ГЛАВА 17

Как же тяжело было его отпускать, труднее чем в прошлые разы, настолько невыносимо, что мне казалось я отрываю от себя кусок плоти и мяса. Я держала в руках котомку с провизией и перевязь, глядя как Морган одевается и чувствуя, что мне хочется бросится ему на шею и умолять, чтобы он не уходил. Как и всегда. Внутри появлялась пустота, сосущая воронка, которая втягивала в себя радость жизни и все светлое, что было во мне. И страх… легкий и в тоже время неприятно липкий и колючий, как наждачная бумага. Никогда раньше не плакала, а сейчас старалась проглотить слезы и не могла, они сами наворачивались на глаза и все разрывалось от тоски. Морган заметил и не застегнув рубашку до конца шагнул ко мне, взял за руки и привлек к себе.

— Ты что? Не надо. Я ведь еще даже не ушел.

— Ты не ушел, а я уже тоскую по тебе, Морган, — поднесла его руки к своему лицу, закрывая веки, когда он погладил мои скулы большими пальцами. — не уходи. Зачем нам королевство? Ты говорил, что тебе не нужна власть и корона. Мы можем жить в Блэре…

— Он не даст нам жизни. Ни нам, ни людям. И… он виновен в смерти наших родителей. Карл должен сдохнуть, как и Агнес. Или они, или мы. Я должен утопить в крови предателей Чернан.

Его глаза горят, он весь светится изнутри. Он уже там, в бою, в своей личной мести. И сейчас мне нет места в его мыслях. Такова сущность мужчин… и я позавидовала той себе, где никакие войны не могли отнять у меня моего мужчину. Захотелось прижаться к нему, обхватить руками и кричать, чтоб не уходил. Я стала ужасно чувствительной, ранимой, хрупкой. Меня распирало от любви и нежности. Могла расплакаться от улыбки Джейсона и от того как он научился обхватывать мое лицо ладошками.

— Мне кажется вас так мало, кажется вы еще не готовы… знаю, что мало в этом разбираюсь…

— Нас достаточно, чтобы город взлетел на воздух, достаточно, чтобы схватить предателя и казнить. Я вернусь и… ты станешь моей по-настоящему. Моей женой. Станешь Элизабет Ламберт. Станешь тем, кем и должна была стать. Ты предназначена мне и рождена для меня.

Выдохнула и мне вдруг захотелось крепко зажмуриться, где-то переждать эти страшные часы и, распахнув глаза, чтобы все уже было позади, а отряд вернулся с победой. Мне казалось мы так мало были счастливы в эти дни, казалось я совершенно не насладилась им, не надышалась. Ведь только недавно уходил… И мне было мало наших ночей любви, мало его голода, его неистовства, когда желание накрывало нас внезапно и срывало все тормоза. Морган любил меня жадно и дико, любил так много и часто, что у меня болели ноги и саднила промежность.

Я протянула ему перевязь и в глазах вдруг сильно потемнело, потянуло низ живота, и я пошатнулась. Морган отшвырнул перевязь и подхватил меня на руки.

— Что такое? — спросил, всматриваясь мне в глаза, — Ты больна?

Отрицательно качнула головой, а он перенес меня на кровать.

— Я приведу Питера.

— Не надо. Мне сейчас станет легче. Так бывает. Наверное, давление понизилось.

— Какое давление? Понизилось?

Улыбнулась и приподнялась на подушках, но слабость чуть не отправила меня обратно в небытие.

— Ты ужасно бледная. Я позову Питера.

Он выбежал из кельи, а я откинулась на подушку. Последнее время меня все чаще швыряло то в жар, то в холод, вроде я не больна и температуры нет. Я даже поправилась немного и округлились щеки с боками. Питер вошел в келью вместе с Морганом. Пока он меня осматривал герцог нервно ходил по комнате туда-сюда.

— Может простудилась? Этот холод постоянный.

— Когда у вас последний раз были женские дни?

Покраснела и напряглась. Какие к черту дни. Я вообще про них забыла, когда попала сюда. Были может раз или два. Я даже не обращала внимание. Наоборот мне хотелось, чтоб они пропали. Так как без средств гигиены весьма проблематично соблюдать чистоту тела.

— Не помню. Они у меня не регулярные.

Он ощупал мой живот и попросил осмотреть изнутри.

— Вы снова с вашей паранойей? — я разозлилась, мне даже хотелось его ударить, — У меня не может быть детей и я вам об этом говорила.

— Я все же осмотрю, если не возражаете. Поверьте, я там уже все видел, и я врач. Расслабьтесь и дайте выполнить мою работу. Вы ведь тоже врач, верно?

