Глава 8

Глава 8

Как птица долго не может в клетке,

Так и без свободы любовь умирает

— Аста Бендант, вы должны подписать бумаги, — процедил галеций Астер Лугстар, разместив на столе передо мной документы.

— Для начала я должна с ними ознакомиться, — мягко улыбнулась я, наслаждаясь плохим настроением мужчины.

Ох, как же сильно он бесился! За два часа допроса, а допрос проходил в несколько этапов, отец Ионтина трижды пытался поймать нас с галецием Вантерфулом на вранье, но на вопросы, которые мужчина то и дело перефразировал, мы каждый раз отвечали одинаково.

В ту самую злополучную ночь, когда подожгли дом галеция Фалдруда, мы с женихом были вместе в его столичном доме и скромно, а самое главное, тайно отмечали заключение помолвки. Слуги были отпущены на выходной, нам прислуживал только дворецкий, который, к сожалению, не имеет возможности говорить ввиду своего неживого состояния, так что подтвердить эту информацию можем только мы сами.

— Вы же верите слову аристоката, не так ли, галеций Лугстар? — не удержалась я от замечания.

Высшее общество давно обезопасило себя от законников. Например, преступления, совершенные обычными людьми, расследовали жандармы, в то время как аристократией занималось управление по особо важным делам. В то же время осудить обычного человека можно было лишь по косвенным уликам, чего, естественно, было мало для того, чтобы даже временно задержать аристократа.

В нашем случае требовались прямые и неоспоримые доказательства вины, которых у отца Ионтина, естественно, не было и быть не могло.

— Благодарю, — выплюнул галеций Лугстар, забирая подписанные мною бумаги. — Галеций Браушт просил вас зайти к нему в кабинет для разъяснения ваших дальнейших действий.

— Когда придут результаты оттиска магии? — спросил Истол, освобождая кресло.

Протянув мне раскрытую ладонь, он терпеливо ждал, пока я вложу в нее свои пальцы, но у меня были другие планы на ближайшие несколько минут.

— Возможно, через неделю, — с недовольством ответил отец Ио. — Вам сообщат о результатах наложения.

— Любовь моя… — поторопил меня Истол.

— Я подожду тебя здесь, — произнесла я, стараясь взглядом показать, что не сошла с ума. — Пока ты будешь разговаривать с галецием Брауштом, я буду здесь.

Куратор смотрел на меня крайне неодобрительно, но покинуть кабинет Лугстара-старшего ему все же пришлось. Просто промедление могло показаться подозрительным. Я же осталась сидеть в кресле. Через стол от меня в немом непонимании замер отец Ионтина.

Боялась ли я этого мужчину?

Определенно да, учитывая его возможности, но показывать страх было ни в коем случае нельзя. Если дам слабину, из этого кабинета просто не выйду — это я понимала отлично, как и то, каких целей собираюсь добиться своим поведением.

Просто невозможно. Невозможно бояться ежедневно и все время оглядываться по сторонам. Невозможно жить в страхе пленницей в чужом доме, из которого тебе запрещают выходить. Невозможно свободно дышать, когда тебя душат. А галеций Вантерфул уже пытался меня душить.

Я вернулась в особняк своего куратора ближе к утру. Несколько часов просто гуляла по ночному городу под ворохом из первых крупных снежинок, размышляя о том, что делать дальше. На территорию попала через забор, без проблем перемахнув через него, но на второй этаж в спальню забраться мне не удалось. Окно оказалось заперто, и открыть его снаружи у меня не получилось даже при помощи магии.

Я смиренно приняла этот факт.

Вернувшись обратно на землю, обошла здание и вошла в холл особняка через главные двери. Они, ожидаемо, были открыты.

— Где ты была? — прогремел требовательный голос Истола, стоило мне пересечь порог.

Мужчина сидел на диване почти в темноте. Отблески от затухающего камина играли на его окаменевшем лице. Он не был недоволен. Он был в ярости, и она, эта ярость, витала в воздухе, пронизывая собой каждый метр, сдавливая плечи и грудь.

