ГЛАВА 16

— Этот медальон прислала якобы наша мать матери Моргана… внутри пряталась жуткая болезнь. Медальон истребил всю семью Ламбертов… весь Адор.

— Кто тебе сказал?

— Он сказал!

Я сжимала медальон в ладони и смотрела на брата, а он на меня с неверием и гневом в глазах.

— Он может говорить что угодно, чтобы спасти свою шкуру!

— Он не хочет ее спасать. Он даже не знает, что медальон все это время был у короля. Ты разве не понимаешь, что произошло? Отбрось гнев и ярость, отбрось ненависть и жажду мести. Посмотри трезво!

Я отобрала у него деревянную чашу и отставила в сторону. Судя по расширившимся глазам — это было очень дерзко, но мне наплевать на их правила, на иерархию и обычаи. Моргану осталось жить до рассвета, если он не замерзнет там раньше.

— Это ты посмотри трезво! И не мысли передком! Герцог смазливый сукин сын с большим членом и умением поизысканней его воткнуть в таких дур, как ты.

— Вас столкнули лбами, как тупоголовых баранов! Вами играли как пешками и переставляли по полю так, как было выгодно Карлу. Он начал эту войну и вашими же руками избавил себя от конкурентов! Вы поубиваете друг друга, а Адор и Блэр достанутся ему! Неужели ты настолько слеп, что не видишь этого? Вами управляли, как марионетками. Карл уничтожил Адор. Он сделал это руками блэровцев, а потом… потом вернулся выживший Морган и разорил Блэр. Карлу осталось лишь забрать себе все что осталось после войны. А вы… вы продолжаете, как два глупых пса грызть друг друга, пока волки разоряют ваше логово за вашими спинами.

Уилл смотрел на меня, нахмурив брови, поджав губы. Его рыжая, длинная борода слегка подрагивала, а мясистые пальцы отстукивали какой-то марш на дубовой столешнице.

— Красиво говорить научилась, Элиза. Раньше такой не была. Кто только вкладывал в твою маленькую головку всю эту… ересь. Он? Настолько хорошо тебя имел, что ты готова забыть о смерти своей матери и отца? Настолько хорошо вздрючивал, что готова предать свой народ?

— Ты- глупец! И не видишь дальше своего носа! Все разговоры только о членах! Карл убил и Маргарет и Софию!

— Молчи! — ударил кулачищем по столу с такой силой, что он застонал. — Иначе повешу тебя вместе с твоим шакалом Ламбертом!

— Повесь! Если это все на что ты способен!

— Аааааа, — взревел и вскочив из-за стола пошел на меня.

— Она говорит правду! Медальон прислала Маргарет… я был там.

Мы обернулись, и я чуть не вскрикнула, когда увидела Питера. Того самого лекаря, которого должны были оставить без руки и изгнать из Адора. Бросила взгляд на его руки — обе целы. Значит все же изгнали.

— Моя мать не слала никаких медальонов. Этот проклятый кусок сраного металла был у Карла! — взревел Уилл, — Кто разрешил тебе войти без стука?!

— Верно. Ваша мать не слала… Это от ее имени Карл прислал жуткую болезнь в медальоне и убил почти всех жителей Адора, а кто не умер от Люти сжег у стен своего замка, не впуская в королевство. Я видел то письмо с вензелями Блэра. Письмо, которое София раскрыла при мне. Я как раз привез ей настойку для успокоения после гибели ее супруга.

Уилл смотрел то на меня, то на Питера. Его брови хмурились все сильнее, широкие ноздри раздувались и трепетали. Он походил на дракона.

— Морган похоронил сестру, брата, отца и мать. Мы подыхали с голода. Скитались и жрали крыс. Я отправил его в лепрозорий….так как иного шанса выжить у него не было. Он провел там несколько лет. И вернулся полон жажды мести.

— Мою мать растерзали адоровцы.

— Разве? Если мне не изменяет память обоз графа Антуана остановился на ночлег у южных земель. Разве это не граница с королевством? Маргаретр выкрали из лагеря и казнили. Но никто не видел участников казни…

— Хочешь сказать Ламберт не виноват? Хочешь прикрыть зад своего бывшего господина, который изгнал тебя как жалкую псину?

— Он спас жизнь этим изгнанием.

— Знал бы что ты ему предан вырвал бы тебе глаза и язык.

