Глава 15. Состояние аффекта

Это было самое странное, дикое, несуразное свидание в жизни Ксан. Сначала ей парень безо всяких предпосылок предлагает встречаться, потом появляется старый друг, и начинаются «игры в песочнице». И по-хорошему, ей бы взять, встать и уйти, послав их обоих к чертовой матери, вот только кто их тогда бесить будет? А то между ними такое идеалистическое соперничество нарисовалось, что без нее они явно друг друга поубивают.

Солнцева благоразумно отгоняла от себя мысль, что, собственно, этот самый поединок характеров и взглядов начался из-за нее. Никогда в жизни она не была той, за чье внимание могли бы бороться сразу несколько парней, да еще и с таким накалом эмоций. Другом, «своим парнем», старшей сестрой, наперсницей и советчицей – да кем угодно, но только не роковой женщиной. Большинство мужчин просто сбегали из-за ее ядовитого языка, не выдерживая такой нервной круговерти.

И нельзя сказать, что Ксан это расстраивало. Но и в то, что два мужчины, не раз испытавшие на себе ее язвительность, могли сцепиться из-за нее, девушке не верилось. Поэтому она с милой улыбкой сидела и попивала коктейль, пока «два самца» мутузили друг друга совочками в песочнице. Один что-то скажет, другой тут же постарается его уколоть. В общем, эволюционировавший естественный отбор, где дубинки перешли на вербальный уровень. И смех, и грех, как говорится.

И ведь нельзя сказать, что о ней забывали. То один, то другой пытался к ней обратиться, но собеседник тут же перехватывал внимание.  Ксан же время от времени осаждала их колкими фразами, которые, впрочем, долгого эффекта не имели.

Провожать ее тоже поперлись всей компанией. И если насчет Олега все было понятно, жили-то они в одной квартире, то мотивы Яна были не совсем понятно. Явно не опасения из-за маньяков, хулиганов и прочих субъектов (с ними Ксан и сама бы справилась, к тому же с ней был Олег). Получается, Красилов просто продолжал намеренно портить им с Лаировым свидание. Иначе что ему помешало отчалить, когда он понял, что происходит?

 Олег, видя такой беспредел, возмутился:

-Ты что, думаешь, что я Ксан по дороге изнасилую и убью?

Сам предмет обсуждений фыркнула, выражая свое отношение к предположению.

-Я? – деланно удивился Ян. – Ничуть. Считай, что я тебя охраняю.

– Олеж, а я ведь тебе говорила, что он к тебе неровно дышит, – развеселилась Ксан. Парни дружно скрипнули зубами. Шутки на данную тему обоих откровенно напрягали.

– Я просто слишком хорошо тебя знаю, дорогая, – кинул на нее невинный взгляд Ян. – В таком состоянии, да в компании неподготовленного зрителя… Ты же ему так мозг полюбишь, что у него до конца жизни моральная травма будет.

Она не будет его убивать сейчас. Она не будет его сейчас убивать. Мысль хорошая, но аутотренинг практически не помогал. Пальцы сжимались в яростном желании обнять чью-то шею. И, возможно, повернуть. До щелчка. Да, он ее близкий друг и, возможно, она потом об этом пожалеет, но, черт возьми, как же хочется это сделать!

«УК РФ такого не одобряет», – мысленно напомнила себе Солнцева. Но тут в памяти всплыло, что даже УК может оправдать в состоянии аффекта. А ничем иным свой настрой она назвать не могла. Разве что яростью. Не вспыхивающей ярким пожаром, а ледяной, почти методичной.

– Думаю, ты недооцениваешь мою нервную систему, – парировал тем временем Олег. – Или переоцениваешь Ксан.

Пиликнуло сообщение, сообщая, что подъехало такси. В свете подобной ситуации Ксан не пожелала гулять по ночным улицам с двумя перебесившимися парням и предпочла более короткий путь.

– Скорее это ты ее недооцениваешь, – кинул на девушку нежный взгляд Ян. Солнцева же вопросительно вздернула бровь:

– Сам-то не боишься?

– Я привычный, – легкомысленно откликнулся Ян.

А вот это он зря. Очень зря.  Потому что, стоило таксисту остановиться возле дома Лаировых, как Солнцева вежливо попросила:

– Олег, иди, пожалуйста, домой. Мне нужно поговорить с Яном. О-очень нужно. Я бы сказала, жизненно необходимо, – и кинула многообещающий взгляд в сторону названного парня, намекая, что ничего хорошего его не ожидает.

И – о чудо – Лаиров даже возражать не стал. Даже панибратски похлопал Яна по плечу, словно намекая, что цветочки тому на могилку все-таки принесет. И удалился, что-то довольно насвистывая себе под нос. Еще большой вопрос, кто из них в этой битве вышел победителем.