Наверное, именно в этот момент я и осознала, что не понимаю, почему до сих пор нахожусь здесь — в доме галеция Вантерфула. То, что происходило в прошедшие три дня, не раз переворачивало все с ног на голову. Чего только стоили два свершившихся поцелуя, которые не были мною запланированы. Я даже не предполагала, что подобное может произойти, и до сих пор не могла прийти в себя, пораженная тем, что случилось.

Все было слишком быстро и как-то неправильно. Словно меня заставляли жить не своей жизнью, играть роль, которую мне активно навязывали.

— Галеций Вантерфул, я не ваша невеста и н обязана перед вами отчитываться за каждый свой шаг, — ответила я, стараясь держать эмоции под контролем.

— Скажи об этом Астеру Лугстару, — произнес он зло, но лицо мужчины мгновенно изменилось.

По выражению моего лица куратор наверняка понял, что перегнул палку, но было поздно. Наверх на второй этаж я поднялась в полнейшей тишине и темноте, а войдя в выделенную мне спальню, еще и заперла дверь на щеколду. При желании, конечно, никакой замок не стал бы для мужчины преградой, но так я обозначила свое отношение к происходящему.

Я ведь не вещь, чтобы кто-то мог предъявлять на меня свои права. Я человек и свободна в своем выборе. Собственно, именно об этом я собиралась поведать отцу Ионтина наедине. Только в несколько другой, более доходчивой форме.

Стоило Истолу выйти в коридор, как я твердо проговорила:

— Или вы устроите мне встречу с Амбер, или я расскажу вашему другу галецию Браушту обо всем, что произошло в ночь “Страдсбурного пепелища”. Обо всем, галеций Лугстар, а знаю я ровно столько же, сколько и вы.

Прозвучавшие слова произвели настоящий фурор. Я впервые видела, как краснеет, а затем так же быстро бледнеет чужое лицо. Губы мужчины превратились в тонкую линию, а глаза вспыхнули самой тьмой.

Я была готова к любому исходу. Даже к тому, что меня могут схватить за горло, шандарахнуть в меня магией, попытаться убить. От этого человека я могла ждать чего угодно, так что его ответ не стал для меня чем-то шокирующим.

— Ты смеешь мне угрожать, девчонка? Да я раздавлю тебя…

— Если я умру, галеций Браушт узнает о вашей маленькой тайне в тот же день, — перебила я мужчину, но на этом не остановилась: — Если я пропаду больше, чем на половину дня, до вашего друга также доведут эту информацию. И сейчас мы говорим не о моем женихе в качестве исполнителя. Я подготовилась, галеций Лугстар. Теперь ход за вами.

— Старшая Сестра слишком сильно повлияла на тебя, — то ли сделал комплимент, то ли обругал меня отец Ио после минутной заминки.

— Это логично. Ведь по вашей милости меня воспитывала она, а не мои родители.

Обмен колкостями, на удивление, оказал на нас обоих умиротворяющий эффект. Довольно усмехнувшись, мужчина занял свое массивное бархатное кресло и заметно расслабился. Подвох я заподозрила тут же, и не зря.

— Я устрою тебе встречу с Амбер, но на ее подготовку мне потребуется время. Однако…

— Я слушаю, — поторопила я его, переживая, что Истол вот-вот вернется и прервет этот увлекательный разговор.

— Не раньше, чем закроется дело об убийстве галеция Фалдруда. Конечно, если на тот момент тебя еще не казнят. Когда я докажу твою вину, никто не поверит твоим словам о том, что Амбер жива, а ты ее дочь. А я обязательно докажу, что это ты, Павлиция, и плевать я хотел на твоего жениха.

— Так сильно хотите умаслить невесту сына? — произнесла я, не скрывая иронии.

Мужчина в ответ промолчал, но его слов мне и не требовалось. Я и так прекрасно все понимала. Сейчас Лугстар-старший действовал исключительно в своих интересах.

Почему так? Да потому что смерть галеция Фалдруда очень сильно повлияла на определенный ход вещей. За прошедшие три дня от Истола я узнала много всего интересного. Например, он поведал мне о том, что у Фалдруда помимо дочери — единственной наследницы — имелась любовница, которая претендовала на место жены.

Но торжества так и не случилось, как и объявления о помолвке. Вместо этого после смерти отца Дионика унаследовала абсолютно все, включая виноградники и винодельни, управлять которыми просто не умела.

