Глава 6. От судьбы не убежишь

— Лисса, детка, ты слишком напряжена и позоришь это роскошное кимоно, — возмутился Гектор, ассистент Элеоноры, и расправил складку на плече Лизы. Вокруг суетились девчонки, стилисты, даже фотограф затесался. Обычная рутина, но сегодня Архипова нервничала как никогда.

Гектор в знак поддержки коснулся ее холодных влажных ладоней и взвизгнул:

— Немедленно воспользуйся тальком!

— Мне нечем дышать, проклятые перья, — процедила рядом Тори, подружка, одетая, как птица Феникс.

— Цепочка режет…

— Подклейте мне левые ресницы!

Гудение девчонок отвлекало от тяжелых мыслей, и Лиза настроилась на выход. Неделя высокой моды собирала в выставочном павильоне Лувра «сливки общества», сотни высокопоставленных зрителей каждый день.

Элеонора, как и другие знаменитые дизайнеры с мировым именем, подготовила настоящее шоу, фееричное и дорогое. Наряды казались скорее плодом фантазии волшебника из страны Оз, чем удобной одеждой сезона «осень-зима». Каждый комплект шили вручную, а образ дополняли невероятными, провокационными деталями. Фантасмагория в чистом виде. И в этом шоу Лиза была самой юной «богиней».

Темой сегодняшнего показа была поэзия хрупкости, которую ломает не ветер или холод, а равнодушие. Лиза стояла на высоченных прозрачных каблуках, чтобы казалось, будто она плывет над мраморным полом. Ее наряд — шелковое кимоно, едва доходящее до линии бедер и переходящее ниже и до пят в прозрачную клеенчатую «ткань» хрупкости. Лицо — в белилах, красная помада, лепной узор из иероглифов спускается от виска вниз по щеке и дальше на шею, обвивая, как удавкой. Волосы уложены в высокий «тюрбан», пронзенный драгоценными кинжалами, а не палочками. В общем, тяжело, неудобно, да еще проклятые руки все время потеют!

— Двухминутная готовность!

Гектор выстроил «богинь» в ряд. Лиза открывала показ, но думала только об одном: приехал ли Яннис Амаду. Утром Элеонора удивилась просьбе отправить срочное электронное приглашение греку, да еще с припиской, что Лиза Архипова просит аудиенции.

— Ты что-то недоговариваешь, дорогая… Да и слишком поздно, неэтично приглашать прямо в день показа, даже если он уже в Париже. Господин Амаду — частый гость на показах.

— Клянусь, от этой встречи зависит моя жизнь, Элеонора.

Та сжалилась: в конце концов, в услуге не было ничего сложного, а Лиза никогда не пользовалась чужой добротой без действительно весомой причины. И вот показ был в самом разгаре, а Лиза не знала, удалось или нет заманить сюда Янниса. И как он отреагировал на наглость Архиповой.

— Девочки, одна минута!

«Господи, я слишком молода для всего этого», — прорыдала про себя Лиза и по знаку Гектора уверенно вышла под ювелирно продуманное освещение, не слепившее, но смягчавшее силуэт манекенщицы.

Подиума не было: модели шествовали по обычному проходу на одном уровне со зрителями, которые могли запросто протянуть руку и коснуться «богини». Гостей было сотни две, не меньше, в черно-белой гамме одежды. А еще фотографы, операторы, журналисты. Световая игра прожекторов, громкая музыка… Есть ли среди собравшихся ценителей прет-а-порте мстительный Яннис? Приехал или нет? Возможно, он на другом конце планеты, а не в Париже…

Лиза дышала ровно и уже прошла половину пути, позволяя разглядеть себя с самых выгодных ракурсов, исполняя заученные театральные жесты руками, прислушиваясь к такту японской музыки, соединенной с европейской классикой и резким «гранжем».

«Все хорошо, я плыву по ровной поверхности, как лилия… Не думать… Не думать… Андрей!» Лиза едва не споткнулась на прозрачных «котурнах», когда взгляд вскользь прикипел магнитом к стоящему в первом ряду Бестужеву. Показалось?! Оглянуться не было возможности, а на обратном пути призрак исчез. Сердце зашлось в панике, во рту пересохло. Зачем он здесь?! Неужели настолько самоуверен, что попытается снова склонить Лизу к сотрудничеству? Глупо с его стороны.

