ГЛАВА 20

— У нас был один и тот же отец.

Олег закурил и сделал большой глоток кофе. В этой реальности его звали Олег. А мне все время хотелось сказать — Уилл и я прикусывала язык и сжимала свой стаканчик с капучино. Мы сидели на улице на деревянной скамейке больничного двора пока Миша оформлял выписку и договаривался насчет усыновления Жени. Этот вопрос я оставила ему. Он лучше меня знал куда надавить и как сделать так, чтобы оппонент принял его позицию. И я старалась не думать о том, что нам могут отказать или найдутся родители малыша.

Ведь если судьба столкнула нас снова — это значит я нужна ему. Ничего не происходит просто так. Ни один поступок не проходит бесследно. Отголоски могут быть и в прошлом и в будущем.

— Мама мне ничего о вас не рассказывала.

— Рассказывать особо нечего, — он усмехнулся в усы, — у отца был роман с моей матерью, и они расстались. Мать не давала ему со мной видится и на каком-то этапе он перестал этих встреч добиваться. Банально и обыденно. Я знал, что у меня есть сестра… потом узнал, что отец умер и не решился прийти. Обычная человеческая трусость.

— Зачем пришел сейчас?

— Люди взрослеют, умнеют. Я женат, у меня взрослая приемная дочь и маленькая родная. Когда тебя показали по телевизору в новостях, и Света услыхала твою фамилию, то спросила не моя ли ты сестра… Вообщем… я… и моя жена… моя семья… мы хотим попробовать… дать шанс… ты бы хотела, чтоб мы общались?

Он был ужасно застенчивым ужасно рыжим и каким-то невероятно добродушным. Именно эти черты просматривались в Уилле, когда мы познакомились поближе. Он маскировал их и прятал под видимой суровостью. Другие времена, другая жизнь, вынуждавшая людей становится жестокими и черствыми.

— Вот… вот они. Моя жена Ида и дочь Света.

Протянул мне свой сотовый и я затаила дыхание, руки чуть дрогнули — жена и дочь Олега были точными копиями Ирис и Сары.

— А… а как вы познакомились?

— Не спрашивай. Это не самые лучшие времена в моей жизни.

Я усмехнулась.

— Секс, наркотики и рок-н-ролл?

— Типа того. Гонял на байке. Шалил. — он отвернулся, затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону. А мною постепенно овладевало состояние эйфории. Как будто я попала в зазеркалье и вижу то ли отражения того иного мира, то ли наоборот там было отражение. — а ты? Я видел ты замужем….за этим…

Выражение лица Олега изменилось, и он потер усы и бороду.

— За кем за этим? Ты знаком с Мишей?

— Еще как знаком! И Геру сволочугу неплохо знаю. Врача вашего. Когда-то в одной компании были.

— Что?

Я не верила, что это происходит на самом деле. Даже руки начали дрожать. Все повторяется. Все запутанно, заплетено каким-то непостижимым образом и повторяется снова.

— Потом наши пути разошлись. Бизнес не поделили. Да это и моя вина тоже. Дворянин (так мы звали твоего мужа) одни планы строил, я другие. Мои оказались глупыми, и я прогорел. И не смог ему этого простить. Гребаный мир невероятно тесен! Чтоб его!

Затушил сигарету и придавил окурок носком ботинка.

— Ты выздоравливай и… и приезжай… те… к нам в гости. Мы будем рады вас видеть. Вот. И я пойду. Прости если что не то ляпнул и… Мише передавай привет от Рыжего.

Хотел уйти, потом спохватился и протянул мне визитку.

— Это мой номер… Звони. Я не просто так пришел, не для галочки. Узнать тебя хочу… и про него, про отца моего. И про …про мужа твоего тоже.