— И кто лечил бы твоих воинов?

Уилл отвернулся к камину. Он молчал. Смотрел на огонь и искры летели к массивной подошве его сапог.

— Антуана обезглавили по приказу герцога.

— Антуан ранил кабана на охоте и тот заколол Эдуарда. Ранил исподтишка, а потом хвалился что плохой охотник погиб как свинья. Хвалился при мальчишке, который боготворил своего отца.

— Карл сказал, что если Антуан подстрелит кабана, то охоту выиграет он. А вместе с охотой и право наследия.

Пробормотал Уилл, не оборачиваясь к Питеру и ко мне.

— Разве он не понимал, что разъяренный кабан нападет на первого из охотников?

— Не знаю. Отец говорил, что его пригласили задним числом и потом скрыли его участие в охоте. Карл скрыл. Сказал, что все сочтут графа убийцей… пусть молчит.

Воцарилась тишина. Только огонь потрескивал и плевался искрами. Я стояла сзади и с благодарностью смотрела на Питера, но он не сводил глаз с моего брата.

— Если объединить оставшееся войско Адора и Блэра есть шанс уничтожить Карла.

Тихо сказала я и вздрогнула, когда Уилл вдруг резко развернулся и вышел из залы. В ужасе бросилась за ним. Занялся рассвет, и мой брат мог решить исполнить приговор. Выскочила на улицу.

— Уилл. Пощади! Не надо!

Но меня схватили два блэровца и потащили обратно в молельню.

— Отпустите! Не смейте ко мне прикасаться! Чтоб у вас руки отсохли! Сволочи! Я графиня Блэр! Вы не имеете права ко мне прикасаться!

И тут же рухнула на снег, счесала щеку об лед. Поднялась и снова бросилась в сторону полуразрушенных зданий, где томился в подвале Морган. Но добежать не успела. Уилл вынес его на плече и понес мне навстречу. Тело показалось мне безжизненным. Сердце замерло и от ужаса я кажется закричала, но на самом деле не издала ни звука. Брат прошел мимо меня и направился с бесчувственным герцогом в молельню. Я следом, подхватив юбки и задыхаясь от паники. Брат уложил Моргана на кровать и повернулся ко мне.

— Приведи в чувство своего Ламберта пусть собирает своих полудохлых адоровцев — я хочу поджарить жирную задницу Карла на вертеле и скормить его сало волкам. Одному мне это не по силам.

Ошарашенная я смотрела на Уилла и не верила своим ушам. Только что произошло самое настоящее чудо. Самое лучшее из всех чудес, что случились со мной в этом мире.

— Когда очнется скажи ему, если хочет жить — пусть женится на тебе иначе я оторву ему яйца!

Направился к двери, не глядя на меня, бормоча что-то себе под нос. Потом остановился и не оборачиваясь бросил:

— И… верни моим двум солдатам способность шевелить руками. Не знаю чем тебя там клеймили, но оно ни хрена не работает. И прекращай всю эту херомантию. Люди разбегутся скоро от твоей чертовщины.

Вышел из комнаты, а я бросилась к герцогу, накрывать покрывалами и накидками, чтобы отогреть.

— Разотрите горячим салом и влейте Живину. Завтра уже встанет с постели, если хорошо накормить и напоить бульоном.

Обернулась и встретилась взглядом с Питером. Сейчас он казался мне моложе, чем при нашей первой встрече. К щеками прилила краска, когда вспомнила при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство.

— У меня не осталось трав. Они все сгорели на мельнице.

Мужчина снял с пояса матерчатый мешок и бросил его мне.

— Здесь все есть.

— Спасибо! — прижала мешок к груди, а он усмехнулся.

— Это вам спасибо. Если бы не вы… болтаться ему в петле.

Этой ночью я наконец-то спала спокойно. Прижавшись всем телом к Моргану, согревая своим теплом под тихое сопение Джейсона, уснувшего в деревянной колыбельке, которую ему смастерил Арсис. Меня окутывало дремотой, размаривало теплом и каким-то успокоением. Моргану и малышу пока что ничего не угрожало… а я неожиданно обрела Уилла. Пусть он и был грубым, неотесанным, жестким, но я чувствовала, что его отношение ко мне искренне. Наверное, так и относятся старшие братья к своим сестрам.