Она скрылась под аплодисменты за «кулисами» и прижала ладонь к горлу, чтобы выровнять дыхание. Удушливый аромат духов заставил поморщиться.

— Опусти руку, Лисса! Иероглифы разрушишь! Переодевайте ее быстрее!

Голос Гектора срывался, как всегда.

— Нет, нет, я не пойду больше, не могу! — запаниковала Архипова, когда с нее ловко содрали наряд и в два счета натянули прозрачное платье-трапецию в острые складки, под которым лишь полоска бюстика телесного цвета без бретелек и бикини того же натурального оттенка. Кожа блестела от масла, притягивая взоры… А там Андрей!

Из волос достали кинжалы. Еще две секунды — и прическа совершенно иная, с высоким хвостом, ниспадающим до пояса. На голову водрузили высоченную остроконечную прозрачную диадему. Лиза представляла собою зонтик, который рвется из рук под порывами колючего ветра. И кто только осенью в такое оденется!

— Мне плохо, я не могу, — причитала Лиза, но никто не слушал.

— Через четыре-три-два…

— Гектор! М-меня тошнит!

— Лисса, я убью тебя! А потом себя! Иди, сказал! Проклятая! — Гектор, невысокий крепкий денди с огромной челкой, рычал зло и отчаянно (его излюбленный тон во время показа). Он буквально вытолкнул Лизу на дорожку, посылая в спину шипящие проклятия, и она выпрямилась, готовая к проходу. Господи-и-и!.. За что?!

А взгляд искал Андрея в размытых линиях незнакомых лиц, и черные иероглифы на шее душили, прожигая кожу над бешено бьющимся сердцем. Может, все-таки показалось.

«Я лилия, я плыву-Ух-чтоб-тебя!» Лиза едва не развернулась на сто восемьдесят градусов, встретившись глазами с Бестужевым. Он стоял там же, где и в первый раз, и смотрел равнодушно и пристально. Чувство дискомфорта захлестнуло, призывая спрятаться, прикрыться от мужского взора, и Лиза через силу абстрагировалась, представив, что одна-одинешенька в чистом поле.

Вот так лучше. Хоть дышать получается.

Она сосредоточилась на смене нарядов, причесок, на шагах, и больше не смотрела по сторонам. Лиза притворилась, что все хорошо, и действительно полегчало.

Когда показ наконец закончился, девчонки засобирались на закрытую вечеринку в клуб здесь, неподалеку, на Монмартре. Облако из ароматов духов, лака для волос и звуковой ряби человеческих голосов снова воодушевляло, и на мгновение даже проблемы забылись. Лиза не знала, приехал ли Яннис Амаду, но точно знала, что где-то там снаружи ходит Андрей. Видеть его не хотелось, поэтому она решила отправиться в клуб.

— Детка, ты сегодня была неподражаема, я даже готов простить твою истерику. — Гектор успел переодеться и принять вид подарка, на который ни у одной живой души на Земле не хватит денег. Подарок приложился щекой к щеке Лизы и отчалил на перерыв. Сегодня вечером еще один показ, модели и организаторы старались урвать пару часов, чтобы оттянуться и отдохнуть.

Лиза подхватила объемную потертую сумку, которую стащила вчера вечером из дома и которую всегда брала на работу в качестве амулета, и отбросив волосы назад, направилась к выходу.

— Ой, простите! — она едва не наткнулась на Элеонору.

— Лисса, милая, хорошо, что мы с тобой не разминулись, — обрадовалась та и, склонив голову ближе, прошептала: — Это по поводу просьбы. Думаю, Амаду явится на вечерний показ.

— Спасибо вам огромное, — едва не заплакала Лиза. Ей было и страшно, и не очень. Внутрь словно ангельское перо провалилось, чтобы пощекотать нервы. Это было почти приятно. «Просто я устала и мне даже на опасность наплевать», — пришла к выводу Лиза.

— Я тебе доверяю, не подведи меня неподобающим поведением, — предупредила Элеонора, глядя внимательно из-под элегантной челки.

— Можете не сомневаться.