Но был тот, кто мог.

Если Дионика выйдет замуж за Ионтина, как оно и было задумано изначально, все ее приданое перейдет совсем не к новоиспеченному мужу, а к главе семьи Лугстаров — старшему рода. К тому, кто сейчас сидел прямо передо мной.

— Если я буду полагаться на вас, галеций, то мы так и не найдем истинного убийцу, потому что в этом деле вы имеете личные интересы, — проговорила я медленно, словно размышляя. — Что же… В таком случае мне придется самой найти преступника.

Стоило мне закончить фразу, как на мгновение возникшая тишина взорвалась от чужого громкого хохота. Мои слова рассмешили аристократа до слез, но меня это не волновало. Старшая Сестра всегда говорила, что смеется тот, кто смеется последним.

Расслабленная, чуть снисходительная улыбка скользила по моим губам.

— Если ты сама найдешь убийцу и принесешь мне неоспоримые доказательства его вины, я в тот же день позволю тебе встретиться с Амбер, — проговорил он сквозь смех, убрав с уголков глаз выступившие слезы.

— Поклянитесь, — потребовала я, не раздумывая. Еще и руку протянула для того, чтобы скрепить устный договор рукопожатием.

— Клянусь, — коснулся он моих пальцев, переворачивая их так, как если бы собирался прижаться губами к тыльной стороне ладони.

Но о вежливом поцелуе речи не шло. Мои пальцы всего лишь сжали, имитируя рукопожатие, в то время как жест, присущий мужчинам, Лугстар воспроизводить не захотел.

Мне же на руку.

Он не сразу понял, что произошло. Сжав его пальцы в крепком хвате, я послала попеременно один за другим первый, второй и третий импульсы. Каждый прошил наши руки насквозь, а видимые лишь сильным магам нити сплели плотный кокон вокруг наших пальцев.

Этому трюку этим утром меня неосознанно научил галеций Истол Вантерфул. Вчера в гостиной мы разошлись на не очень хорошей ноте, и сегодняшний день начался для нас с угрюмого молчания.

С моей стороны.

Проснувшись утром в одиночестве, я оделась и спустилась вниз, намереваясь навсегда покинуть этот гостеприимный дом, но была остановлена уже у порога.

— Если ты сейчас уйдешь, мне будет гораздо сложнее вытащить тебя из передряги, в которую ты попала. Ты понимаешь, что своим уходом делаешь хуже лишь себе?

— Понимаю, галеций Вантерфул, — тяжко вздохнула я, оборачиваясь. Мужчина сидел все на том же диване, в той же позе, словно за ночь так ни разу и не поднимался к себе. — Но я привыкла к этому. Привыкла к тому, что, кроме меня самой, мне больше не на кого рассчитывать. Это, знаете ли, закаляет.

— И что ты будешь делать, Павлиция? Станешь прятаться до тех пор, пока Лугстар-старший не убедит своего друга в твоей причастности к убийству Фалдруда?

— Галеций Вантерфул, в академии я пряталась лишь потому, что мне нужно было время на поиск ответов на вопросы, которые свалились на меня как снежный ком — разом и бесповоротно. Больше я прятаться не намерена. Я отправлюсь прямиком к Астеру Лугстару.

— Что изменилось за эту ночь, Павлиция? Чего я не знаю?

Качнув головой в отрицательном жесте, не желая больше продолжать беседу и уж тем более рассказывать о своем ночном разговоре, я вновь повернулась к входной двери. Потянув за ручку, намеревалась уйти, но меня опять остановили, и на этот раз слова Истола имели более весомое значение.

— Я готов поклясться на магии, что не причиню тебе вреда ни словом, ни делом. Не буду пытаться манипулировать. Не стану запирать в своем доме. — Всего на миг повисла тишина. В следующее мгновение куратор процедил то, чего вслух говорить явно не хотел: — Но я не могу пообещать, что больше не прикоснусь к тебе, Павлиция. Это выше моих сил…

— Вопрос, — перебила я преподавателя, ясно чувствуя, что сейчас он ответит на любые мои вопросы. — Вы никак не отреагировали на то, что узнали от меня. Вы не удивились тому, что кто-то погиб от моей руки; тому, что естия жива; тому, что я давно обладаю даром огня. Почему?

