустить детей и женщин. Не уподобляйся им. Не воюй с теми, кто слабее тебя.

Наполненные слезами карие глаза Уильяма Блэра всматривались в меня с отчаянием и любовью вызывая неловкость и чувство вины. Ведь я не Элизабет…

— Отпустите женщин. Делайте то, что говорит ваша графиня.

Прижался губами к моим рукам.

— Отец был бы счастлив, что ты нашлась.

— Как вы попали сюда?

— Одна сумасшедшая набрела на нас и сказала, что здесь много еды, а мы предоставили ей убежище в нашем лагере. Котеноооок…, - прижал меня снова к себе. От него пахло потом, кровью и… чем-то совершенно чужим, отталкивающим, враждебным… Может быть потому что у меня никогда не было братьев, и я не представляла себе, что это такое. И перед глазами до сих пор стояло перекошенное от ужаса лицо маленькой Сары, и он… нависший над ней сверху. Огромный мужик, готовый растерзать ребенка только потому что ему не дали еду. Сейчас девочку сжимала в объятиях Ирис, и они обе рыдали после пережитого шока.

— Что с нами будет? — тихо спросила и высвободилась, отстраняясь от него.

Уильям встал в полный рост и повернулся к женщинам, удерживая меня за руку.

— Вас никто не тронет, более того, каждая из вас теперь для меня, как родная, если того желает моя сестра. Слово маленькой графини Блэр закон. Мы будем оберегать вас, а в обмен на покровительство вы поделитесь с нами едой.

И повернулся ко мне.

— В лагере сотни повстанцев и все они голодны. После начавшейся чертовщины с холодом. Нам нужно убежище и провизия. И это место идеально для передислокации моих воинов. Черт… я все еще не могу поверить, что ты жива.

И вдруг дверь распахнулась и показался запыхавшийся блэровец.

— Мы сцапали адоровских псов. Они крутились неподалеку от монастыря. И среди них Морган Ламберт собственной персоной.

— Твою ж мааааааать! — заревел брат, сдавливая мое запястье, — Тащи сюда ублюдка! Нет, я сам выйду, чтобы увидеть своими глазами.

У меня вдруг подкосились ноги, и я впилась в руку Уильяма, тяжело дыша и чувствуя, как от все тело покрывается мурашками. Повисла на нем, лихорадочно соображая, не зная, что делать, ощущая, как паника охватывает разум, как становится трудно дышать от ужасного понимания — этот рыжий детина настолько ненавидит герцога, что не пощадит.

— Привяжите сучару к дереву! Хочу посмотреть в глаза той мрази, что когда-то звалась моим другом!

Издалека донесся плач младенца, и я вздрогнула, освобождаясь из объятий «брата».

— Что это?

— Ребенок, — потом гордо выпрямилась и посмотрела в глаза Уильяму, — Мой сын… мой и Моргана Ламберта!

— Что значит твой ребенок и Ламберта?

Повернулся ко мне, когда я вынесла Джейсона, и взгляд стал резать и без того напряженные нервы. Казалось в этот момент огромный рыжий детина искренне желал мне смерти. Я словно, вонзила нож ему в сердце.

— Морган не сжигал меня. Он меня спас.

— Ты… ты в своем уме? Ты понимаешь, что несешь? Кто спас? Этот ублюдок, истребивший больше половину блэровцев? Тот, кто разнес в щепки этот монастырь? — зарычал и схватил меня под руку, — Разве он не женат? Не на тебе!

— Женат…

— Ты прелюбодействуешь с этим подонком? По доброй воле? Я отказываюсь в это верить! Ты — шлюха Моргана Ламберта? Дочь Антуана Блэра? Моя сестра шлюха?!

— Я люблю его!

— Замолчи, Элизабет! Ни слова больше или я тебя ударю! А я не поднимаю руку на женщин.

Я тут же посмотрела на Ирис, а он поспешил поправить себя:

— На наших женщин! Уйди с дороги и не мешай мне. Мы с тобой потом поговорим. Если у меня будет желание говорить… Я должен решить, что мне с тобой делать.