Я кивнула и дала ему возможность осмотреть себя. Когда он вымыл руки и вернулся ко мне, то меня уже трясло от стыда и от понимания, что он все равно ничего особенного мне не скажет.

— Думаю вы родите месяцев через пять. Матка увеличена примерно на четыре или три с половиной. Точно не скажу. Грудь набухшая, увеличенная и горячая. Вас все еще тошнит?

Я подскочила на постели и сжала руки в кулаки.

— Вы издеваетесь надо мной?

— Через месяц я смогу прослушать сердцебиение. Сейчас только примерно предположить срок по величине живота.

— Это… это невозможно…

Я начала задыхаться, сжимая горло и усаживаясь на постели.

— Возможно. Поверьте моему опыту. Вы носите ребенка герцога и скоро это уже невозможно будет скрыть. Постарайтесь лучше питаться, побольше отдыхать, не носить тяжести. Я вас поздравляю.

Он вышел из комнаты, а я так и осталась сидеть на постели, глядя в никуда, обхватывая себя руками и боясь прикоснуться к своему животу. Перед глазами мелькает собственное недомогание, рвота, головокружение, отсутствие менструации, болезненность груди и чуть округлившийся снизу живот. О божееееее….Слезы покатились по щекам и я подняла голову, увидев на пороге комнаты Моргана. Он медленно шел ко мне, потом опустился на колени и поднес мои руки к своим губам.

— Это самый чудесный подарок из всех, что ты могла для меня сделать. Еще одна причина поскорее одержать победу и вернуться к тебе.

Положил руки мне на живот, прижался к нему лбом.

— Боже… я мечтал об этой женщине и мечтал о ребенке от нее. Я мечтал, что она когда-нибудь полюбит меня так же сильно, как и я ее… и я готов поверить, что ты существуешь. Готов начать снова молиться тебе, Господи.

Зарылась руками в его волосы, ероша их и не смея сказать, что я мечтаю о том, чтобы он не уходил и мне плевать на Карла. Плевать на все. Я хочу, чтобы он был рядом. Особенно сейчас… сейчас, когда меня разрывает от счастья. Когда и мои мечты сбылись.

Дверь с грохотом отворилась и Уилл, как всегда, завалился в келью без стука.

— Что за сопливые сцены? Я слышал ты снова обрюхатил мою сестру? Когда вернемся женишься на ней! Иначе я оторву тебе голову!

— Надень кольчугу, иначе не побываешь на нашей свадьбе и не сможешь крестить племянника.

— Все. Хватит разводить сырость. Пора. Скоро рассвет. А нам день пути до Чернана.

— Попрощаюсь с сыном и уходим.

Ошеломленная, взволнованная и все еще не в силах поверить в свое счастье я стояла и смотрела как Морган обнимает Джейсона, как ласково гладит его по голове рукой в перчатке, как трогает пухлые щечки и подбрасывает малыша вверх, заставляя весело хохотать. Всего лишь какие-то пять месяцев назад я считала этого человека дьяволом, исчадием ада и боялась до смерти, а он хотел сжечь меня на костре… А сейчас я боюсь пропустить хотя бы один его вздох рядом со мной, боюсь не успеть его любить, боюсь потерять. Смотрела как он играет с малышом и чувствовала боль в груди, непередаваемо сладкую и тоскливую, когда от счастья становится слишком невыносимо.

Герцог Ламберт… недавно восседающий на троне рядом со своими доберманами и казавшийся циничной сволочью, сейчас ласкает ребенка и целует его в щеки, обнимает своими сильными руками, смеется так что дух захватывает.

Никогда бы не подумала, что он может быть таким прекрасным отцом и… таким настоящим человеком. И сердце вдруг сильно сжалось, улыбка исчезла закралась мысль, что, когда слишком хорошо… может стать плохо и очень больно.

— Мне страшно.

Он поднял на меня взгляд пронзительно серых глаз и прижал к себе Джейсона.

— Ты не останешься одна. С тобой столько женщин и детей. С тобой Ваал. Он будет охранять. Жизнь отдаст если потребуется.

Ваал — это доберман, тот самый, который уцелел из всей троицы и спас ребенка от тумана. Пес, который не внушал мне ничего кроме ужаса и который уже несколько ночей спал у нас под дверью.

— Я нашел их в лепрозории. Трех щенков. Их мать умерла с голода, а они пищали возле ее тела тощие и полуживые. Выкормил их. Отдавал свою порцию еды. Они мои братья. Мы пережили вместе и смерть, и лють, и восстановление Адора. Он выжил… мой мальчик….выжил и нашел меня. Остальные мертвы… жаль я не смог похоронить их в склепе.