— Это три вопроса и три ответа, — по-доброму усмехнулся преподаватель, слегка расслабившись. Плечи его, что казались напряженными, опустились.

— Так вы ответите?

— Присядем? — предложил он, кивнув на диван. Получив от меня отрицательный ответ, внезапно проговорил: — А я присяду, с твоего разрешения. Итак, ты хочешь узнать, почему меня не удивляет чужая смерть. Наверное, потому, что я некромант, Павлиция. Некромант, которому приходилось убивать живых.

Я трижды пожалела о том, что не воспользовалась предложением мужчины, потому что сейчас могла сесть разве что на пол. Меня мало что могло выбить из колеи в этой жизни, но разрезавшая тишину фраза однозначно произвела на меня впечатление. Воображение сразу нарисовало темный подвал, в котором мужчина проводил опыты над несчастными жертвами.

— Это случилось в последний год моего обучения в академии. Нас отправили на практику в Оритон — злачное место. Галеций Талбрут умер годом раньше при странных обстоятельствах, и его земли отошли естийю, который вспомнил о необходимости контролировать эти территории слишком поздно. К тому моменту, как мы прибыли в Оритон, там уж вовсю обосновались орки-кочевники из племени Нандуи. Они грабили, убивали, разрушали, насиловали и собирались идти дальше — покорять слабых и неугодных их богу. Оритон мы отбили до того, как из столицы пришло подкрепление.

— Мне жаль, — произнесла я с сочувствием.

— А мне нет. То, что я видел… Такого не пожелаешь даже врагу. Что касается твоего огня… — стремительно перевел мужчина тему. — Мне приходилось встречаться с разными проявлениями магии. Я знал девушку, которая обладала даром некромантии и водной стихией одновременно, но ее резерв не был и вполовину таким большим, как у тебя.

— Она тоже могла управлять своими чарами одним лишь желанием?

Оттолкнувшись от стены, к которой прижималась спиной все это время, я все-таки добрела до свободного кресла и уселась в него, таким образом оказавшись ровно напротив куратора. Я не планировала задерживаться в этом доме, но чем больше слышала, тем сильнее мне хотелось узнать что-нибудь еще.

В глубине души я искренне надеялась, что я не одна такая в этом мире. Я хотела найти еще кого-то, чья магия вела себя подобным образом. Потому что быть уникальной, почти всесильной — это совсем не весело. Это страшно. Страшно не понимать, на что ты на самом деле способна. Страшно однажды проснуться безумной.

— Нет, Амеджия использовала свой дар наравне с другими студентами. Да и ее резерв не восполнялся так быстро, как у тебя. О чем ты еще спрашивала?

— О естии. Вас совсем не удивил тот факт, что она жива, — произнесла я разочарованно.

— Когда по столице только прокатилась новость о том, что Амбер умерла — задохнулась в своем крыле в ночь “Страдсбурного пепелища”, по улицам города долго гуляли слухи, бросающие тень на естийя. Одни были убеждены в том, что это именно естий приложил руку к смерти молодой супруги, а другие были уверены, что Амбер жива и все, что произошло, — это не что иное, как устроенный женщиной побег. Я был в числе тех, кто придерживался второй версии.

— Вы не верили в ее смерть, даже видя ее еженедельно в тринадцатом склепе?

— Нет, не верил, — ответил он и тем самым закрыл эту тему. — Так ты готова принять от меня клятву? Я не хочу, чтобы ты была одна. Просто не прощу себе, если с тобой что-то случится.

Клятву я приняла, но при этом отметила, как тщательно мужчина подбирал слова. Все его обещания сводились к тому, что его действия и поступки не приведут к моей смерти, что он сам лично не причинит мне физического вреда. Галеций Истол Вантерфул являлся аристократом до мозга костей и отлично умел плести кружево из слов.

Однако плюсы нашего утреннего перемирия все же перевесили минусы. Помимо информации, обладательницей которой я стала, я еще и выучила магический ритуал принятия клятвы. Этот вид магического договора не являлся двухсторонним, что значительно облегчало жизнь магу, который его заключал.