Я гладила ладонью грудь Моргана, наслаждаясь ощущением горячей и гладкой кожи под пальцами. Его грудная клетка размеренно вздымалась и опадала. Сердце билось спокойно и отчетливо.

Мои веки закрывались сами собой…

Я проснулась неожиданно и резко. Тут же вскочила на постели, прислушиваясь к тишине и тут же ее прорезал стук в дверь и дикий крик.

— Откройтееее… молю откройтеее. Во имя Господа, во имя милосердия, откройтеее!

Послышались голоса, суета, ругань. Я вскочила с кровати, набросила на себя накидку и бросилась из комнаты в молельню, где спали солдаты Уилла. Все они столпились, окружив босую, полураздетую девушку, в окровавленной одежде. За ней по полу стелился кровавый след.

— Пощадитееее… спаситееее….там… там она… людоедка… кровь высасывает из людей, купается в ней и….и мясо ест человеческое.

Глаза закатываются, а вокруг них синяки размером с блюдца и губы синие.

— Кто? — глухо спросил Уилл, осеняя себя крестным знамением.

— Она… душегубка… она… жена герцога… с королем прелюбодействует… она… Агнес… она… убила моего ребенка… убилаааааааааааа.

И рухнула на пол. Я бросилась к ней, раскрыла ее рубаху, чтобы облегчить дыхание, схватила за руку, прощупать пульс и тут же в ужасе отшатнулась. Руки несчастной были все изрезаны, исполосованы, как и ноги, как и кожа под ключицами.

— Я… жить хочу, — едва шевеля синими губами, прошептала девушка. — спаситеее.

— Спасем. Обязательно. Ты в безопасности. Боже… что же это такое? Что с ней? Она… Она как будто совершенно без крови.

— Так и есть.

Я подняла бледное веко, оттянула нижнюю губу. Потом надавила сложенными руками ей на грудную клетку, но чья-то ладонь легла мне на плечо.

— Она мертва. Вы ей не поможете. Да упокой Господь ее душу. Отмучалась.

Послышался голос Питера. Он осматривал девушку вместе со мной.

— Она истекла кровью. Не знаю как добежала к нам… Родила всего несколько часов назад. Точнее из нее выдрали младенца…

Тошнота резкой волной подступила к горлу, меня бросило в пот. Вскочив на ноги, я выбежала на двор и исторгла содержимое желудка. А перед глазами шрамы… порезы, кровоподтеки. И я представить себе не могла как может такое сделать человек с человеком.

И все изменилось… Я даже не поняла в какой момент, в какую секунду я вдруг стала частью этого мира. Срослась с ним, ощутила себя на своем месте. Наверное, счастье стирает любые границы, меняет любое восприятие, дает силы смириться с любой действительностью. Несмотря на весь ужас нашего положения я была счастлива. Ни адские холода, ни тяжелейшие условия жизни, ни надвигающиеся страшные бои не могли изменить этого странного желания хватать жадными глотками каждую секунду, каждое мгновение рядом с Морганом и с маленьким Джейсоном.

После перемирия с Уиллом в монастырь привозили выживших адоровцев. Их разыскивали в лесу, в уцелевших и оголодавших деревнях, которым Карл и не помышлял оказывать гуманитарную помощь, прекрасно зная в каком бедственном положении сейчас оказались люди, чья скотина замерзла насмерть, исчез урожай, задубели запасы продовольствия. Но я ошиблась… все обстояло намного страшнее. Возомнивший себя Богом король, устраивал рейды по деревням и отбирал все, что осталось у бедных крестьян, все что было спрятано от ураганов и волн холода. Разорял дома дворян и баронов, заставлял отдавать дань королевству. Люди умирали с голода в своих роскошных усадьбах, выползали опухшие к дорогам и стояли там в надежде на чудо. И оно произошло. Жирующий король праздновал свою победу на людских костях, а изгнанный, опальный герцог и разорившийся граф подали руку помощи несчастным и отчаявшимся. Карл не ведал, что натворил, не представлял какой страшной может стать людская ненависть, как сильно она может сплотить тех, кто еще вчера готовы были загрызть друг друга.

