13

Грета

Невио мучился от похмелья, когда мы летели домой в Лас-Вегас. Что бы он ни делал ночью, это выбило его из колеи. Я сомневалась, что он принимал тяжелые наркотики. Он был не из таких. То, что привело его в такой кайф, вероятно, было мощной смесью слишком большого количества алкоголя и насилия.

Фабиано практически затащил его в частный самолет и весь полет смотрел на него с укором.

Несмотря на беспокойство за Невио, я была рада, что его чувства затуманены. Вчерашний разговор с Амо и поцелуй, который мы разделили, совершенно выбили меня из колеи.

Я не понимала, что чувствую, только то, что это чувство было настолько сильным, что заставляло меня чувствовать клаустрофобию в том смысле, что мое сердце казалось слишком большим для моей грудной клетки, когда я думала об Амо. Я слышала, как Карлотта и Аврора говорили о влюбленности. Это никогда не вызывало у меня интереса, казалось чем-то, что со мной не случится, и определенно чем-то, что мне не нужно. Моя жизнь была полна. Наполнена любовью и целью.

Теперь Амо каким-то образом нашел крошечную дыру в моем существовании, о существовании которой я даже не подозревала, и я знала, что он оставит пустоту, когда уйдет. Пустоту, которую я никогда не смогу заполнить так же, как раньше. Конечно, я могла бы попытаться заполнить ее новой целью, но у меня было чувство, что это не заполнит пустоту.

Я уже думала о том моменте, когда он уйдет. Это был не вопрос «если», это был вопрос «когда». Хотя, возможно, мой отъезд из Нью-Йорка и был тем прощанием, которое мы не решались озвучить.

Мой желудок опустился, в груди стало пусто, пусто.

Когда мы вернулись домой, Невио исчез в постели, а я рассказала семье о своем неудачном танцевальном концерте.

— Мне очень жаль — мягко сказала мама и поцеловала меня в щеку. — Ты выглядишь очень грустной. Я не знала, что ты так сильно этого хочешь.

Папа обменялся взглядом с Нино и Савио, что я поняла слишком хорошо. Он был рад, что ничего не вышло, и ему не пришлось запрещать мне туда ездить, потому что именно так он бы и поступил. Я знала отца. Он считал свою власть в Лас-Вегасе безграничной и поэтому думал, что ему нужно держать нас всех здесь, чтобы гарантировать оптимальную защиту.

Я пожала плечами, не желая лгать маме, но радуясь, что она считает мою грусть из-за балета. Ее голос заставил меня понять, что я грущу и тоскую, как будто я уже оплакиваю то, что было у нас с Амо.

В конце концов я отлучилась от семьи и стала бродить по помещению. Кролики переехали в свой вольер несколько дней назад и хорошо там прижились. Я занесла немного морковной зелени и травы, прежде чем отправиться в свою балетную студию, чтобы поприветствовать Медведя и Момо.

Когда меня не было, чего обычно не случалось, папа хотел, чтобы они оставались там все время. Нино водил их на прогулки и кормил, так как его спокойствие, казалось, хорошо на них действовало. Я бы предпочла Киару, но Нино не хотел, чтобы она была рядом с Медведем. Тем не менее я была рада, когда они оба бросились ко мне, виляя хвостами.

Балет наполнил мою голову спокойствием, но мои животные наполнили ее целью.

Я погладила их мягкие головы и со вздохом опустилась на пол. Впервые я почувствовала себя немного потерянной в своей студии в окружении своих питомцев.

Мои мысли были вихрем, который разжигал угли моей постоянной тревоги.

Мне нужно было с кем-то поговорить. Я больше не могла нести эту тайну в одиночку. Обычно я всегда доверяла Невио. Мои секреты всегда принадлежали ему, как и его — мне. Но это был секрет, который я не могла ему доверить. Вокруг меня было так много людей, которым я доверяла свою жизнь, так много людей, которые любили меня и были готовы на все ради меня, и все же мне казалось, что этот секрет принадлежит только мне. Я не могла довериться своей семье, потому что мой секрет казался мне предательством. Но я никогда не предала бы их, ни за что и ни за кого на свете, да и разве любовь может быть предательством? Я не собиралась идти против них. Но часть меня хотела следовать своему сердцу, и оно вело меня в направлении, которое я никогда не считала возможным, — прочь от них. Впервые я была по-настоящему одинока.

