Глава 22

Миронов

Любить. И я хочу любить. И Люблю. Вот так, с большой буквы, жадно, остро. До самого донышка люблю.

И в ту ночь люблю, и в следующие.

Из санатория выписываться пора. Что мне там? Чувствую себя не просто здоровым, а настоящим богатырем. Халком. Полным сил.

Горы могу свернуть.

И придется сворачивать.

Это я уже понял.

Главное, чтобы Лида была рядом.

Она мной теперь и как доктор занимается. Рекомендовала массаж и спорт. Массажистка – какая-то ее приятельница. Тоже из военных.

Приходит делать массаж, и я обалдеваю.

– Ольга?

– Здравствуй, Харитон.

Женщина искренне улыбается, а я в недоумении.

– Какими судьбами?

– Да самыми простыми, работаю.

И говорит так просто. Жена генерала работает?

Нет, конечно, жены генералов работают, и моя Лида, когда моей женой станет, свое дело точно не бросит. По крайней мере до декрета.

А то, что в декрет мы пойдем – я не сомневаюсь.

Но чтобы жена генерала была простой массажисткой?

Да еще, хм, простите, мужиков всяких в санатории пользовала?

Ольга головой качает.

– Что, Харитон Антонович, не верится?

– Есть такое дело, а где Матвей?

– А Матвей был, да весь вышел. – Усмешка ее становится немного горькой.

А я не понимаю, искренне. Хочу что-то сказать, но тут Лида вмешивается:

– Вы знакомы, оказывается?

– Знакомы, Лидия Романовна.

– Ой, Оль, какая я тебе Романовна?

– Как какая, ты мой начальник, субординация, как в армии. Харитон Антонович, вы раздевайтесь до белья. Носки тоже снимайте. И ложитесь.

– Хорошо.

– Нам выйти? – это Ольга спрашивает, вижу, что Лида рукой машет.

– Чего мы с тобой, Оль, тут не видели?

– Вот как, товарищ майор медицинской службы! А если не видели? А если я покажу?

– Ой, генерал, ладно-ладно. Конечно не видели. Ложись давай, я Оле расскажу, что и как с тобой делать.

– Только расскажешь или покажешь тоже?

– Покажу я вам всё дома, товарищ генерал. Оль, ну вот, такое у нас тут.

– Протез нужно снять, я помогу.

– Я сам.

Снимаю железную конструкцию. Морщусь.

Конечно, для меня не самый приятный момент, что любимая женщина меня в таком виде видит. Я собираюсь заказать специальный протез для дома и ночной, там полная имитация ноги, ступня резиновая и икра.

– Ох, Харитон… – это выдыхает потрясенная Ольга.

– Не причитай, Лёля, всё в порядке. Живой, здоровый, крепкий. В главном деле мне это не мешает, да, Лид?

– Ну тебя, хватит барышень смущать. Оль, меня беспокоит его спина…

– Интересно, а я почему не знаю, что тебя моя спина беспокоит?

– Харитон, лежи, не рыпайся. В общем, надо по болевым точкам, ну и мягкий, расслабляющий. Руки у тебя золотые, я помню. Как, кстати, в отпуск съездила?

– Нормально. С мамой побыла, с дочкой тоже немного. Всё хорошо.

– Его видела?

Слышу, как Ольга хмыкает.

– А чего мне его видеть, Лидия Романовна? Чужой муж он и есть чужой муж.

– Ладно, я пойду, зайду через час.

– Хорошо.

Массаж Ольга, как ни странно, делает классно. Точно, профессионально. И руки у нее сильные.

Но я точно помню, что раньше она массажисткой не была.

Да хрен бы ее Матвей разрешил.

Матвей Сафонов, мой бывший сослуживец и друг. Тоже генерала получил. Наши пути как-то разошлись, и я о нем только слышал.

Слышал, что он где-то в Африке был. Потом вернулся. Вроде бы на Дальнем Востоке служил.

Что же Ольга делает тут?

Ольга Сафонова. Лёля. Красивая женщина.

Мне кажется, в нее были влюблены немного все сослуживцы Матвея. И холостые, и даже женатые. Мот дико ревновал. Мне как-то даже морду собрался бить. Ну, я его тогда в нокаут отправил и сказал, что жене доверять надо и не позорить ее.

– Поворачивайтесь, Харитон Антонович. Как вы?

– Отлично, Ольга. Прекрасно.

– Замечательно. Вы в отличной форме, но триггерных точек многовато. Массаж вам реально не повредит. Вы же из санатория уже скоро уезжаете? Я с Лидой поговорю, могу приходить к вам домой. Я недорого беру.

– В смысле? Оль, ты что… массаж и на дому делаешь?

– Ну, конечно. Только… за деньги, сам понимаешь.

– А Матвей? Он… неужели разрешает? Или он оглох и ослеп?

– Скорее, умер. Для меня. Нет-нет, с ним всё в порядке. Мы в разводе, Харитон.

– Как так-то?

Я реально опешил и повторяю какую-то глупую детскую фразу.

– А как вы там говорите? Седина в бороду? Банально.

– Прости, но… он же с ума по тебе сходил? Он…

– Пожалуйста, товарищ генерал, давайте не будем об этом. Прошла любовь…

– Завяли помидоры… Извини, Оль, не буду. Насчет массажа – конечно, я только за, с Лидой поговорю, когда и где удобно.

– Лида у нас шикарная женщина. Смотри, Миронов, не упусти.

– Не упущу!

Так я говорю Ольге.

А через несколько дней думаю уже по-другому.

Когда ко мне в кабинет заходят сотрудники органов.

Не внутренних, мать их.

Но хоть не ОМОН и не мордой в пол. Осталось уважение всё-таки к боевому генералу без ноги.

Нет, не кичился я своим увечьем и не собираюсь.

– Товарищ Миронов, ознакомьтесь с документами. Хочу вам напомнить, что чистосердечное признание и сотрудничество с правосудием вам зачтутся.

– Чистосердечно признаваться в чем я должен?

– Следствие разберется.

– Ты сам себя слышишь, полковник? Ты что говоришь?

– А вы, товарищ генерал, мне не тыкайте. Я из другого ведомства и бегать перед вами на цырлах не собираюсь. Нарушили закон – будете отвечать.

– Где нарушил? Как?

– Читайте материалы дела. Там всё есть. Дом, который вы занимаете незаконно, придется освободить, как и этот кабинет, скорее всего, до выяснения.

Они работают настолько топорно и непрофессионально, что это похоже на какой-то сюр.

Но я стараюсь сохранять спокойствие.

– Да, еще любовница ваша получила повышение, явно по вашей же протекции. Придется ей место освободить.

– Что ты сказал? Любовница? Да ты…

Халк прорывается наружу.

Тут уже я себя не помню, просто крушу всё на своем пути, за что и оказываюсь в СИЗО.

За сопротивление властям.

И все местные и федеральные СМИ трубят о задержании очередного проворовавшегося генерала.

Раньше я слышал такое, злился, и радовался, думая, что очередная тыловая крыса получает свое.

А теперь на месте крысы я…