Голодные, обессиленные и испуганные люди шли за Морганом, как за посланником Божьим, подарившим им шанс на выживание, несли с собой детей, вели уцелевших коров и коз, лошадей. Все понимали, что, сплотившись, намного легче остаться в живых. Мужчины отстроили разрушенную часть монастыря, закрыли дыры в стенах бревнами, соорудили крышу. Места было предостаточно. Беженцев размещали в кельях. Мужчины соорудили в каждой из них очаги из камня, забили досками окна. С каждым днем быт становился все более слаженным. Женщины разделились, кто-то готовил, кто-то стирал, чинил и шил одежду, кто-то убирал. Я повесила расписание на дверях огромной залы для крещения, куда мы снесли столы и стулья и сделали столовую. У стены поставили несколько стеллажей, за которыми раздавали еду порционно. К завтраку, обеду и ужину всех созывал колокол.

Территорию монастыря охранял дозор из пяти солдат в их обязанности входило развешивать лампадки с «вечным» огнем на самых видных местах вокруг монастыря. Едва начинали приближаться холода огоньки гасли и дозорный с вышки звонил тревожным набатом.

Я с ужасом ждала, когда соберется войско и… Уилл с Морганом пойдут на Королевство. Пока они обучали крестьянских мужиков воевать, стрелять из лука, резать и колоть я смотрела на своего мужчину и не могла понять в какой момент он стал для меня настолько родным, заменил мне весь мир, заполнил собой исчезнувшую реальность и сделал ее скорее сном. Нет, я не забывала о Мише… я видела его во сне почти каждую ночь. Но я перестала казнить себя за то, что я здесь и делить себя на две части.

Мне почему-то казалось… и это был дикий абсурд, мне казалось, что Морган и Миша — это один и тот же человек. Одно и тоже тело, одна и та же душа.

Его походка, движения, манера говорить, поступки, взгляд. Это даже не дежа вю — это совершенное понимание, что передо мной тот же мужчина. Только каким-то сумасшедшим образом он живет в другом времени и измерении, и я не знаю зачем я послана ему… зачем судьба свела нас здесь.

Морган тренировал блэровцев, а Уилл адоровцев. Но чаще всего они схлестывались вместе в бою. А я смотрела как огромный, словно скала Уилл, умудряется проигрывать юркому и жилистому герцогу. Они все еще были врагами. Все еще смотрели друг на друга с опаской, все еще задевали друг друга в разговорах. А мое сердце постепенно раскрывалось для Уилла. Он становился для меня все роднее, особенно когда брал на руки Джейсона и ворковал с ним как заправская нянька. Качал его, гулял с ним по заснеженному двору.

— Мой племянник. Гордость Блэра! Отец бы с ума сошел, когда узнал, что у него есть внук, а Маргарет…, - смахнул слезу и пощекотал малыша густой бородой, — Маргарет бы шила тебе одежду. Какой знатной мастерицей она была.

Сердце сжималось от того, что я солгала ему о ребенке…, но я боялась сказать правду. Молчал и Морган.

— Уилл считает Джейсона нашим сыном, — сказала и поправила рубашку, застегивая последнюю пуговицу, все еще чувствуя истому во всем теле после бурной ночи и с сожалением отпуская Моргана на поиски оставшихся в живых. Каждый раз испытывая страх, что он не вернется, что нагрянет холод и никто не выживет.

— Пусть считает.

— Я могу сказать ему правду.

Повернулся ко мне и сжал мои плечи.

— Ты считаешь его своим?

Кивнула и ощутила, как становится горячо в груди, как першит в горле и щипает глаза.

— Если ты считаешь его своим, то для меня он свой. Если со мной что-то случится — Джейсон унаследует мой титул и мои земли.

— Что с тобой может случиться? Не говори так, — прижалась к нему и спрятала лицо на мощной груди, вдыхая запах пота и мороза, сохранившийся на свежевыстиранной моими руками рубашке.

— Это наша реальность. Нельзя быть уверенным ни в чем.

— Перестань… я слишком счастлива… слишком… я не хочу об этом думать.

Усмехнулся своей невозможно красивой улыбкой и приподнял меня прихватив под мышки, как маленькую девочку.

— Счастлива со мной, Лиза?

Кивнула и он привлек меня к себе, все еще удерживая на весу, обхватив двумя руками и прижимаясь лицом к моему животу.

— Многие проклинают эту войну…, - пробормотал он, — а я… я только сейчас начал жить по-настоящему, начал понимать зачем я вообще живу.

Опустил меня на пол и прижался губами к моим губам.