Девушка проводила его взглядом, повернулась к Яну. И ничего не говорила. Просто смотрела на Красилова так внимательно, будто хотела проникнуть в его мысли и понять, что же с ним все-таки творится и как с этим зверем жить дальше.

Прошла минута. Вторая. На третью Ян уже не выдержал:

– Ну чего ты?

Зря он, наверное, это спросил. Очень зря. Потому что в следующий момент ему в живот полетел крепко сжатый кулачок. Удар был сильный, и Ян согнулся, отчаянно хватая ртом воздух.

– За что? – прохрипел он на выдохе.

– Это я хочу спросить – за что, – ровным голосом ответила Ксан, и только по слегка подрагивающим уголкам губ можно было догадаться, в какой ярости она находится. – Что я тебе такого сделала, что ты вдруг начинаешь строить из себя озабоченного подростка, у которого отобрали косички, за которые можно подергать?

В любой другой ситуации образность Солнцевой заставила бы Яна улыбнуться, однако не сегодня. Да, он понимал, что ничего хорошего из сорванного свидания не выйдет, но чтобы так? Да его Ксан практически никогда не злится, всегда ко всему относится с юмором. Чего только стоит ее разговор с бывшим парнем. А тут… Нет, что-то где-то явно пошло не так.

– А что, ты так сильно им увлечена? – задал он животрепещущий вопрос вслух. Если она и правда неровно дышит к Лаирову, сможет ли он смириться и отойти в сторону? Порядочность твердила, что да, сможет. А сердце… Сердце грозило ему кулаком и намекало, что само его прибьет, если упустит. Что он тормоз и вообще, уйдет оно, сердце, от него куда подальше, к более умному хозяину.

– Ян, ну какая разница? – Ксан устало прислонилась к стене дома и посмотрела на него снизу в верх. Ян машинально подумал, что еще никогда он не замечал, какая она хрупкая, невысокая. В первую очередь ему всегда виделся ее стержень, характер, язвительная улыбка, с которой она переступает через неугодных. А сейчас… Она все-таки девчонка. Хрупкая, нежная, пусть и с иголками. Ее нужно любить и защищать, но так, чтобы его самого при этом не прибили. Невыполнимая миссия? Отнюдь. Без труда ничего хорошего не достанется точно.

– Большая, Саша. Очень большая, – негромко ответил Ян, а Солнцева невольно вздрогнула от столь непривычного обращения. Это «Саша» словно ударило по и без того оголенным нервам, прокладывая бесконечную пропасть между ними. Пропасть, которую ей невольно захотелось перешагнуть. Никогда еще он не называл ее этим сокращением, с самого дня их знакомства. «Саша» было каким-то чужеродным. Если из уст Славы оно еще и воспринималось нормально, то здесь все было иначе.

– Ян, – тихо позвала она, сама еще не зная, что хочет ему сказать. Просто хотелось разрушить эту стену, стереть ледяное «Саша», оставить все, как было раньше. Чтобы быть близкими и ни о чем не жалеть.

Шаг друг к другу они сделали одновременно, стремясь сократить возникшее между ними расстояние. Не физическое, отнюдь. Ян невесомым прикосновением заправил выбившуюся из прически Ксан прядь за ухо и задержал пальцы на ее щеке. Два пристальных взгляда, проникающие друг другу в душу и при этом тонущие без остатка. Слова, которые рвутся наружу, но почему-то не могут быть сказаны. Рано. Слишком рано. Красилов это прекрасно понимал. Его Ксан не тот человек, которого будет легко завоевать. И сейчас, в эту самую минуту, не стоит переступать. Они сейчас оба на эмоциях, и могут либо сойтись, либо разругаться навеки. И второй вариант вполне вероятен, учитывая чертового Лаирова. Лучше не рисковать.

– Прости, – слово сорвалось с губ и повисло в воздухе. Глаза девушки изумленно расширились: после всего спектакля, который она сегодня узрела, Ксан не ожидала, что он так легко пойдет на уступки. – Прости, – повторил он и, склонившись к ней, легко, почти невесомо коснулся ее щеки в поцелуе. Замер на мгновенье и отстранился. – Береги себя. Пожалуйста.

Странная и в то же время простая просьба, от которой почему-то пробирала дрожь. Или во всем виноват тот, кто это говорит? А черт его знает.

– Ты будто прощаешься, – с трудом выдавила усмешку Ксан. На что получила самоуверенное:

– Не дождешься! – еще один поцелуй в щеку. – Спокойной ночи, Солнцева. Не сиди до пяти утра.

И Ян, не дожидаясь, пока она уйдет, направился к выходу из двора. А Ксан, прислонившись к бетонной стене, в задумчивости прижимала пальцы к поцелованной щеке и смотрела ему вслед.