Обязательства были только у одной стороны, но, как именно магия наказывала за нарушения, я не знала. Впрочем, об этом совершенно точно знал Истол и…

Галеций Астер Лугстар, который смотрел на меня сейчас с необъятной, бесконечной ненавистью. Руку свою он отдернул от моих пальцев как от огня, но магия уже сковала нас: ритуал завершился. Теперь отец Ио не сможет нарушить клятву.

— Если хочешь знать, ты совсем не похожа на Амбер. Ты даже ногтя ее не стоишь, — выплюнул мужчина, пока я неторопливо освобождала кресло, намереваясь покинуть его кабинет и разыскать своего “жениха”. — Она никогда не стала бы играть подло.

— Еще бы, — позволила я себе неявную усмешку. — Ведь для подлостей у нее были вы. Как думаете, может, и мне обзавестись почитателями, готовыми ради меня на все?

Я отлично ощущала, как сгущался и тяжелел воздух в этом помещении. Чужая магия была готова сорваться с поводка в любой момент, но я не обернулась, не испугалась. Мои шаги были размеренными, а потянув на себя тяжелую створку, я и вовсе позволила себе вежливую улыбку, которая в нашем случае определенно являлась лишней.

— Доброго дня, галеций Лугстар. Я передам от вас привет вашему сыну.

— Гори в аду, — пожелали мне искренне, вернув мне мои же слова и ничуть не смутив.

Правда, выбравшись в плохо освещенный коридор да закрыв за собой дверь, я на мгновение позволила себе выдохнуть, прижаться спиной к холодной створке и закрыть веки.

Я не была настолько сильной, какой хотела и должна была казаться, но в этой игре для слабостей места просто не оставалось. Иначе уничтожат, разотрут в пыль и забудут.

В жернова аристократии попадало немало наивных барышень и самоуверенных юнцов, и никто из них не выбрался из этой паутины. Мне же просто повезло. Что бы ни говорил Лугстар-старший, а наличие Истола в женихах значительно продлевало мне жизнь. Без него я уже готовилась бы к казни, а быть может, покинула бы этот мир с рассветом еще вчера.

Я была благодарна куратору и… Только по этой причине согласилась продолжить играть по его правилам. На поиски реального преступника мне требовалось время, которое дать мне мог только Истол.

— Аста Бендант, с вами все хорошо? — мягко вырвал меня чужой голос из уютного умиротворения.

Распахнув веки, я всмотрелась в темноту коридора. Тусклый свет тут же стал ярче, выхватывая силуэты двух мужчин. По левую сторону от меня находились высокие зарешеченные окна, по правую — десятки одинаковых дверей.

— Все отлично, галеций Браушт. Благодарю вас за заботу, — тепло улыбнулась я мужчине и решительно настигла собеседников, исподтишка рассматривая обоих.

А что, если он и есть мой отец? Этот вопрос всплывал в моем сознании с определенной периодичностью, но ответить на него мне мог только один человек — женщина, которая сейчас, скорее всего, находилась в вынужденном заточении.

Что было между нами общего? По словам куратора, я являлась почти точной копией Амбер в молодости, но что досталось мне от отца? Ответ был очевидным — глаза, и это было проблемой.

Галеций Альикс Браушт имел синие глаза. У его друга галеция Астера Лугстара тоже были синие глаза. И даже у моего “жениха” глаза сияли этим проклятым цветом. В Страдсбурне примерно треть одаренного населения рождалась с очами этого цвета, что обуславливалось преемственностью магии.

Интересно, у естийя тоже синие глаза? Это оказалось бы даже смешно, если бы было не так печально.

— Мы закончили? — уточнила я, скрывая за вопросом неловкость.

— Да, — ответил Истол, учтиво предложив мне свой локоть. — Галеций Браушт как раз говорил о том, что результаты наложения твоего дара на оттиск полученной магии из особняка Фалдрудов придут не раньше, чем через неделю.

— К сожалению, быстрее не получится, — искренне сочувствовал мне мой возможный отец. — Специалист по наложению у нас на весь Страдсбурн остался только один, и живет он не в столице, а оттиски нельзя переносить при помощи портала, чтобы чары не видоизменились…

— Вам не стоит переживать, — оборвала я его речь, не желая, чтобы глава управления по особо важным делам приписывал себе несуществующую вину. — Я потерплю неделю, ведь знаю, что эти обвинения — лишь недоразумение.