Посмотрела на его огромную фигуру. На то как он заслонил собой выход из молельни и вывалился наружу, скрипя сапогами по снегу. Я бросилась следом, но Уильям обернулся ко мне и сгреб одной рукой за шиворот.

— Я вне себя. Не путайся у меня под ногами, не то я за себя не отвечаю и выдеру тебя вместо отца! Позор на наши головы! Ты — позор! Мне стыдно и мерзко смотреть на тебя! Уйди!

Отшвырнул вглубь залы и хлопнул дверью. Из-за порога на пол набились снежинки и теперь растаяли так же, как и моя надежда, что я могу что-то изменить. Бросилась к окну, распахнула ставни и прижалась лицом к стеклу. Увидела Моргана и чуть не закричала — они раздели его. Он был в одной тонкой рубашке и босиком. Привязанный к стволу дерева. Беспомощный и в тоже время безумно сильный. Как будто излучает эту мощь перед которой тушуется даже мой брат. Словно веревки не сдерживают пленника и тот может быть опасен для всех даже привязанным. Да, один взгляд Ламберта мог заменить тысячи клинков и изрезать вас на куски.

Уильям подошел к нему и изо всех сил ударил под дых. Так ударил, что Морган закашлялся. Я хотела их слышать. Я до безумия хотела их слышать и не могла. Прижималась в стекло все сильнее, глядя как ветер раскручивает вихри по земле, как путается в шлейф из снежинок и мечется по двору. И в голове рождаются мелодия, а взгляд зацепился за снежинки и словно это я уже закручиваю их в спирали… в маленькие белые смерчи и швыряю о землю.

«Ветер-ветер-ветерок

Ветер — Белый голубок

Дай услышать, где ты был

Дай узреть, где волком выл

Дай тобою стать… лететь

За тебя морозом петь

За тебя услышать голос

А взамен получишь волос…»

«Зачем обещала. Придется отдавать… за все надо платить… за всееее….»

Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, прислушиваясь, и холодея от понимания, что я, словно вне своего тела парю там, снаружи, где двое мужчин смотрят друг на друга диким взглядом.

— Бьешь связанного? А слабо отвязать и в честном бою драться?

— С кем? С тобой? С мразью, которая убивала блэровских детей?

— Разве не твои люди схватили беженцев из Адора и вздернули их на деревьях вместе с НАШИМИ детьми?

— Ложь — твоя вторая мать!

— А твоя первая и единственная — подлая тварь, которая истребила сотни тысяч! Отняла жизни у стариков и детей, обрекла их на жуткую смерть!

Ударил Моргана снова с такой силой, что тот со свистом втянул воздух и, дернувшись всем телом.

— Я оторву тебе язык!

— Ты трусливая псина, которая боится меня отвязать и дать в руки оружие! Приблизишься и я отгрызу тебе кадык.

Я могла их только слышать. Не видеть и никак не повалять на ход беседы. Только кружить там вихрями, метаться белым покрывалом.

— Ты не достоин со мной драться! Ты обесчестил мою сестру! Ты опозорил мой род и сдохнешь, как собака!

— Твоя сестра принадлежит мне с рождения! Твой отец обещал мне ее едва она родилась на свет!

— Ты не женился на ней! Ты… ты обрюхатил ее, она родила от тебя ребенка, а ты… ты женат на другой! Лучше убить тебя, чем терпеть такой позор!

Я замерла понимая, что сейчас Морган скажет что Джейсон не наш сын… Приготовилась, затаила дыхание и….

— Так убей! Я люблю твою сестру!

И трепет по всему телу вместе с жаром. Обдавшим сердце. «Я люблю твою сестру» и словно сама жизнь впорхнула в обледеневшее тело, рассыпаясь жаркими искрами под кожей.

— И за это ты сдохнешь на улице, как паршивый пес! Я не убью тебя лично! Много чести! Пусть это сделает природа, которая последнее время взбунтовалась. Наверное, от того, что носит на себе таких мразей, как ты.