С Женей-Джейсоном все оказалось не просто. Его родителей не могли найти. Даже документов не оказалось. Мы оформляли временное опекунство и то для этого пришлось поднять все связи Миши и дать немало взяток. Мальчика я все же смогла взять домой. Спасибо Георгию. Гере. Он посодействовал и помог оформить быстрее документы. Оставалось ждать результатов поисков семьи малыша и… эгоистично надеяться, что их не найдут или найдут, но они откажутся от ребенка. Да… это ужасно так думать, я знаю. Конечно я желала бы Жене все же быть любимым своими родными мамой и папой… но… но… я чувствовала его родным. Моим ребенком. И это ожидание в конце которого я возможно лишусь своего мальчика сводило меня с ума.

— Не думай об этом, — прошептал Миша, обнимая меня сзади и наклоняясь к моему затылку, — мысль материальна. Я всегда боялся тебя потерять. Всегда. С того самого момента как увидел впервые возле универа и ждал пока закончатся твои пары и каждый день после… каждый день пока мы были вместе. И… действительно чуть не потерял.

Его шепот путался в моих волосах, щекотал кожу, обжигал ее. Иногда мне хотелось назвать его Морган, и я сильно прикусывала язык, чтобы не сделать этого… прикусывала и ощущала, как накатывает тоска, накрывает как одеяло из тьмы, где он остался один в нашем прошлом. Мне страшно представить, что там произошло… и тянет обратно. Хочется разорваться на две части, и чтобы одна из них вернулась в ту реальность.

— О чем думаешь? — поцелуями вдоль затылка, поднимая волосы, выдыхая горячим дыханием.

— О тебе.

И даже не знаю ложь ли это. Скорей всего нет… а может быть и ложь.

— Посмотри на меня, Лиза.

Развернул меня к себе и это «Лиза» отдало мне горечью. Потому что все еще есть сомнения о том, кто мы… кто он… верно ли то, что я чувствую или я придумала себе оправдания. Что если все по-другому. Что если и на самом деле есть двое… а не один, как я себе вообразила.

— Обо мне? Или есть что-то чего я не знаю? Ты очень изменилась…

— Изменилась?

— Да. Как будто прошли годы, а не какие-то считанные дни. Моментами я не узнаю тебя. Как будто ты совсем другая.

Поднес мои руки к своему лицу, жадно целуя шрамы на них… А я смотрю как его губы касаются моей кожи и думаю о том, что на мне нет никаких шрамов кроме тех что были и ТАМ. Шрамы от укусов змеи. На правой руке.

— Если бы я не позволил тебе уйти… их бы не было.

А я понимаю, что они мне дороги. Все эти светлые полосы и выпуклости. Они напоминают мне о том, что я не сошла с ума и все было реально. Это не мой бред в коме, не фантазии, не безумие. И только вкус его поцелуя может вытравить эту горечь. Рывком прижимаюсь губами к его губам и радостно выдыхаю с облегчением ведь они пахнут одинаково в обоих мирах, у них одинаковый вкус. И мне становится тяжело дышать… я перехватываю его дыхание.

— Если бы их не было… могло не быть и нас.

Прижимаясь к нему всем телом и зарываясь обеими руками в непослушные, густые волосы. Обхватил мое лицо ладонью, всматриваясь в мои глаза и сомнения тают.

— Я больше никогда и никуда не отпущу тебя. И плевать даже если ты этого захочешь.

Касается губами моих висков, скул, шеи. Втягивая с шумом мой запах. Заставляя млеть и дрожать от предвкушения. Заглушая любые сомнения, стирая их из моего сознания, сливая два образа в один.

— С ума схожу от мысли что мог потерять тебя… навсегда, Лизааа…

Как будто эхом мое имя. Как будто его произнес не Миша….И меня выключает. Вся радость мгновенно испарилась. Мне вдруг снова кажется, что я предаю… что я так и не знаю кого люблю на самом деле и что там… в том мире остался другой, кому я шептала «люблю». И это ужасно. Это больно. Так больно, что мне хочется оттолкнуть Мишу.

