Глава 50

Я проснулась от того, что кто-то деликатно скреб в дверь. Потом не очень деликатно. И все же это были не взрывы, не незваные гости или восставшая нежить, всего-то завывания Серени.

Дверь просто открылась, и в комнату ввалились сразу двое: Сереня, словно пришел на отпевание тела, и Мариэль — словно отпевание этому телу она организовала лично.

В руках у Мариэль было платье.

Я села на кровати, моргая и пытаясь сообразить, сон это или явь. Платье было белым. Почти белым. Ну, скорее, когда-то белым, а теперь оно было украшено кружевами, оборками, лентами и чем-то, что я при ближайшем рассмотрении опознала как фрагменты дедового ночного колпака.

— Нари всю ночь шила, — сообщила Мариэль словно вручала мне государственную награду.

Я уставилась на платье, несколько раз моргнула, прогоняя остатки сна, но платье никуда не исчезло.

— Это... — начала я.

— Шедевр, — твердо закончила Мариэль.

Сережа всхлипнул, причем так громко, что не услышать это было невозможно.

Мы обе посмотрели на него. Он стоял у косяка, прижимая костлявые руки к тому месту, где должна быть грудь, и смотрел на меня взглядом абсолютно растроганного скелета.

— Сереня, ты в порядке? — осторожно спросила.

— Да, — сказал он и всхлипнул снова. — Просто... время так быстро летит, госпожа. Вот только недавно вы приехали. Только недавно развеяли Мориса...

— Это было к лучшему, — сказала, вспомнив, какой ореол вони он носил с собой.

— Это правда, — согласился Сереня со всей серьезностью. — В доме действительно перестало вонять. — Он помолчал. — А теперь вы выходите замуж за почти настоящего демона.

— Он настоящий, — даже обидно стало за Каррэта.

— Почти, — дипломатично повторил Сереня и снова всхлипнул.

Я встала с кровати, босиком потопала к зеркалу и минуту смотрела на свое отражение, морально готовясь к предстоящему дню.

— Ладно, — сказала наконец. — Давайте ваш шедевр.

Следующий час я могу описать одним словом: хаос.

Нари явилась лично и принялась меня обряжать с таким сосредоточенным видом, будто готовила не к свадьбе, а к войне. Она что-то бормотала, периодически грозила иголкой, когда я пыталась пошевелиться, и, кажется, трижды переделывала корсет.

— Нари, я не дышу, — сообщила сквозь попытки вдохнуть.

— Красота требует жертв, — ответила Мариэль, которая сидела в кресле и давала советы, которые никто не просил.

— Жертв, а не жертвоприношений, — попыталась возмутиться, — это принципиально разные понятия!

Сереня тем временем ходил кругами и рассказывал, что в его времена свадебные церемонии длились три дня, а невест не спрашивали вообще. Я сказала, что это интересно, но меня немного больше беспокоит, что корсет вот-вот проломит ребра. Сережа клятвенно пообещал одолжить свои.

Маник заглянул в дверь, окинул происходящее взглядом, что-то буркнул и ушел. Через пять минут вернулся с букетом, явно собранным в саду в большой спешке, потому что половина растений в нем была сорняками, но торчали они очень гордо.

— Это тебе, — сказал он в сторону.

Я взяла букет, грустно вздохнула, ведь были сорваны остатки дедовых гортензий, и мысленно посочувствовала эльфу. Этот день грозил из свадебного плавно перетечь в похоронный.

Семейный склеп был местом почти легендарным, по крайней мере, таковым его считал дед, ведь загнать хоть одного из Ладранов в могилу нужно было постараться. Высокие своды, каменные саркофаги вдоль стен, факелы в держателях, запах старого камня и воска. Вполне приличное место.

Для свадьбы — несколько специфическое, но, как говорится, чем богаты. В конце концов, мы не семейство священнослужителей. Так что все в лучших традициях некромантов.

Дед ждал нас у алтаря, одетый в забавную рясу, вернее, это была одна из его мантий, парадная.