— Значит такова моя участь умереть достойно, когда трусливый граф Блэр наложил в штаны и не дал мне оружие в руки.

— Меня нет. Я мертвец. Разве ты не отдал приказ окружить мой отряд и уничтожить все?

— Дал. Я бы дал его еще раз. Предатель друг, предатель его отец и предательница мать. Семья предателей.

— Поэтому ты трахал мою сестру?!

— Она на вас не похожа!

— Сдохни!

— ТУМАААН!

Я дернулась и словно вернулась обратно в свое тело. Увидела, как издалека надвигаются уже знакомые облака. Бросилась из молельни на улицу, путаясь в снегу, побежала навстречу брату. А тот уже шел обратно в дом. Яростно ступая по снегу так, что искры снежинок брызгами вылетали из-под его сапог.

— Уильям! Отвяжи его! Забери в дом! Туман не пощадит. Туман убьет его!

Обошел меня, как пустое место и продолжил идти, а я побежала следом, цепляясь за его руку.

— Уильям! Забериии его! Заклинаю тебя! Умоляю! Не дай ему умереть!

Рухнула в снег, хватаясь за сильные ноги, так что проволок меня по снегу следом за сапогами.

— Уииииил, мой бурый медведь…, - и сама вздрогнула. — прошу тебя!

Остановился, сдавил руки в кулаки, стряхнул с ноги и снова пошел вперед.

— Отпустиии… Уииил… отпусти его. Не отпустишь и я в дом не вернусь! С ним умру!

— Силком утяну! Дура!

Отрицательно качнула головой и бросилась к дереву, навстречу туману, чувствуя приближение холода.

— Вернись! Элизабет! Ты с ума сошла?

Сошла. Меня и нет здесь. Я не знаю кто это… но мое сердце не будет биться если Морган Ламберт умрет. Это я знала точно.

— Вели его освободить. Тогда вернусь! — крикнула не останавливаясь.

И к нему, спотыкаясь о снег, падая и снова поднимаясь, чувствуя, как отнимаются от холода ноги и руки. Обняла с размаха за шею. Прижалась всем телом к холодному телу герцога, осыпая его лицо поцелуями.

— Ждала тебя… Так ждала.

— Знаю…, - целует в ответ разбитыми губами, — уходи в дом. Уходи, Лиза. Эта война окончится здесь и сейчас. Так правильно!

— Неет!

Упрямо впилась ему в плечи, потираясь щеками о его холодные щеки.

— Не уйду без тебя! Не оставлю одного!

— Уйдешь!

И посмотрел на приближающееся марево, на клубы дыма ползущие к нам довольно быстро, скрывая за собой видимость, как стена из кристалликов смерти. — Элизабеееет! — заорал Уильям и бросился ко мне. — Элизабееет!

— Назааад! — закричал один из его воинов — Назад! Не успеем! Оно идет! Уходи, Уилл!

Я повернулась к белому туману, потом к брату и снова к мсоргану, ощутила, как покалывает кончики пальцев от холода, как начинают замерзать волосы и покрываются инеем ресницы.

— Элизабееет! Нет! — кричит Уилл, а я смотрю в глаза герцогу и чувствую как моя одежда примерзает к его рубашке.

— Я обещала, помнишь?

— Уходиии! — орет мне в лицо Морган так, что кажется я сейчас оглохну.

— Нет!

И в ярости обернулась к белому мареву… Пусть сожрет нас обоих. Значит такова наша участь. Снова посмотрела на Моргана.

— Беги… ты еще можешь успеть. — и прижался холодными губами к моим губам, — беги в дом. Спасайся.

— Не могу. Я приросла к тебе.

Обхватила руками его лицо. Ведь я сейчас не об одежде и понимаю по его взгляду, что он знает, о чем я.

— Чувствуешь меня? Я в тебе….как и ты во мне. Твоя. Ты так сказал.

Прижалась лицом к его груди, глядя на то как приближается к нам смерть и дрожа всем телом. Вдалеке заплакал Джейсон и мое сердце болезненно сжалось… Как я оставлю его одного? Проклятый холод…