Я была рада темноте, но это не помогло мне справиться с нарастающим беспокойством.

Мое дыхание стало затрудненным. Несмотря на отсутствие звуков и яркий свет вокруг, это было похоже на один из моих приступов сенсорной перегрузки. Медведь зарычал и переместился. Он всегда особенно защищался, когда я была в таком состоянии.

— Ш— ш— ш, сидеть — сказала Нино.

Медведь издал еще один рык, но потом затих. Я протянула руку, ощупывая его спину и поглаживая шерсть.

— Грета? — спросил Нино в темноте.

Я посмотрела в сторону дверного проема, откуда доносился его голос.

Мое горло было слишком сжато для слов.

— Я включу свет. Закрой глаза. Я скажу тебе, когда они приглушатся.

Я закрыла глаза.

— Все в порядке.

Я открыла глаза. Тусклое свечение наполняло студию. Медведь свернулся калачиком рядом со мной, а Момо прижалась к его попе. Его взгляд был прикован к Нино, но он не вставал и не рычал.

— Тебе нужна помощь?

Я посмотрела на Нино, пытаясь обдумать свой ответ, но мое колотящееся сердце и учащенный пульс делали невозможными любые здравые мысли.

— Я позову твоих родителей.

— Нет — пролепетала я.

Нино смотрел на меня со спокойным вниманием.

— Невио?

Я покачала головой, паникуя.

Нино кивнул, как будто понимая мои доводы, хотя он не мог осознать весь масштаб моей дилеммы. Он медленно подошел ко мне и некоторое время рассматривал меня, прежде чем опуститься по другую сторону от меня.

Я глубоко и низко дышала, пока не начала чувствовать себя более контролируемой, затем заговорила едва слышным шепотом:

— Когда любовь неправильна?

Брови Нино сошлись вместе, и его пристальный взгляд усилился.

— Ты имеешь в виду романтическую любовь?

Я кивнула.

Нино ждал почти минуту, прежде чем наконец заговорил. Я была рада, что он не торопился с ответом. Возможно, он мог понять, насколько это важно для меня.

— Неправильное и правильное — это понятия, разработанные человечеством на протяжении веков, чтобы обеспечить мирное сосуществование. Это не то, что заложено в природе или в нашей ДНК. Если обратиться к моральному компасу, которым руководствуется большинство обществ, то есть определенные формы любви, которые считаются неправильными. Хотя, опять же, любовь сама по себе не является неправильной, но то, как вы поступаете с ней.

Я нахмурилась. Это не помогло.

Нино, должно быть, увидел мое замешательство, потому что продолжил:

— Безответная любовь может нанести вред психическому и даже физическому здоровью человека, поэтому я бы сказал, что это логически неправильная любовь. Слишком большая любовь может стать проблемой, как и большинство крайностей.

— Любовь и логика не идут вместе, не так ли?

— Логика сказала мне, что полезно любить свою жену, так что в конце концов я это сделал.

Я рассмеялась, потому что сомневалась, что все было именно так. Киара рассказывала совсем другую историю.

Может быть, Нино просто предпочитал более сдержанный взгляд на вещи.

— Ты действительно думаешь, что любви может быть слишком много?

— Если она заставляет тебя забыть обо всем остальном, что имеет значение, тогда да.

В этом есть смысл. Я могла представить, что теряю себя в своих чувствах к Амо, по крайней мере, на некоторое время, но я не хотела забывать обо всем остальном, что имело для меня значение.

— А что, если человек, которого ты любишь, уже обещан кому-то другому?

— Неверность многие считают неправильной. Я думаю, что часто это признак того, что первоначальная связь повреждена. А у некоторых людей бывают открытые отношения, тогда это нельзя назвать неверностью.

— А что если человек, которому обещано, любит не того, кому обещано, а другого человека?

Нино задумчиво сузил глаза. Мои слова даже не имели смысла для меня.