Я подошла к Моргану и забрала у него Джейсона.

— Когда-то я думала, что у тебя нет сердца… а теперь мне кажется мое такое маленькое по сравнению с твоим.

Усмехнулся и привлек к себе одной рукой.

— Наверное потому что я долгое время любил за двоих, и оно выросло… так как твое долго молчало.

Подняла голову и посмотрело ему в глаза.

— Я люблю тебя, Морган. Безумно люблю. И буду ждать, когда ты вернешься. Мы все будем тебя ждать.

Прижал меня к себе сильнее, провел ладонью по спине и сдавил затылок, заставляя спрятать лицо у себя на шее, перебирая мои волосы.

— А я тебя не люблю, Лиза. Я сам не знаю, что я к тебе чувствую. Знаю только, что без тебя все это ничего не стоит и не имеет смысла.

Говорят, что слова ничего не значат, но сейчас эти слова значили для меня так много, что казалось я готова за них умереть. Я жадно их впитывала в себя, запоминая, чувствуя, как каждая буква прожигает меня изнутри, оставляя после себя следы-шрамы. Как много он умел отдавать, так невыносимо много, что казалось я шатаюсь от обрушившегося на меня безумия. И мне хотелось отдать еще больше… отдать всю себя и все что является мной.

— Все. Надо уходить.

Быстро поцеловал меня в губы и попытался высвободится из моих объятий, но я не могла их разжать. Улыбнулся и расцепил мои пальцы, целуя их и отпуская мои руки.

— Ждите меня.

* * *

Самое сложное это ждать, самое невыносимое считать минуты, секунды и ждать. Но меня грела мысль о том, что все будет скоро окончено и о том, что внутри меня живет новая жизнь. Это было настолько ошеломительно, настолько непредсказуемо и неожиданно, что я не могла в это поверить… Но и не поверить тоже не могла. Чувствительность, слезы, аппетит, вес, тошнота и недомогания, плотный живот похожий на небольшой мячик… Боже, неужели это происходит со мной? Неужели Я жду ребенка. И мне хотелось рыдать от осознания что так и есть. По вечерам я рассказывала сказки им обоим… моим детям. Одному нерожденному и второму до боли родному.

— Элиза, моя дочь… она вся горит… та рана не заживает. Мне кажется стало только хуже. Она молчала чтобы не пугать меня, а сегодня мы пошли по дрова, и она упала, не смогла идти.

Я вскочила с постели, бросив взгляд на Джейсона и стараясь не думать о тошноте.

— Где она?

— Я притащила ее домой, она в келье. Нога опухла и покраснела.

— Не волнуйся сейчас все посмотрим. Все будет хорошо.

Придерживая Ирис за руку и понимая, что вряд ли все будет хорошо если все так как говорит мать. Сара лежала на кровати зажмурившись и сжав кулачки. Я склонилась к ее ноге и чуть не застонала от отчаяния — так и есть у девочки рваная рана в которой началось заражение… и я ничего не могу с этим сделать. Я даже ногу отрезать ей е смогу….

«Памир-трава» вздрогнула, оглядываясь по сторонам и снова склоняясь к девочке. Трогая ее горячий лоб.

— У нее жар. — пробормотала я и снова посмотрела на Ирис.

— Что делать? Это опасно?

Я кивнула, но вслух проговорила:

— Нет, просто нужны лекарства. Я схожу за ними.

Вышла с кельи, за мной следом Ирис бледная как простыня.

— Что там?

— Заражение. Вы должны были сразу мне сказать, что рана плохо заживает. Можно было почистить.

— И что мне делать? Ты спасешь ее?

В отчаянии заломила руки, глядя на меня с диким отчаянием и надеждой.

— Не знаю… мне нужно лекарство… а его у меня нет.

Вышла на улицу, вдохнула холодный воздух. Ирис вышла за мной, стоит сзади и молчит, а я чувствуя, как становится тяжело дышать от жалости к ней и понимания чем все может закончится.

— Останься с Джейсоном, а я схожу за памир-травой к сухому дубу.

— Все замерзло… ее там может не быть.

— Будем надеяться, что она там.

— Одна пойдешь?

В этот момент что-то холодное ткнулось мне в ладонь, и я вздрогнула. Возле меня стоял Ваал и, вытащив язык, пытался привлечь мое внимание.

— Нет, не одна. С Ваалом.

— Это опасно туман… туман может застать тебя в пути.

— Не застанет. Он только недавно прошел. Значит у меня есть около восьми часов.

Потрепала пса между ушами и сунула ему в пасть кусочек вяленого мяса.

— Ну что? Пойдем прогуляемся?