— Я в этом не сомневаюсь, — подбодрил меня мужчина.

— Мы будем ждать результатов. Всего доброго, галеций Браушт.

Последняя реплика принадлежала Истолу, которому, видимо, надоело стоять столбом. Коридор второго этажа мы пересекли быстро. Еще быстрее спустились по лестнице в холл управления, куда с улицы попасть можно было только по магическому пропуску или, как в нашем случае, по повестке.

Шагнув на обледенелое крыльцо, глубоко с наслаждением вдохнув морозный воздух да прикрыв веки, я осмелилась на просьбу:

— Истол, не мог бы ты кое-что сделать для меня?

На «ты» я перешла вполне осознанно. Понимала, что фактически манипулирую мужчиной, но только он мог помочь мне в некоторых вопросах. При всем моем оптимизме, при всей подготовке и хитрости галеций Астер Лугстар был способен на многое, а значит, я должна была заранее позаботиться о тех, кто мне дорог.

— Конечно, — с жаром отозвался мужчина, помогая мне спуститься по ступенькам на вычищенный от снега тротуар.

Я все еще дискомфортно ощущала себя в платье, так что помощь мужчины была как нельзя кстати. Ноги мои то и дело путались в длинном подоле юбки.

— У меня есть друг, которому я задолжала услугу. От меня он ничего не примет, но я точно знаю, что ему требуется работа. Сейчас он трудится у мясника фактически за крышу над головой, но я уверена, что он достоин гораздо большего.

— Он один из Покинутых? — уточнил галеций, не торопясь соглашаться.

— Да. Аст Бернант Бендант. Он уже выпустился из Дома Покинутых, но не так давно. Трудоспособный, ответственный, сильный…

— Я понял, понял, — улыбнулся куратор, в очередной раз придержав меня, чтобы я могла забраться в экипаж. — Я постараюсь найти для твоего друга что-нибудь в ближайшие дни. А теперь нам пора в академию.

— Это не вся просьба, — произнесла я, усевшись на лавку, обитую бархатом.

Преподаватель занял такую же скамейку напротив, намереваясь жестом руки открыть портальное кольцо для перехода прямиком в Академию Проклятых, но мои слова остановили его.

— Что еще?

— Дайте слово галеция, что в случае моей смерти или длительного исчезновения вы не оставите Дом Покинутых и позаботитесь о том, чтобы средства с моего счета в банке были переведены в полном объеме Старшей Сестре.

— Мне казалось, вы с Лугстаром-старшим пришли к какому-то консенсусу. И я как раз хотел бы узнать подробности, — нахмурился мужчина, явно подозревая худшее.

И он был прав. Ему это подсказывал опыт.

— Ни о каком консенсусе не может быть речи, галеций Вантерфул, — призналась я честно, не моргая глядя словно сквозь мужчину и даже сквозь карету. — Я хотела бы сказать вам, что все будет хорошо, но я ненавижу врать. Я прекрасно осознаю, что залезла туда, куда не следовало, но по-другому все равно не поступила бы.

— Даже если бы знала, что погибнешь?

Вопрос преподавателя заставил меня улыбнуться и сфокусировать взгляд. На лице мужчины не прослеживалось ни тени веселья. Он спрашивал абсолютно серьезно, и я постаралась ответить максимально правдиво, желая, чтобы он понял меня.

— Галеций Вантерфул, в моем сердце горит огонь, по моим жилам течет некромантия, но я навсегда останусь одной из тех, кого бросили. Я выросла в Доме Покинутых, и лишь одна мысль никогда не отпускает нас — воспитанников этого заведения. Засыпая и просыпаясь вновь, мы спрашиваем себя, почему нас оставили. Только ответ на этот вопрос способен принести нам, мне спокойствие. И я получу его любым способом. Что же касается смерти… — протянула я, на миг взглянув на свои руки, обтянутые перчатками. — Никто из Покинутых не боится ее, потому что встретить ее каждый из нас мог значительно раньше и не по одному разу. Мы верим в то, что наше время придет, но до этого часа нам бояться совершенно нечего.