— Кажется неразумным выходить замуж за человека, которого ты не хочешь, вместо того, кого хочешь, но экономические, политические или семейные причины могут быть движущей силой, особенно в нашем мире.

Я даже не знала, любит ли меня Амо. Я даже не знала, люблю ли я его.

— Как узнать, влюблена ли я?

Тело Нино стало более подтянутым.

— Я не лучший человек, чтобы спрашивать.

— Думаю, ты лучший человек, которого я могу спросить.

Нино кивнул.

— Это нелегко выразить словами, даже для меня. Я не эксперт в этой области.

— Ты любишь Киару, несмотря на свои эмоциональные трудности.

— Люблю.

— Откуда ты знаешь?

— До Киары было спокойно, а потом вдруг начался хаос. Сначала это расстраивало, но потом я научился получать от этого удовольствие.

Я прикусила губу. Амо успокоил хаос в моей голове. Может быть, это тоже был знак.

— Грета, — тихо сказал Нино, дождавшись, пока мой взгляд вернется к его лицу. — Я полагаю, ты говоришь о себе?

Я ничего не ответила. Возможно, я уже сказала слишком много.

Выражение лица Нино было аналитическим, но никак не осуждающим.

— Зная твои прошлые отношения с мужчинами за пределами нашей семьи, вариантов очень мало. Это может быть кто-то, кого ты встретила на танцевальном концерте, что маловероятно, учитывая присутствие Фабиано и ограниченные временные рамки. Или это может быть единственный мужчина, с которым ты проводила время. Амо Витиелло.

Я старалась не реагировать, услышав его имя. Мне было страшно признаться в этом.

— Кажется, я влюбилась — прошептала я.

Нино покачал головой.

— Грета…

Я прикоснулась к своему сердцу.

— Нет — твердо сказала я. — Я чувствую, что это правда. Я влюбилась, и это было чудесно.

— И поэтому ты плачешь?

Я замерла и потянулась вверх, чувствуя влагу на щеках.

— Я плачу, потому что мое сердце разбито еще до того, как у него появился шанс испытать любовь.

Нино спокойно смотрел на меня.

— Ты сказала, что между тобой и Амо ничего не было.

— Не было. Мы разговаривали. Но я почувствовала связь, которую никогда не чувствовала раньше…

Выражение лица Нино было невозможно прочитать.

— Ты ведь никому не расскажешь, да?

Если бы он рассказал папе или Невио, все бы рухнуло.

— Я не вижу, как рассказ кому-либо может послужить какой-либо другой цели, кроме как обрушить на нас войну. Не думаю, что сейчас подходящее время для конфликта с Фамилией.

— Как мои чувства к кому-то могут быть причиной войны?

— Я уверен, что ты можешь понять, к чему это приведет.

Я опустила взгляд. Если я позволю своим чувствам к Амо занять центральное место, это может привести к отмене его свадьбы, что вызовет большой переполох в Фамилии. Это ослабило бы их. Папа и Невио предположили бы самое худшее. Они бы не поверили мне, если бы я сказала, что Амо не манипулировал моими чувствами. Я не могла видеть, как они примут связь с Амо. Они бы начали войну. Многие бы погибли.

— Даже думать о нем — это как предательство.

Нино испустил долгий вздох.

— Твой брат определенно расценит как предательство, если ты покинешь Лас-Вегас ради Амо. И мне не нужно говорить тебе, что твой отец никогда этого не допустит, ни за что на свете.

Я кивнула, потому что знала это.

— Можешь ли ты представить, что уезжаешь из Лас-Вегаса, чтобы жить с Амо в Нью-Йорке, как жена капо?

Я попыталась представить себя в Нью-Йорке, вдали от семьи, в роли женщины, на которую все в Фамильи будут равняться. Тревога сжимала мой живот.

— Нет — пролепетала я.

В тот вечер я пришла в спальню Невио. Он рассеянно улыбнулся мне, надевая свои кожаные напульсники, боевые ботинки и кожаные байкерские штаны, готовясь к ночной прогулке с Массимо и Алессио.

Он положил два изогнутых ножа в кобуру на спине, затем два кинжала в кобуры на икрах.

