ГЛАВА 18

Тишина вокруг. Только ветер шумит и снег шуршит, опускаясь на деревья, а них соскальзывая вниз. Лапы елей раскинулись в стороны, заслоняя дорогу, цепляясь за мою одежду, за волосы, хлещут меня по лицу. Куда бегу не знаю. Ноги сами ведут. К нему. Кажется, я могу найти его с закрытыми глазами. Спотыкаюсь, падаю, успевая выставить руки вперед, чтоб животом не удариться. Приподнялась, всматриваясь в рассвет, в небо, окрашивающееся в золотистый цвет. Быстрее, надо бежать быстрее. Встала с колен, пошатнулась, снова опираясь на снег и вставая, опять побежала.

Выбежала из леса и, задыхаясь, смотрю на ристалище, усыпанное телами людей и лошадей. Где-то стоны раздаются, едва слышные, где-то предсмертные вопли агонии. И весь этот жуткий шум пульсирует у меня в голове, отдает болью в виски и глаза лихорадочно ищут, не моргая, не в силах моргнуть. Я ведь добежала? Успела? Он где-то близко. Но не здесь. Не среди них. Неееет! Еще не день… утро. Всего лишь утро.

Посмотрела вверх, подняв тяжелую голову, прямо на бездну, разверзшуюся над головой и извергающую на мою голову хлопья белого снега мягкого, пушистого и такого холодного. На макушки елей, исчезающие в мареве сизом, протыкающие нависшие облака и сквозь дыры, как сквозь решето сыплются белые звезды. Только красота их мрачная и холодная. Неживая. Они укутывают поникших воинов пушистым ковром, убаюкивая в последнем сне.

Тяжело, со свистом дыша, осмотрелась по сторонам… не в силах заставить себя поверить в то, что все погибли… что Морган встретил здесь свою смерть и я не успела. Бросилась к телам, всматриваясь в мертвецов, перешагивая через них и стараясь не зарыдать от бессилия и ужаса.

Насколько все равны после того, как перешагнули грань в иной мир. Смертельные объятия, сцепленные руки врагов, оскаленные рты, сжатые в окоченевших пальцах, мечи и все в крови потонуло, как в моем видении. Все больше е имеет смысла. Все, за что они воевали для них обратилось в тлен.

Вглядываюсь в застывшие лица, в широко распахнутые глаза и в отчаянии подняв голову, закричала:

— Моргаааааааан!

Так что горло заболело и голос сорвался, хотела закричать еще раз и не смогла. Только смотреть на жуткое поле… И вдруг увидела вдалеке отряд. Всадники выскочили из-за деревьев, без шапок, окровавленные, верхом на взмыленных лошадях. А впереди них самый безбашенный, самый сумасшедший, мчится во весь опр. Узнала… и сердце зашлось от радости. Живой! Я успела, и он живооой! И сил нет никаких без него больше. Бежать так, чтоб дух захватило, так чтоб расстояние между нами сокращалось все быстрее. Упасть в объятия и зарыдать от облегчения. Как же он близко. Почти рукой подать. Подхватила платье, помчалась что есть мочи, задыхаясь от счастья, спотыкаясь и цинично не глядя под ноги… потому что у счастья нет совести, нет сострадания, нет сочувствия оно настолько ослепительно, что не видит грязь и тьму. Так и для меня исчезли тела, исчезла кровь, исчезло понимание, что здесь погибли сотни воинов… и это их последнее пристанище. Падая и спотыкаясь, поднимаясь и утопая в сугробах, чувствуя, как всюду забивается снег, как промокли мои юбки, ноги, рукавицы.

Сбоку что-то сверкнуло, и я на секунду обернулась и сердце тут же зашлось от испуга — на холме за деревьями я заметила несколько всадников. Один из них вытащил из-за спины стрелу и вложил ее в арбалет. Я повернулась и посмотрела на Моргана, который заметил меня и, соскочив с коня, бросился мне навстречу. Бежит, сломя голову, позади него плащ развевается, без шапки и шлема, волосы снегом припорошены, мощные сапоги утопают в снегу. Он на ходу сбрасывает перевязь с мечом, чтоб бежать легче было, колчан со стрелами и ко мне с радостной улыбкой на лице.

Обернулась снова и увидела, как всадник целится, как наводит арбалет. Побежала быстрее. Хочется закричать и не могу, ни слова крикнуть, вместо слов хрип вырывается… опять взгляд на всадника на холме. Хочется, чтоб замертво упал, чтоб его деревьями привалило. И даже ветер пригнул их ниже, словно ломая и завывая в макушках елей, но руку огнем охватило и перед глазами помутнело. Ветер еще раз ели придавил и успокоился, а я опять на Моргана смотрю, на то как он радостно улыбается и ничего кроме меня не видит, руки раскинул. Сумасшедший. Обо всем забыл… И больно от мысли, что никто и никогда не любил меня так, как он. Единственный, мой, родной. Все за меня готов отдать. И отдал.