— Что такое?

Отстранилась и высвободилась из его рук.

— Не знаю… я не могу. Прости. Не могу….не знаю почему.

И еще одна ложь. Я знаю. Только как объяснить? Как сказать, что я была в иной реальности, с кем-то, кто возможно и есть он… но не здесь? Это звучит как бред сумасшедшего.

Уже не в первый раз отстраняюсь от него и тоскливо смотрю как он уходит из спальни, а я становлюсь под душ и мои слезы смешиваются с каплями воды. И этот страх… что они могут быть разными людьми… страх, что Морган остался там один… без меня. А все остальное просто похоже…

В ту ночь она пришла ко мне… женщина с белесыми глазами и седыми волосами. Пришла во сне. Протянула сморщенные руки и хрипло прошептала.

— Хочешь ответы, девочка? Хочешь все знать?

— Кто вы?

— Какая разница кто я… если ты хочешь знать, кто он… Хочешь?

— Хочуууу.

— Тогда тебе надо туда… где все началось. Началось… началось… и закончилось…

Я проснулась с давящим ощущением, что это был не сон. Что я видела ее наяву в этой самой комнате рядом с окном. В воздухе все еще оставался запах пряностей и старости… Смерти? Вскочила с постели, набросила на себя платье и побежала к машине, заглянув к малышу и убедившись, что он спит.

Я ехала туда, где произошла авария. Мчалась по заснеженной дороге и мне почему-то казалось, что так я возможно вернусь к нему. Ненадолго… просто посмотреть. Одним глазком. Просто увидеть издалека как он там и есть ли «он» на самом деле.

Когда машина начала приближаться к тому роковому квадрату на трассе радио вдруг само переключилось и заиграла все та же мелодия, которую я слышала, когда ныряла из мира в мир. Двигатель захлебнулся, затарахтел и машина остановилась, заглохла. Раннее утро. Только рассеялась мгла. Тихо выругавшись, я вышла на улицу, кутаясь в пальто и пытаясь светить фонариком под капот.

А потом посмотрела вдаль на деревья и мне показалось это место до боли знакомым. Пошла в сторону посадки, оглядываясь на машину и снова вперед. Я не сразу заметила, как расползается под ногами туман, как кутает мои щиколотки, как клубиться и затягивает деревья. И сквозь этот туман я вижу два камня впереди. Они стоят на опушке и у высокой ели и вокруг них нет снега, а зеленеет трава. Приблизилась на несколько шагов и остановилась, как вкопанная. На камне кто-то выбил имена и даты.

«Морган Ламберт. Элизабет Ламберт» и даты рождения и смерти… дата смерти одна и та же. Я прикрыла рот ладонью чтобы не застонать вслух. Медленно опустилась на колени… и все же он один… один единственный. Любимый сквозь века, сквозь расстояние и время. Нет его там… как и меня больше нет. Мы с ним в другом мире. Вместе.

Он не оставил меня одну… он ушел со мной, за мной. И там я первая вернулась… а потом и он. Больше никаких сомнений… ни одного сомнения. Обхватила камень руками и уткнулась лбом в холодную поверхность… вспоминая и прощаясь. Как вдруг услышала шаги и низкий голос Уилла.

— Да, мы сюда добрались, малыш. Не прошло и десяти лет.

Как десять лет?….Почему? Как здесь время пробежало так быстро? Или какие-то чудовищные силы дают мне увидеть то, чего я видеть не должна? Вскочила на ноги, глядя на высокого мужчину с длинными рыжими волосами с короной на голове в бархатной накидке и золоченной перевязи. С ним рядом мальчик лет десяти на его голове тонкий венок из золота, украшенный драгоценными камнями, такая же накидка и перевязь на груди. Боже! Неужели это Джейсон? Такой взрослый! Такой красивый!

— Здесь покоятся твои родители. Они любили друг друга и умерли в один день.

