Глава 23

– И что, твой напарник сам не может встретиться с заказчиком? – мы садимся в машину, и я смачно зеваю.

На улице едва рассвело, а мы убийственно мало спали за последние сутки.

– Он столяр от бога, но разговоры не по его части, – объясняет Миша, пристегивая сзади автокресло с Марселем.

Еще одним виновником сегодняшней бессонной ночи.

– Ты дом запер? – спрашиваю, когда муж садится за руль.

– Дом запер, Какао покормил. Эй, а ты втягиваешься в роль жены, – он наклоняется ко мне и легким мазком касается губ.

– А ты с первого дня весьма убедителен в роли мужа, – урчу, задерживая ладонью его лицо.

– Лекарства выпила? – спрашивает серьезно.

– Вот про это я и говорю, – вздыхаю, выпуская его из плена.

Миша пристегивается и заводит машину.

– Может, сегодня вечером все же доберемся до киномарафона? – тоже пристегиваюсь.

– Обязательно.

– Кстати, это “В джазе только девушки”.

– Что? – Миша не оборачивается, выруливая с подъездной дорожки.

– Мой любимый фильм. Старая добрая Мэрилин Монро и ее “упу-пи-ду”.

– Никогда бы не подумал.

– Да брось. Классный юмор, американский дух двадцатых и бесподобная Мэрилин. Ничего подобного больше так и не сняли!

– Куда там “Аватару”, и правда, – насмешливо говорит Миша. Кажется, у моего мужа прорезается сарказм. Чудеса. – Он же черно-белый!

– В этом и суть! – защищаю свой любимый фильм. – В те годы уже снимали на цветную пленку, но из-за сложностей в гриме – борода героев пробивалась сквозь толстый слой косметики, когда из них делали женщин – пришлось снимать на ч/б. И знаешь что? Обожаю ч/б, – эмоционально выдаю я. – Краски никогда не передадут то, что могут сказать тени!

Миша кидает мимолетный взгляд на меня и снова возвращает его дороге.

– Что?

– Ничего. Просто мне нравится, когда ты говоришь так.

– Как?

– Увлеченно. Мне сразу вспоминается наша первая встреча.

– Странно, это одна из тех вещей, что мужчин непременно начинает раздражать через пару недель.

Так я решила, поэтому более пары недель обычно и не задерживаюсь.

– Только не меня, – его губы разъезжаются в белозубой улыбке, и я тоже улыбаюсь.

По салону разносится звук входящего сообщения.

– О, связь появилась.

Телефон в его кармане пиликает еще раз, а через секунду снова.

– Не посмотришь? – интересуюсь у сосредоточенного на дороге мужчины.

– Да нет, это обычные оповещения. Тем более сейчас на шоссе выедем.

Как раз в этот момент сосны, окружающие проселочную дорогу, раздвигаются, и наша машина ныряет в поток других автомобилей.

Миша не лихачит, соблюдает скоростной режим и от этого нравится мне еще больше. Если по дороге сюда мне казалось, что он раздражающе медлителен, то сейчас я вижу картину под другим углом: он заботится о нашей безопасности. Моей и сына. И это проявляется во всем: в его постоянном контроле, мягком наставничестве и даже желанием слушать меня, когда я говорю. Даже не думала, что мужчины с таким твердым плечом существуют.

В приливе незнакомых мне чувств, накрываю ладонь Миши на рычаге переключения скоростей своей рукой. Он тут же сжимает мои пальцы и больше не отпускает. Из проигрывателя звучит какая-то ненавязчивая мелодия, сменяясь знакомой более ритмичной, и я начинаю подпевать. Когда Миша переключает скорость, моя рука движется за его и это вызывает необычное ощущение партнерства. Мы действительно пара, со всеми этими “рука в руке” и “разговоры ночи напролет”. И не только разговоры, слава богу.

Удивительно, но теперь, спустя всего несколько дней после пробуждения, эта мысль не кажется мне безумной. Скорее наоборот, логичной. Да. Если я и могла сделать такое со своей жизнью, то только ради такого человека, как мой йети-муж.

– Отнесешь Марса наверх? – спрашиваю, когда машина паркуется на стоянке перед домом.

– Конечно.

Миша глушит автомобиль, отстегивает ремень и выходит. Я выбираюсь следом. Оглядываю злополучную площадку, которую сейчас наводнили мамаши с детьми и мысленно содрогаюсь. Нет, все-таки эти каменные джунгли не идут ни в какое сравнение с нашим временным убежищем в лесу. Я не представляю себя среди этого инородного мне племени. Хотя вполне себе уже представляю матерью.

– Ты скоро вернешься? – спрашиваю мужа, обходя машину.

– Через пару часов, – перекидывает автокресло со спящим Марсом в другую руку, закрывает машину и обнимает меня за плечи, прижимая к себе. – Собери пока еще вещей. Особенно удели внимание тому, что я буду снимать с тебя последним, – шепчет мне на ухо.

– Ты о чем-то очень тонком и кружевном? – смеюсь, опоясывая его талию.

– О чем-то очень сексуальном, – низко говорит он, открывая дверь подъезда.

Мы вваливаемся в лифт раздражающе хихикающей парочкой. Именно такой, которая способна довести до сахарной комы любого, кто окажется невольным свидетелем нашей приторности. И пока табло отмеряет этажи красными цифрами, успеваем раззадорить друг друга поцелуями. Неторопливыми и тягучими, морозно-разгоряченными и очень томительными.

– У тебя ключи близко? – спрашивает Миша, подталкивая меня к нашей квартире.

– Ага, – лезу в карман пуховика. – Я открою.

Муж ставит автокресло на пол, прижимается ко мне сзади и нагло прикусывает ухо, пользуясь тем, что я без шапки.

– У меня есть немного времени, может, пока Марсель спит… – соблазнительно предлагает он, пока я пытаюсь вставить ключ в замочную скважину. 152e1bc

Он снова прикусывает мочку уха, я громко смеюсь. Пытаюсь отвертеться от его слюнявого рта, потому что это очень-очень щекотно, когда дверь перед нами распахивается сама.

На пороге стоит сестра.

Первое мгновение меня затапливает безграничная радость от родного лица. Сердце ускоряется и громко пробивает грудную клетку. Второе – непонятная мне нервозность, потому что у Машки очень встревоженный вид и красные глаза. Она плакала, а я никогда не могла не перенимать ее боль на себя. И только после приходит то, чего я ждала целую неделю: лавиной меня штурмуют воспоминания.

Кадр за кадром, одна болезненная вспышка за другой. Целая жизнь за несколько ужасных, отвратительных, выворачивающих наизнанку мгновений. О, господи. Господи, господи, господи.

– Марина, где тебя черти носили?! – Машка влетает в мои объятия и крепко стискивает.

Голос сестры бьет по мозгам похлеще злосчастного турника, который перевернул мою жизнь с ног на голову. Не только мою.

Я кидаю взгляд через плечо сестры на Мишу и болезненно морщусь. Он еще не понял. Он ничего не понял.

Боже, что же мы натворили.