Лиза догнала девчонок, и они вместе нырнули в белый лимузин, который дожидался у выхода. Конкуренция и сплетни сразу растворялись в шампанском, когда после показа начиналось веселье. Лиза избегала шумной толпы и не пила алкоголя, но ради Элеоноры старалась держаться ближе к коллективу.

— Упс, извини, Лисса! — Тори разлила золотистую жидкость из бокала прямо на короткие джинсовые шорты Лизы, заставив взвизгнуть.

— Ничего, Тори, но остальное вылей себе в желудок, ладно?

— Да не вопрос. — Та залпом опустошила бокал и засмеялась.

Что тут смешного, Лиза не поняла. Не любила она алкоголь: из-за него теряешь самоконтроль и можно стать жертвой какого-нибудь мудака. Их, охочих поиметь «манекен», в клубах целые группировки, но подруга, похоже, была не против.

— Если сегодня увижу красивого миллионера, дам ему прямо в клубе, — высказалась Тори.

— Не пей больше, серьезно. У нас ведь показ через три часа.

— Да ладно, Лисса, ты слишком серьезная. Не умеешь расслабиться по-человечески и другим не даешь.

«Другие» поддержали Тори, поэтому пришлось умолкнуть, чтобы не начинать пустой спор. Лиза нажала кнопку, открывая люк в крыше и, поднявшись, высунулась наружу, на свежий воздух. Теплый июльский ветер ударил в лицо, разметав волосы и остудив мозги. Еще не вечерело, но огни города уже красиво зажигались, как упавшие звезды; вдоль дорог белые огни на деревьях сияли даже днем.

Парижские улицы не вызывали сегодня былого восторга, даже вид Эйфелевой башни не взволновал. Зато бросились в глаза бездомные беженцы, живущие в палатках прямо на обочинах, и от этого стало холодно внутри. Лиза спряталась обратно в салон, закрыла люк и сказала:

— Мы на месте. Тори, оденься, в белье тебя в клуб не пустят.

— Меня туда голой пускали!

— Ясно все с тобой. — Лиза забросила сумку на плечо, держа за упругую ручку, и выбралась на улицу первой, когда машина затормозила.

У клуба «Матисс» сегодня царило необычайное оживление: сюда съезжались тусоваться молодые, стильные гости французской столицы между показами, и обычных зевак набралось с полсотни, не меньше.

Парни, стоявшие у входа — их не пропускали — засвистели и начали отмачивать сальные шуточки в адрес девчонок. Один шутник отделился от группы и попытался обнять Лизу, но охранник быстро остудил пыл наглеца. Эта обратная, не очень приятная сторона модельного бизнеса, раздражала Архипову еще в те времена, когда ей было четырнадцать. Иногда и к несовершеннолетним не стесняются подкатывать всякие придурки. Оно и понятно, образ бездушной куклы, «манекена» не вызывает у мужиков иных желаний, кроме потребительских. Ну и хрен с ними. Лиза умела себя защитить: носила электрошокер в сумке и очень острую пилочку для ногтей.

Менеджер поздоровался, игнорируя полуголую Тори, и проводил к свободным диванам. Лиза заказала минеральной воды с лаймом — ее стандартный «обед» между показами — и огляделась. Ей начало казаться, что Андрей померещился сегодня, не было его.

— Пойдем потанцуем, детка, — надумалась Тори и потащила Лизу за собой на огромный танцпол, который уже заполнили люди, хотя еще даже не стемнело на улице. Париж любил отрываться, независимо от времени суток.

Громкие биты сразу проникли в кровь, отозвались в сердце ритмичным натяжением, и Лиза задвигалась в такт, чтобы разогнать стресс, стараясь не думать о предстоящей встрече с Яннисом Амаду.

Танцевать Лиза любила и умела, и когда заиграла очередная композиция, настроение уже бурлило, как зелье в ведьмовском котле. Песня была знакомая, «Мысли вслух» вездесущего Эда Ширана, которым не брезговали даже во Франции, где местные притворяются, будто не понимают английского языка. Ремикс в стиле кизомбы звучал необычно, но сразу захватил. Танцевать научил Поль. Лиза так доверяла ему, что даже «вещи» в итоге не захватила с собой в Париж вчера, оставив на попечение друга.