— Ты все потерял из-за меня… лишился всего…

— Нет… я обрел. Обрел так много, как не смел мечтать.

Дверь с грохотом распахнулась, и мы резко обернулись. Уилл поморщился, увидев нас вместе.

— Хватит ее лапать у меня на глазах иначе я не удержусь и оторву тебе голову, Ламберт.

— Если до этого я не отрежу твою.

— Хватит!

Их разговоры с этого начинались и этим заканчивались. Иногда мне хотелось отпинать обоих.

— Заставь свою женщину придержать язык за зубами.

— Ты правильно сказал — моя женщина и мне решать, когда закрыть ей рот.

— Твоей она станет, когда ты дашь ей свою фамилию и твой сын перестанет быть ублюдком.

— Войдем в королевство Чернан, возмем короля и его полюбовницу, казним обоих, чтоб я стал вдовцом, и я женюсь на твоей сестре даже не сомневайся.

Я бы закричала если бы могла. Я бы заорала как сумасшедшая или заплакала. Не смела говорить с ним об этом, не смела спрашивать. Повернулся ко мне.

— Это и так ясно. Мой сын и моя женщина. Слова, произнесенные епископом, лишь смогут это подтвердить не более.

Я сама нашла его губы и жадно впилась в них поцелуем при Уилле, который в ярости зарычал.

— Бесстыжая! Хватит лизаться! У нас закончилась веревка для луков! Я не просто так пришел смотреть как вы тут милуетесь. Смотрите заделаете мне еще одного племянника! Незаконнорожденного!

Горестно всхлипнула, а Морган сжал меня сильнее.

— Все мои дети законнорожденные. Пусть только кто-то в этом усомнится.

— У нас не хватит луков на всех.

— Кроме луков есть ножи, копья, дубины.

— Без лучников нам не взять город, и ты прекрасно это знаешь. Особенно если удастся выманить Карла из его берлоги. Нам не выстоять в рукопашном. Вся наша надежда на лучников.

— Придется менять план нападения исходя из того, что есть.

— Дубины, ножи и копья не помогут взять Чернан.

Морган отстранился от меня, перебирая пальцами мою косу, лаская затылок. И… я вдруг ясно поняла, что надо делать. Высвободилась из его объятий, выдернула нож из-за пояса Моргана и одним махом отрезала косу.

— Плетите из наших волос. Пусть женщины пожертвуют свои косы.

— Элизабет!

— Лиза!

Они охнули одновременно. А я растрепала короткую шевелюру обеими руками и с ободряющей улыбкой посмотрела на Моргана.

— Я не нравлюсь тебе с такой прической?

— Ты нравишься мне любая, — усмехнулся и хотел привлечь меня к себе, но я ловко увернулась и отошла к небольшому деревянному столу.

— Даже если у нас будут лучники вряд ли нам удастся взять город. Нас слишком мало.

Сокрушенно сказал Уилл и отошел к окну, нахмурив брови и опираясь мощными лапами на резной подоконник.

— Мы можем войти в город хитростью. Нам надо каким-то образом заставить дозор Карла открыть нам ворота добровольно.

— Кто-то слыхал о Трое?

— О чем?

Переглянулись и снова посмотрели на меня.

— Ну… Троянский конь… Это… Черт. Ладно, не важно. Если каким-то образом раздобыть одежду солдат Карла и ввезти своих людей в город, то они могли бы открыть ворота.

— ДА! Твою ж мать! Даааа! — взревел Морган и неожиданно для всех схватил Уилла за шкирку, тряхнул несколько раз, — Надо вернуться в одну из деревень, взять с собой скот, чтоб за нами пришел отряд Карла. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю! — Уилл сбросил его руки, — Кто донесет Карлу, что надо напасть именно на эту деревню?

— Кто-то из женщин, проникнет на рынок и расскажет. Это могу сделать даже я.

— НЕТ! — в один голос и повернулись ко мне.

— Почему нет? Я могу притвориться торговкой, молочницей, да кем угодно.

— Нет! — Морган подошел ко мне, — Если они тебя схватят, то войны не будет. Я приду и сдамся. Ты это понимаешь?

Смотрит прямо в глаза и мои наполняются слезами. Где чудовище, которое я видела раньше? Где монстр и убийца? Как я могла не замечать его любовь ко мне, его одержимость мною. Не чувствовать ее всей кожей, как сейчас.