— Я помню ты рассказывал…

Они смотрели сквозь меня… и не видели, как я жадно всматриваюсь в них обоих, как дрожу и не медленно встаю с колен, отступая назад.

— Мама закрыла папу собой… и умерла, а отец остался с ней и замерз насмерть. Там где камень пониже лежала моя мать, а где повыше, стоял на коленях отец.

И по моим щекам градом покатились слезы. Сумасшедший… какой же он сумасшедший. Ненормальный безумец. Так вот значит как он погиб…

— Да. Они навеки остались вдвоем. А ты будешь королем, как и хотели твои родители. Через четыре года народ провозгласит тебя Джейсоном Первым Всемогущим. Будь похожим на своего отца мужеством и добротой на свою мать.

— Буду. А что случилось с той ведьмой и с королем?

— С Агнес? Она не была ведьмой. Скорее злобной и подлой тварью. Бесчеловечным животным и сумасшедшей психопаткой. Ее сожгли живьем на костре… Но люди говорят, что настоящая ведьма скрылась с наших земель, говорят это была старуха с белесыми глазами и седыми космами. Иногда является путникам в лесу, рыбакам у воды… кто увидал ее живой — тот умрет в скором времени.

— Ты про бабку Клеменцию?

— Да, кто-то говорит, что это именно она… наша бабка из-за которой на Адор обрушились проклятия.

Мальчик положил возле камней цветы и вернулся к Уиллу, взял его за руку… а я попыталась дотронуться до его накидки, но рука как прозрачная невесомость прошла сквозь материю. Мальчик, словно что-то почувствовал и обернулся.

— Ты слышал?

— Что?

— Как будто шорох и… легкий ветер, как кто-то прошел рядом.

— Наверное это ветер и есть. Идем. Нам надо возвращаться.

— Даааа. Ирис обещала, что сегодня испечет нам пирог.

— Обещала. Хоть и негоже жене регента руки на кухне марать.

— Да, пусть Сарка марает. А то замуж она собралась, видите ли.

— Джейсон! Сестру надо любить…

— Я и люблю. Вырасту и сам на ней женюсь.

Уилл раскатисто засмеялся….

Они удалялись от опушки, их голоса затихали, а я улыбалась и вытирала слезы, а сердце колотилось как бешеное в груди словно вот-вот разорвется. Наклонилась чтобы цветок поднять….

И резко открыла глаза в машине. За окном рассвет и туман сполз на стекла. Поежилась и осмотрелась по сторонам. Шея и тело затекли. Как будто я уснула в машине. Я повернула ключ в зажигании — машина легко завелась и сорвалась с места. По радио играла все та же мелодия, а потом что-то зашипело и вернулась привычная радиоволна с какой-то ритмичной мелодией и бодрым голосом ведущего.

Подъехав к дому, я выскочила из машины и бросилась к лестнице, пробежала по ступеням вверх.

— Лиза!

Миша спускался мне навстречу в одних штанах, без рубашки. Сонный и растрепанный, все еще хромает на обе ноги. И у меня что-то защемило в груди, заболело до невозможности, зашлось. Я бросилась к нему через ступеньку и сдавила его в объятиях, целуя как ненормальная.

— Ты где была? Такая холодная. Ты что? Лизаааа!

А у меня больше нет сомнений… ни одного сомнения. Он один. Мой и для меня. А я для него. Навсегда. Навечно.

— Соскучилась по тебе, изголодалась. Люблю тебя… люблю… люблю… люблю…

— Сумасшедшая моя.

Схватил в охапку, осыпая лицо поцелуями, жадно впиваясь в мои губы, поднимая на руки, чтобы унести в спальню и уложить посреди постели. Его пальцы расстегивают мое платье, путаясь в пуговицах, алчно сдирая материю с плеч, опуская вниз, чтобы голодными губами впиваться в мою шею, ключицы, опускаясь к груди и задирая подол вверх, скользя по обнаженной ноге, согнутой в колене.