Я спокойно наблюдала за ним, сидя со скрещенными ногами на его кровати. Вначале, когда я поняла, почему они втроем выходят на улицу по ночам, я просила его остановиться, но со временем поняла, что ему это нужно, как мне балет, как способ справиться со своими демонами.

— Ты бы когда-нибудь покинул нашу семью?

Невио остановился и окинул меня недоверчивым взглядом.

— Ни за что в этом мире.

— Даже если бы ты влюбился?

Невио подошел ко мне, его глаза пылали от напряжения.

— Если бы я когда-нибудь подумал, что есть кто-то, кто заставит меня задуматься о том, чтобы оставить нашу семью и Каморру, я бы убил ее, пока она не превратила меня в предателя всего, что имеет значение.

— Не говори ничего подобного. Ты не это имеешь в виду.

Он встал передо мной на колени, и выражение его лица повергло меня в ужас.

— Я чертовски серьезен, Грета. Наша семья — это все. Ничто не заслуживает того, чтобы занять ее главное место.

Я вздохнула.

— Ты всегда мыслишь крайностями.

— Может быть, но некоторые вещи просто черно-белые. Нет причин приукрашивать..

Выражение лица Невио стало игривым.

— Тебе нужно перестать читать все это дерьмо об эмоциях. Иногда лучше их не испытывать и не понимать.

Я закатила глаза и встала.

— Будь осторожен сегодня вечером.

Я всегда говорила эти напутственные слова, даже если в них не было необходимости. Мое сердце было тяжелым, когда я возвращалась в свою спальню. Слова Невио только подтвердили то, что сказал Нино, то, что я знала все это время.

Амо

Я включил телефон, когда самолет приземлился в Лас-Вегасе. На экране высветилось несколько сообщений. Я проигнорировал сообщения от Крессиды и папы, которые спрашивали, где я.

У меня было несколько пропущенных звонков и два сообщения от Марселлы.

Ты тупой идиот, они убьют тебя. Включи хоть раз свой мозг.

Амо, пожалуйста, не будь дураком.

Потом было сообщение от Максимуса.

Я должен был пойти с тобой. Тебе нужно прикрытие. Черт, они собираются убить тебя.

Если бы я взял с собой Максимуса, это был бы неверный сигнал. Так было лучше, что я пошел один. Может, это была глупость. Может быть, это было самоубийство, но я принял решение, и теперь меня ничто не остановит. Определенно не папа, потому что он понятия не имел, что я делаю.

За последнюю неделю после разговора с папой моя решимость только возросла, но я скрывал это от него. Единственными, кто знал о моем плане, были Максимус и Марселла.

Оба пытались отговорить меня, пока я не сел в самолет.

Когда я покинул аэропорт, я ступил на землю Лас-Вегаса не как будущий капо Фамилии. Я был здесь частным лицом. Я пытался разработать план, чтобы все прошло как можно более гладко. На самом деле не существовало руководства, как вести себя с семьей убийц-социопатов.

Я позвонил Фабиано. Он взял трубку после третьего звонка.

— Я в аэропорту в Лас-Вегасе. Можешь меня забрать?

Молчание.

— Мне не сообщили, что вы с Лукой приедете на встречу.

— Я здесь без предупреждения и я один.

— Это единственный раз, когда я буду говорить как твой дядя, а не как член Каморры, и тебе лучше хорошо слушать. Разворачивайся и лети обратно в Нью-Йорк.

— Ты не знаешь, зачем я здесь. Я мог бы попроситься в Каморру.

Фабиано сухо усмехнулся.

— Попроси пулю, это более вероятно.

— Ты заедешь за мной или мне придется вызывать гребаное такси, чтобы отвезти меня в особняк Фальконе?

— Я буду там через тридцать минут. Тебе лучше уехать к тому времени.

Черный Mercedes S-класса остановился у обочины, где я ждал. Окна были затонированы, так что я не мог видеть, кто внутри. Я открыл заднюю дверь и проскользнул внутрь.

Фабиано коротко обернулся и издал резкий смешок, покачав головой.

— Ты унаследовал от своего отца отсутствие контроля в некоторых вопросах.