— Я пойду!

Мы обернулись и посмотрели на Арсиса, который зашел в молельню, поставил в угол лопату и снял огромные рукавицы.

— Меня никто не знает. Я безликий. Не воин, не богач. Я принесу весть и распространю ее по рынку.

Ударил набат, и я встрепенулась, посмотрела на Арсиса.

— Где Джейсон? Вы брали его с собой!

— Он дома. Я уложил его у себя в келье.

Тут же отлегло от сердца, но ровно на несколько секунд, пока не вбежала одна из женщин с диким воплем.

— Филипп! Мой малыш! Он выбежал за ворота! Мой ребенок! Откройте двери! Откройтееее!

Посмотрела на Уилла, на Моргана и рванула к двери, отодвинула засов и бросилась на улицу.

— Элизабет! — крикнул герцог и выскочил следом за мной.

— Я остановила в прошлый раз. Смогу и в этот.

— Мой ребенок! — кричала женщина, она выбежала на улицу вместе со мной и хотела броситься к воротам, но Уилл ее удержал.

Колокол ударил снова. Деревья уже потрескивали и пошатывались, под страшный звон набата вдалеке клубился смертельный дым. Ни о чем не думая я побежала к ограде и тут же с воплем чуть не упала на колени. Моя рука словно вспыхнула огнем, под кожей запекло с такой силой, что от боли я чуть не закричала. Манжет пропитался кровью.

Змея вернулась… Действие травы окончилось. Мне больше не остановить туман. От этой мысли накатила волна жара, охватывая все тело, пробивая липким потом, к горлу подступила тошнота. Последнее время она сводила меня с ума. Продукты из подвала, залежавшиеся там годами не подходили моему современному желудку. Он исторгал содержимое и по утрам, и по вечерам.

— Я его принесу! Успею! Еще есть время! Он не мог далеко уйти!

А я так и осталась стоять на коленях, не чувствуя боли, цепенея от ужаса и от понимания, что я не могу его остановить… Не могу умолять не спасти чужого ребенка.

И вдруг застыла, всматриваясь в надвигающуюся бурю. Из блеклых клубков, ползущих в сторону монастыря выскочила огромная черная тварь. Она неслась что есть мочи на Моргана. Мне она показалась исчадием ада, выскочившим из самой преисподней. Я хотела закричать и не смогла.

Уилл схватил меня и потащил в дом, несмотря на сопротивление.

— Нееетр, отпустииии! — я пыталась вырваться, но он тащил меня внутрь, а дозорному крикнул.

— Застрели тварь! И иди в укрытие!

— Не стреляяяять! — Услышала голос Моргана и обессилев повисла на руке брата. Ламберт бежал обратно к молельне, держа в руках ребенка, а рядом с ним несся доберман со сверкающими глазами и раскрытой пастью.

Когда за ними захлопнулась дверь, на нее налегли и закрыли засов. Я почувствовала, как у меня пол уходит из-под ног и сильно кружится голова. К горлу подкатил ком тошноты, перехватывая дыхания, Я высвободилась из рук Уилла и бросилась в другую комнату, исторгать содержимое желудка в ведро, стоя на коленях.

Меня выворачивало мучительно долго, до спазмов в горле, до судорог и мушек перед глазами. Кто-то заботливо придержал мои волосы и подал мне платок со стаканом воды.

— Сполосните рот и вытритесь.

Голос Питера прорвался сквозь пелену недомогания.

— Как давно вас так рвет?

— Не… не знаю… Давно… Больше месяца точно… с той ночи, когда та девушка пришла… с королевства… Это еда. Я не привыкла к такой…

— Ничего. Скоро вам станет получше. Через месяц-два точно полегчает.

— Да, я привыкну и полегчает.

Прополоскала рот, сделала глоток и тут же склонилась над ведром снова.

— Большинство женщин тошнит на таких сроках….

Застыла на коленях, глядя впереди себя и чувствуя, как наворачиваются слезы. Это было больно. Неожиданно очень и очень больною. Я думала, что свыклась с мыслью о том, что не могу иметь детей… но нет. Все еще как ножом прямо в сердце.

— У меня не может быть детей, — сказала едва слышно и сполоснула водой лицо. — идите лучше осмотрите малыша, которого спас Морган.