Глава 20

Миронов

Доезжаем до дома Лиды.

Сын у нее, конечно, с характером. Тот еще…

Усмехаюсь мысленно – весь в мать! А в кого еще? Отец-то там пряник бесхребетный, приспособленец. У таких характер только на одно работает – жопу свою прикрыть. Вот он и прикрывает.

Черт… Когда думаю о пятой точке и о том, что мне Женька сказал – пригорать начинает. Та самая точка.

Потому что это точно по мою душу.

Понял, не дурак.

Копают. Только вот раскопают ли?

У нас вообще система, конечно, ущербная, в том плане, что присосаться к государственному баблу через военку очень просто. Пожалуй, самые простые схемы экономических преступлений лежат именно в нашей плоскости. Государство выделяет достаточно средств, но ушлые товарищи на местах часто считают, что это их личные средства. И получается, что вместо строительства фортификационных сооружений, так необходимых сейчас на нашей границе, какая-то сволочь строит себе дачу. Или домик у моря.

У нас же довольно узкая сфера, все друг друга знают. Каждый кому-то кум, брат, сват.

И не всякий может сказать брату, мол, усмири своего внутреннего Мамону! Хватит молиться богу богатства, алчности и корыстолюбия. Хватит наживаться за чужой счет, ведь расплата может прийти внезапно!

Да, воруют многие, многие придумывают хитрые схемы увода государственной собственности, поэтому у любовниц некоторых высокопоставленных воров в погонах золотые унитазы и картины Левитана в гостиной.

Мне, боевому генералу, вообще странно. Как можно украсть у солдата? У того, кто тебе подчиняется, у самого уязвимого, у того, кто будет на поле боя задницу твою прикрывать?

Реально, сие мне неведомо.

Загадка.

Но многие идут в армию и стараются попасть на хлебные места именно для того, чтобы хоть раз справить нужду на бриллиантовом стульчаке, хоть он и царапает.

Конечно, не всё и не везде так печально.

Во власть стали приходить боевые генералы.

Их слушают те, кто стоят высоко.

С ними считаются.

Боевые генералы в основном все порох сами нюхали. Знают цену своей шкуре.

И не продадут ее задешево.

Да и задорого.

Просто не продадут.

Когда мне предложили в этот округ поехать, принять командование, сразу сказали – жди, Халк, прилетит. Будь готов.

Место уж больно хлебное.

Земли тут выделены под нужды военных лакомые.

Криминальные структуры давно на них зарятся, лапу положили.

Хотят построить коттеджный поселок у воды.

Да и вообще, нюансов много.

Но я был готов ко всему.

Ну, еще и на самом верху мне оказали высокое доверие, поэтому нельзя уронить себя.

Думаю об этом, сжимая руку моей Лиды. Мы решили сесть вместе назад, ее сын впереди.

Водитель тормозит у подъезда.

– Провожу?

– Оставайся, куда ты поедешь? Водителя отпусти, ему ночь-полночь туда-сюда кататься.

– Лида…

– Оставайтесь, товарищ генерал, я не против, – влезает Женя.

Усмехаюсь. Ну, что ж… Он ведь реально в этой квартире тоже хозяин, поэтому может решать, так что…

– Харитон Антонович, там у вас саквояж в багажнике, я подам, там всё… командировочное и паек.

– Спасибо.

Ишь, водитель мой, значит, обо мне позаботился.

Командировочное – это так называем мы смену белья, носки, бритвенные принадлежности, в общем, всё то, что может нормальному мужику пригодиться для того, чтобы ночевать вне дома. Еще майка и легкие домашние штаны. Ну и тапочки – куда без них?

А паек – подозреваю, что он мне запихнул банку икры, шпроты мои любимые и еще балык армейский – есть у нас такой, новая вакуумная упаковка, вкусно – ум отъешь.

Лида шепотом спрашивает уже в коридоре квартиры, когда Женя, сбросив кроссовки, идет в комнату.

– Командировочное, значит?

– Ну, мало ли…

– И часто вы, товарищ генерал, по таким командировочкам? – она усмехается, но так, по-доброму.

– А если скажу, что первый раз?

– Не поверю. Про тебя, Харитон, такое рассказывают. Секс-символ нации прям.

– Ага, без ноги.

– Ой, да кому твои ноги нужны? У мужчины же не ноги важно, а то, что между?

– Ой, Лида, Лида… Хулиганка вы у меня, товарищ майор медицинской службы.

– Ты голодный? Чай будешь?

– Насчет голодный – даже не знаю, как тебе сказать…

– Да так и скажи.

– До тебя голодный, и сильно.

– Так мы же только…

– Один раз?

– Разве был один?

– Ох, Лида, Лида…

– Ну, просто…

– Так времени уже сколько прошло? Или…

Я смотрю в сторону гостиной, куда ушел ее сын.

– При ребенке неудобно? Ты сразу скажи, я же всё понимаю.

– Он тоже понимает. Я надеюсь.

Женя как по заказу появляется.

– Мам, чайник поставлю? Вы же не сразу спать? Ой… ну, в смысле…

– Ставь, сынок, попьем чаю, перекусим.

– Да, перекусить у меня точно есть чем.

Беру саквояж, прохожу на кухню, открываю, достаю паек, вижу краем глаза, как смеется Лида.

– Что?

– Да вспомнила из “Москва слезам не верит”, выкладывайте, Харитон, выкладывайте.

Смеемся вместе.

– Вот тем персонажем я как раз быть не хотел бы.

– А кем бы хотел? Рудольфом? Или Родионом? Или хоккеистом?

– Хоккеист хороший был, жалко, спился. А мне… мне по душе рабочий парень Гоша.

– Но ты же не рабочий?

– Но руки у меня золотые, я уже заметил, что тебе надо ручку на двери починить, да и шкафчик вот.

Вижу, как Лида немного краснеет.

– Женя мне помогает обычно, всё делает, вот упустил.

– Ничего, теперь мы с ним вместе будем помогать, а вообще…

– Что?

– У меня же тут служебная квартира большая, в хорошем месте, так что… Переезжайте ко мне?

Говорю это совершенно серьезно. Если кто-то думает, что я спешу – снова и снова готов повторить – я опаздываю. Я в этой стороне своей жизни безнадежно опаздываю.

Лида смотрит на меня, потом подходит и обнимает, неожиданно, крепко.

И молчит, но я чувствую, как трясутся ее плечи…