Я проигнорировал его замечание и посмотрел на мужчину на пассажирском сиденье, который не обернулся, но наблюдал за мной холодными глазами через зеркало заднего вида. Нино Фальконе.

— Нино.

Его губы едва шевелились, а выражение лица было безэмоциональным. Замки защелкнулись.

— Амо.

Я откинулась назад.

— Ты не собираешься спросить меня, почему я здесь?

Нино показал на Фабиано, который отогнал машину от аэропорта.

Я кивнул.

— Я получу особое отношение Каморры за то, что проник на вашу территорию без разрешения?

Он ничего не сказал.

— Особняк? Или где Римо хочет его видеть? — спросил Фабиано.

— Отведи его в Сахарницу.

По выражению лица Фабиано я понял, что он этого не ожидал. Остаток пути мы ехали в тишине. Я был на удивление спокоен. Если это то, что нужно, чтобы заполучить Грету, то я с радостью отважусь на пытки, даже если таланта Нино боялись даже мафиози.

Мы оказались на улице перед печально известным заведением Каморры. Стриптиз-клуб наверху, камера пыток внизу.

— Ты не доставишь нам проблем, я полагаю? — спросил Нино.

— Я буду вести себя хорошо.

Нино кивнул один раз и вышел, затем он открыл дверь для меня.

— Мечтой моего брата всегда было сломить твоего отца. Я никогда не разделял его стремлений.

— Уверяю тебя, какие бы планы ты на меня ни строил, это не сломит моего отца. Похищение Марселлы не сломило и нас.

Нино ничего не сказал. Он показал на дверь

— Сахарница —

Фабиано шел позади нас. Внутри стрип-клуба было пустынно. Я последовал примеру Нино и устроился на барном стуле. Это была любопытная встреча, и я еще не знал, к чему она приведет.

— Я поговорил с Гретой и предполагаю, что она — причина, по которой ты здесь.

В выражении лица Фабиано мелькнуло беспокойство, затем он сузил глаза на меня. Он снова покачал головой, как будто не мог поверить, насколько я глуп. Разве он не вступил однажды в смертельную схватку с Римо из-за своих чувств к женщине?

— Так и есть — признал я. Я пришел сюда не для того, чтобы болтать без умолку. Я хотел Грету и готов был кричать об этом с крыши. Я огляделся. — Полагаю, ты еще не рассказал своему брату.

Фабиано взял с полки за баром бутылку Johnnie Walker Black Label и налил три бокала. Не говоря ни слова, он поставил их перед нами, затем выпил свой.

— Возможно, это последний мирный напиток, которым я смогу насладиться в ближайшее время.

Нино взял свой стакан.

— У меня сложилось впечатление, что войну еще можно предотвратить.

— Война не нужна.

Нино сузил глаза.

— Ты ищешь жену капо, кого-то, кого можно представить своим солдатам, кого-то, кто будет представлять твою семью, как это делают твоя мать и сестра. Ты ищешь кого-то, кто стремится к публике. Грета не такая. Грета не может. Грета предпочитает оставаться на заднем плане, подальше от внимания. Ты ищешь кого-то, кто расцветает на свету, но Грета стремится в тень. Даже если мой брат когда-нибудь отпустит ее, а он этого не сделает, ты уверен, что они примут жену капо, которая не будет представлять Фамилью?

Я ничего не сказал. Ему не нужно было знать, что, придя сюда, я, скорее всего, потеряла свое положение будущего капо Фамилии. В моей голове прокручивались различные сценарии того, как я могу сбежать с Гретой или даже похитить ее из семьи. То, что я решил поговорить с ними, было только ради Греты.

— Защита твоего отца вытащит тебя отсюда, потому что мы ценим наше сотрудничество с Фамилией. Не делай ничего такого, что навлечет на нас войну.

Я покачал головой.

— Я здесь из-за Греты, и не уйду, не поговорив с ней.

— Ты, тупой ублюдок, настолько устал от своей жизни, что не знаешь, когда провести черту? — пробормотал Фабиано, опуская стакан.

Я слушал лишь наполовину, потому что кто-то только что поднялся из кабинки в углу, и мое внимание было приковано исключительно к ней.