И снова взгляд на проклятого всадника, тот замер, натянул тетиву, прицелился еще раз. И я знаю в кого он целится. Знаю… С горла готово вырваться НЕЕЕЕЕТ. Еще один отчаянный рывок и с рыданием очутилась в его руках.

В ту же секунду ощутила, как меня пронизало адской болью. Как что-то впилось мне в спину и глубоко вошло внутрь.

Глаза широко распахнула, успевая заметить новый шрам на его щеке, иней на ресницах, свое отражение в счастливых глазах, улыбку на чувственных губах. Мой мужчина. Всегда моим был. Не важно где. Не важно в какой реальности.

— Лизааа, — всматривается мне в глаза, а я изо всех сил цепляюсь ему в плечи, чтобы не упасть, чтобы впитать его слова последние мне, — мы победили, слышишь? Мы победили! Карл мертв! Королевство наше, Лизааа. Девочка моя. Ты слышишь?

Талию мою сжимает крепко так что дышать нечем и в груди что-то торчит, мешает слово сказать. Или я от боли даже прошептать ничего не могу и дыхания не хватает, перед глазами темнеет, я только его глаза и вижу, цепляюсь за них изо всех сил. В горле что-то клокочет, вот-вот захлебнусь. Но все же я успела…

Морган лицо мое гладит, волосы, всматривается в меня.

— Теперь все хорошо будет. Да?

Киваю и крепко держусь за его плечи, ноги подкашиваются и в ушах нарастает гул.

— Люблю… тебя, — из последних сил и почувствовала, как по подбородку что-то потекло, а лицо Моргана исказилось, как от боли. Он зубы стиснул и дышит сипло, замер весь, окаменел. Взгляд мой держит, подхватив, когда обмякла в его руках.

— Лиза… нет… нетнетнетнет….не сейчас. Пожалуйста… не сейчас.

Растерянно смотрит куда-то позади меня и снова на меня.

— У нее стрела в спине… Уилл!

— Вижу… нельзя вытаскивать… тогда быстрее…

Он не договорил. Голос сорвался.

— Что мне сделать? Что сделать, скажи? Лизаааа! Как спасти тебя?

Никак… змея не позволит… и травы нет. Вот она плата за его жизнь… Как быстро. Как не вовремя. И не только меня.

— Маленькая моя, не сейчас… слышишь не сейчас. Пожалуйста.

На руки поднял и несет куда-то.

— Мы ее вытащим, и ты будешь жить… будешь да. Аааааааааааа,

Не буду. Смертельная рана. Я кровью истеку прежде чем солнце окончательно взойдет.

Голову задрал, взвыл. И я знаю, что он понял.

— Будь оно все проклятоолооо! — снова на меня смотрит, — Дыши! Да! На меня смотри, девочка моя, ведьма маленькая. Я тебя не отпущу, слышишь. Никогда не отпущу одну.

— Холодно, — прошептала и сжала его руку, у себя на животе. — нам.

— Сейчас… сейчас я вас согрею.

— Позаботься о Джейсоне…

— Мы вместе позаботимся. Вместе.

Содрал с себя плащ, опустился в снег и меня к себе на колени уложил, укутывая, прижимая к себе. В сизых глазах своя личная буря, свой ливень дрожит. Мой сильный дьявол плачет… и я вместе с ним, руку его так и держу на своем животе. Так и не смогла я тебе родить малыша, Морган… ни здесь, ни там.

— Прости меня, Лиза!

Рывком к себе прижал, зарываясь лицом в мои волосы, ероша их и содрогаясь всем телом, — прости, не уберег вас… не уберег… будь все проклято, не уберег!

Дышит сквозь зубы, рвано, быстро, со стонами. И я слышу, как шуршит что-то в снегу, в деревьях, мне страшно и хочется сильнее к нему прижаться. Чтоб держал крепче, не отпускал.

— Помнишь… помнишь, как ты говорил.

— Что говорил?

Ловит губами мои пальцы, глядя мне в глаза, не отпуская.

— Говорил… что будешь меня ждать.

Кивнул и стиснул челюсти, побледнел, губы кусает и дрожит весь.

— Буду. Сотню лет ждать готов. В этой жизни, в следующей и скорей всего ждал в сотнях других.

Мы оба знаем, что я умираю. Но мне почему-то не страшно. Теперь я точно знаю зачем появилась здесь.

— Морган!

Он поднял руку, не давая Уиллу говорить, не переставая смотреть мне в глаза.

— Агнес мертва… со мной священник.

Я вижу, как Морган прижимает к щеке мои окровавленные пальцы, и на его смуглой коже остаются следы, как тяжело ему дается каждый вздох.

— Выйдешь за меня, Лиза? Молчи… просто кивни… О, Господи! Почемуууууу?! Почемууу… когда я был так счастлив… почемууу?! Почему она, а не я? Почему ты не дождалась меня там, Лизааа… это должен был быть я. Яяяяяяя!