Мягкий голос певца был заразителен, и Лиза начала подпевать:

«Люди влюбляются необъяснимым образом,

…и я влюбляюсь в тебя вновь каждый день…»

Тори танцевала не очень хорошо, зато на ней из одежды было только белье и короткая юбка, которую подсуетил администратор, поэтому желающих исполнить с ней эротические па нашлось сразу трое, и девушка выбрала того, кто смазливее. Но вдруг Тори резко остановилась и с интересом посмотрела поверх плеча Лизы.

— Вау, а это кто у нас?

У Архиповой желудок сделал кульбит, отозвавшись колючей волной в пальцах. На мгновение ей показалось, что там может стоять Яннис с двумя пистолетами в руках, и даже поворачиваться не хотелось, чтобы утолить любопытство.

— Привет. — Шепот у самого уха был едва различим, поглощенный музыкой. На талию легли горячие руки и резко развернули.

— П-привет, — пробормотала Лиза, и снова захотелось воды с лаймом.

— Руки убрал от нее! — прокричала рядом Тори.

— Это мой… дядя, все в порядке, — отвернувшись к подруге, соврала Лиза.

— Привет, дядя! — загоготала Тори. У нее были очень противоречивые представления о жизни. Она вела себя распущенно, на грани пошлости, но за Лизой следила аки сокол, считая младшую коллегу совсем еще ребенком. И это при том, что разница в возрасте у них — всего три года.

Тори обвиняла Лизу в неумении отдыхать, но стоило той расслабиться, и подруга заставляла вести себя прилично. Вот и сейчас, вроде смирилась с тем, что дядя безобиден, но головой укоризненно покачала. На самой топа нет, только плотный бюстгальтер, а Лизе замечания делает. Архипова умилилась такой заботе и сосредоточилась на мужчине, который стоял слишком близко и сверлил взглядом бессовестных карих глаз.

— Я видела тебя на показе, — зачем-то сказала она.

— Я знаю. Ты выглядела… как зонтик.

Бесстыжий казался таким же спокойным и равнодушным, как и прежде. Он даже переодеться успел: в футболку и светлые джинсы, с повязанной вокруг талии спортивной кофтой. Волосы упали ему на лицо, и он отбросил их знакомым жестом. Андрей крепко прижал Лизу к себе и сказал на ухо, обдавая теплом и знакомым ароматом морской соли:

— Яннис в Париже, мы с ним едва не столкнулись, когда я выходил из Лувра. Есть идеи, зачем он приехал?

— Я его пригласила.

— Ну еще бы ты не пригласила. — Андрей хмыкнул и медленно задвигался в такт музыке, мелкими уверенными шагами, заставляя Лизу поддаться и слиться с ним в чувственном танце, соблазняя растаять в его руках. Бестужев отлично уловил ритм, и каждое его прикосновение отзывалось прибоем по натянутым нервам, усиливая эффект мощных битов музыки. Лиза сделала очередное плавное движение бедрами, осязая Андрея всем телом, горевшим под мужскими руками. «Бинго-бонго, барабаны», — всплыло в памяти, и Лизу затопило воспоминанием о том, как свело спазмом горло, стоило впервые увидеть Андрея в той глупой майке с рунами. И вот сейчас ощущение повторялось.

«Поцелуй — это танец, — говорил Андрей. — Я веду, а ты чувствуешь меня».

Они двигались в унисон, в такт сердец и музыки, и снова противное желание подчиниться разлилось по венам. Лиза поняла, что теряет контроль.

«Да не дождешься!» Она яростно наступила Андрею на ногу, освобождаясь из объятий, и сделала шаг в сторону, но мужчина крепко ухватил за руку и дернул на себя, снова захватывая в плен и позволяя ощущать гулкие удары его сердца.

— У тебя есть дурная привычка уходить не прощаясь, — процедил он.

— А у тебя есть просто отвратительная привычка преследовать людей, которые не желают твоего общества. Я все сказала в записке: мне не нужна ваша помощь, а от меня ничего не дождетесь. Что еще? Зачем ты здесь?

Андрей устало огляделся.

— Надоело перекрикивать музыку, давай поговорим в более спокойном месте, — довольно мирным тоном попросил он.