* * *

Я не помнила дорогу, но что-то внутри помнило ее вместо меня. Вело вперед, подталкивая и заставляя петлять между деревьями. Холод опускался все ниже, и я начинала замерзать, прятала руки в рукава, не спасали даже рукавицы, а шарф скрывал половину лица. Ваал прыгал то впереди, то рядом со мной, весело играл с палкой и уже не казался мне таким большим и страшным.

— Как думаешь, как скоро вернется твой хозяин?

Пес пошевелил ушами и склонил голову на бок.

— Где Морган, Ваал? Где?

Поскуливая пес бросился вперед, нюхая снег, воздух и как будто разыскивая что-то, потом растерянно вернулся ко мне.

— Нету… но он вернется. Обязательно. Я точно знаю. Он обещал, если мы ждем. Ты ведь ждешь его? Да?

Завилял хвостиком и опять заскулил.

— Ничего, дождемся.

Мы приближались к старому дубу, я уже видела его издалека. Шагнула в круг из камней и чуть не застонала от разочарования — все покрыто белым покрывалом. Опустилась на колени, разгребая руками снег, пытаясь добраться до земли. Пальцы сводит судорогой от холода и хочется отогореть их, спрятать, но я продолжаю рыть… пока не увидела зеленые листики и не поверила своим глазам. Закричала от радости. Пока я откапывала траву, Ваал рыл снег вместе со мной, помогая и весело прыгая рядом. Я собирала растения в кусок ткани, стараясь не думать об усталости, не обращая внимание на головокружение, пока вдруг не пересохло в горле и не потемнело в глазах. Достала флягу из-за пазухи, поднесла к губам — а там лед. Чеееерт. Ноги подкашиваются и колени дрожат. Опустилась в снег и набрала пригоршню, сунула в рот, разжевывая и глотая талую воду. Отдохну и дальше пойду. За пару минут не замерзну. Прикрыла веки и вдруг услышала рык, Ваал стоял рядом со мной, ощетинился и рычал. Я встрепенулась и дернулась, когда увидела перед собой пожилую женщину, закутанную во все черное с клюкой в руке, ее голова чуть тряслась, она смотрела на меня белесыми глазами.

— Устала, девочка? — голос надтреснутый, сухой.

Я кивнула и снова потянулась к снегу.

— Замерзла… сейчас дам попить, быстро на ноги тебя поставлю.

Достала с котомки флягу, открыла крышку и налила в железную кружку дымящийся напиток. Протянула мне, и я взяла кружку в руки. Безмерно благодарная за горячее питье. Почему-то мне не казалось чем-то странным ее появление и очень хотелось выпить горячий напиток.

— Спасибо.

Поднесла ко рту и вздрогнула от ужаса — в кружке оказалась ярко красная жидкость. Густая, как кровь. Я уронила кружку и кровь пятном расползлась по снегу, заполонила все вокруг, превращая поляну из белой в красную. Всмотрелась в нее, каменея от страха, и как будто увидела Моргана лежащего в луже крови, раскинувшего руки, с широко открытыми глазами, смотрящими в голубое небо.

Я закричала и резко распахнула веки. Рядом все так же рычит Ваал, старухи нет и в руках у меня пусто, только фляга со льдом. Вокруг снег. Белый. Никакой крови. А на душе тревога, на душе дикая тоска, невыносимая. Кричать хочется, стонать, рыдать и ощущение реальности не покидает.

Я должна его найти… не так с ним что-то. Или будет не так. Вещий сон этот… потому что внутри стало пусто и жутко. Я из-за пазухи завернутую во влажную тряпку траву достала и присела перед Ваалом на корточки.

— Отнеси Ирис. Возвращайся в монастырь. Слышишь, мой хороший? Иди.

Пес не сдвинулся с места.

— В монастырь иди! Отнеси траву Саре! Умрет она без нее! А я Моргана искать пойду… мне надо срочно! Я нужна ему!

Голову наклонил и смотрит на меня.

— Иди! Ты слушать меня должен. Спаси Сару. Отнеси траву!

И в глаза ему смотрю, словно в душу собачью заглядывая. Тряхнул головой, повел ушами пасть разинул и осторожно взял сверток.

— Вот так… да, неси. Ты ее спасешь, а я Моргана.

Поцеловала пса в лоб, потрепала между ушами. Он пошел вперед. Несколько раз оглянулся, потоптался на месте и наконец-то побежал, а я выдохнула и посмотрела на звездное небо. Пусть укажут мне звезды дорогу к Чернану. Я дойду. Должна до утра дойти. Там… в моем видении был день… и я готова молиться кому угодно лишь бы это видение было из будущего, а не из прошлого.