Сжала его пальцы, привлекая внимание, кивая.

— Быстрее. У нас мало времени. Сделай это, святой Отец! Обвенчай нас!

И их голоса исчезают, растворяются. Я их то слышу, то нет.

— Лиза… Лизаааа, — посмотри на меня, не уходи. Посмотри. Скажи — да…

Киваю, закатывая глаза и пытаясь удержать его взгляд, пытаясь до последнего держаться за этот взгляд. Потому что с ним не страшно. По руке что-то проползло и исчезло. Запястье больше ничего не сжимало.

— Пока смерть не…

— Обручит нас… Поцелуй меня.

Морган прижался дрожащими губами к моим губам. Жадно, страстно. Выдохнула и почувствовала, как закрываются веки, услышала оглушительный нечеловеческий вой… он становился все тише и тише пока совсем не исчез.

* * *

— Скоро туман придет…

Сказал Уилл и Морган посмотрел на него страшными глазами.

— Тихо. — оборвал его шепотом и отвел взгляд, снова всматриваясь в умиротворенное лицо Элизабет, покоящейся у него на груди. Ветер играет в ее волосах, путает в них снежинки.

— Что?

— Ты ее разбудишь!

Прижал к себе тело Элизабет, сильнее укутывая в плащ, откидываясь назад и прислоняясь спиной к ели.

— Она уже не проснется, Ламберт. Давай вместе закопаем ее и вернемся в монастырь. По весне на этой поляне цветут прекрасные цветы. Они бы ей понравились. Да упокой господь ее душу и нерожденного младенца.

— Замолчи я сказал! Не мешай им спать!

Шикнул на Уилла, нежно погладил живот Элизабет и Блэр осенил себя крестным знамением, попятившись назад от жуткого взгляда герцога. Прошло уже несколько часов с той секунды, когда сестра Уилла сделала свой последний вдох в губы своего мужа и от адского вопля Ламберта содрогнулась земля. Жуткий, невыносимый крик. Нечеловеческий и страшный. Уилл никогда его не забудет. Ничего страшнее он в своей жизни не слыхал.

Морган целовал ее губы, прижимал к себе, гладил ее живот, лицо, волосы и орал.

А Уилл и уцелевшие воины стояли молча, сняв головные уборы и смотрели на это горе, которое выглядело намного страшнее, чем вся смерть вокруг них, разбросавшая свои ужасные трофеи по всему полю.

Но одно дело, когда умирают солдаты, а совсем другое, когда молодая и красивая женщина, ожидающая малыша. Она закрыла собой Ламберта. Стрела предназначалась ему. И понимание этого сводило герцога с ума. Да, они поймали уцелевших тварей и жестоко с ними расправились, но Лиз это уже не вернет.

Маленькую Лиз, такую милую и добрую… Он видит ее бледное лицо, ее тонкие руки все еще обвитые вокруг шеи обезумевшего Моргана, который так и не выпустил ее из рук. Видит и не может поверить, что она действительно мертва, а не спит на груди у своего мужа.

Вдалеке зашуршали деревья и хлопья снега взметнулись вверх от порыва ветра.

— Холод приближается. Надо уходить, — прошептал и понял, что безумие овладевает и им. Ему тоже страшно разбудить Элизу. Такую маленькую и хрупкую в руках герцога.

— По закону ты можешь быть регентом пока Джейсон не достигнет совершеннолетия. Прекрати войну, Уилл. Сделай это.

— Нет… мы сделаем это вместе, брат.

Морган прижал к себе Элизабет сильнее и закрыл глаза, прислоняясь щекой к ее, припорошенным снегом, волосам.

— Уходи. Я обещал ей, что никогда ее не отпущу.

— Ей уже все равно!

— Нет… не все равно. Она здесь… ты просто ее не видишь и не чувствуешь, как я. Она ждет меня. Они ждут.

Запрокинул голову и снова положил ладонь на живот Лиз.

Когда солдаты скрылись за деревьями, а туман пополз по снегу, закрывая макушки елей, накрывая тела покрывалом, Морган встал на колени вместе со своей ношей. Повернулся лицом к туману.

— Как и обещал. Никому и никогда не отдам тебя. Ты моя, Элизабет… мояяяяяя….навечно!

И все закрыло белой пеленой, плотной, как молоко. Несколько минут ледяной воздух напоминал застывший кисель, а потом начал постепенно рассеиваться.

Они так и стояли вдвоем, как каменная статуя. Мужчина с женщиной на руках. Покрытые инеем, сросшиеся друг с другом.

Они никогда не узнают, что это был последний туман, опустившийся на землю… не увидят, как уже через несколько часов снег начал таять….

…А через месяц на этом месте стояли два камня, возле них пробилась трава и показались первые весенние цветы…