— Нам можно? — шепчет мне в губы, всматриваясь в мои глаза своими невозможно грозовыми осколками неба.

— Нам все можно, — и впиться в его рот самой. Нагло и бесстыже, притягивая к себе, распахивая ноги, оплетая его руками. — нам теперь все что угодно можно.

* * *

Мы расписались в том же ЗАГСе, где и развелись у той же работницы в неизменном красном костюме и высокой гулькой на макушке. Удивить ее особо было нечем, и мы явно не преуспели. Женила она нас с тем же видом с каким и разводила. Гостей мы не звали. Да никто и не знал, что мы разводились. Когда вышли из здания, Миша привлек меня к себе… а я впервые спросила у него об Алине. Не знаю зачем… до сих пор я о ней и не вспоминала. А тут почему-то вспомнилось.

— Алина …возможно скоро сядет в тюрьму или выплатит мне компенсацию.

Миша щелкнул меня по носу и усмехнулся, когда я поморщилась.

— Компенсацию?

— Она сливала информацию конкурентам. Работала на корпорацию Кирилова. Я как-то рассказывал тебе о нем… Воровала данные и передавала их в другие компании. Продавала.

Рассказывал, но я редко вмешивалась в его бизнес и почти никогда ничем не интересовалась. Раньше… Теперь все будет по-другому.

— Мы должны были уехать… я должен был с ней уехать, чтобы поймать суку на горячем. И если бы я тогда этого не сделал… то возможно не смог бы их уличить в мошенничестве.

— Почему ты мне не сказал?

Сжала его руку так, что стало больно самой.

— Ты не хотела слышать… а я был слишком зол, чтобы заставить. Слишком зол, чтобы думать о чем-то кроме того, что ты решила уйти от меня. И не доверяла мне.

И ушла… исчезла из этого мира, чтобы поспать к нему же, но уже в другом.

Когда мы вернулись домой нас встретила Ирина… мать Миши. Встретила с Женькой на руках. Многое изменилось после аварии. После того, как она чуть не потеряла своего сына и узнала, что я ношу его ребенка. Мы тогда только вернулись с больницы с малышом. И она поджидала меня возле подъезда. Едва увидев ее, я решила, что не могу и не хочу выслушивать гадости, прошла мимо, делая вид, что не замечаю ее.

Но женщина бросилась следом.

— Лиза, подожди. Слышишь? Подожди меня! Я знаю. Что виновата… знаю!

Остановись!

Но я не останавливалась, а она бежала следом и говорила:

— Пойми… он единственный у меня. Я потеряла двух других детей, когда он был совсем маленьким. И никого кроме Миши у мкеня не осталосмь. И я хотела ему счастья….хотела… Я не думала, что он настолько болен тобой… не думала, что в тебе смысл его жизни, Лиза! Простите меня! Пожалуйста! Дай мне шанс! Дай мне помочь вам, общаться с внуками… Лиза! Подожди! Мне жаль… я сожалею о каждом своем слове… ты скоро станешь матерью… ты поймешь, что значит любить своего ребенка больше жизни.

Я остановилась и обернулась к ней.

— Скажите об этом вашему сыну. Я … я чужой человек!

— Неееет, ты не чужой… мой сын нес тебя более десяти часов на руках… не чужой. Ради тебя он выжил… ради тебя. Если бы не ты… олн бы умер там на дороге. Я это знаю… чувствую. Прости меня.

Я ее простила. Мне казалось она говорит искренне. Люди часто совершают ошибки. А любовь затмевает разум и не только любовь к мужчине. И я не ожидала, что Ирина окажется нежнейшей и любящей бабушкой для Жени. Она приняла его, как родного.

Наш второй сын родился спустя пять месяцев. Весной. Когда растаял снег и зацвели деревья. Мы назвали его Морган. Я назвала… А моему мужу это имя показалось забавным.