Алтарь был древний, с фамильным гербом и видом предмета, который пережил несколько поколений Ладранов и намерен пережить еще столько же. Предполагаю, что этот камень никогда прежде не оскверняли свадебными церемониями.

Дед стоял перед ним с таким выражением лица, будто его попросили совершить что-то противоречащее его убеждениям. Впрочем, так оно и было.

В руках у него была какая-то книга. Судя по толщине, он успел найти что-то подходящее, или, что более вероятно, это была книга древних проклятий, которые не имели никакого отношения к свадьбе, зато очень даже относились к дедову желанию избавиться от жениха.

— Священника я не нашел, — сообщил дед вместо приветствия, — а воскрешать себе дороже, не поймут, обидятся, начнут молиться не по делу. Я сам проведу церемонию.

— Дед, ты не священник, — напомнила между делом, держась за Каррэта мертвой хваткой.

Не то чтобы я боялась, что жених сбежит, но вероятность такого исхода становилась слишком высока.

— Я герцог Ладран, — ответил дед с достоинством. — В этом доме я все, что понадобится. Становитесь.

Мы переглянусь и решили, что хуже уже точно не будет. Хотя кого я обманываю?

— Ты прекрасна, — сказал демон полушепотом.

Комплимент оказался неожиданным, но приятным. И только после этих слов, я поняла, как странно он на меня смотрит. Не как существо, которое ненавидит эльфов или благодарен за спасение. Похоже, Мариэль таки не утратила свое чутье и не ударилась головой, сказав, что демон влюблен в меня.

Дед откашлялся и раскрыл книгу, но с таким лицом, словно собирался наслать стихийное бедствие на ту дыру, из которой выбрался мой жених.

— Итак, — начал он, — мы собрались здесь сегодня, в этот... торжественный… день, — он сделал паузу, глубоко вдохнув воздух через ноздри, — чтобы засвидетельствовать союз... — очередная пауза, — ...моей внучки, Корнелии Ладран, с этим... гм... демоном.

— У него есть имя, — подсказала деду.

— Я знаю его имя, — сказал дед с достоинством. — Я просто расставляю акценты.

У Каррэта хватило мудрости промолчать. Однако он не выглядел оскорбленным, скорее, его забавляла вся эта ситуация.

Дед снова откашлялся. Сверился с книгой. Посмотрел в потолок. Почесал бровь. Либо он ждал, что родственники начнут вставать из гробов, либо что Каррэт ляжет в один из этих гробов добровольно.

— Если кто-то знает причины, по которым этот союз не может быть заключен, — произнес он, поднимая голову, — пусть скажет сейчас… — И уставился на гостей с надеждой.

Мариэль изучала свои ногти. Нари сидела тихо, как мышь, и делала вид, что ее заинтересовала трещина на потолке, Маник смотрел в стену.

Сереня прижимал руки к груди с видом абсолютной поддержки, не деда, конечно же.

Дед перевел взгляд на Чернышку, которая оказалась здесь по непонятным причинам. Надеюсь, не для того чтобы полакомиться моим платьем.

Тишина затянулась. Тогда дед бросил последний взгляд на несколько саркофагов одновременно, но и предки не спешили противиться моему скоропалительному союзу. Предполагаю, что им нравилось злить деда.

— Ме, — неожиданно заблеяла коза и отрыгнула ложку из серебряного сервиза.

— Это не считается, — поспешно сказала, стирая улыбку с лица деда.

Дед перевел взгляд обратно на книгу.

— Возражений нет, — произнес он с горечью и обидой,— Стало быть...

Он еще немного покопался в книге. Перелистнул страницу. Потом ещё одну.

— А вот тут, — сказал он внезапно воодушевленно, — написано, что по традиции следует...

— Деда, — прошипела с угрозой, — не затягивай!

Он захлопнул книгу. Посмотрел на нас обоих. Посмотрел в потолок, беззвучно нашептывая что-то. Опять богине жаловался.

— Жених может поцеловать невесту, — произнес он наконец, признавая проигрыш.

Каррэт повернулся ко мне. Я посмотрела в его глаза, понимая, что обратного пути нет.

Он наклонился, я позволила себе ответить, и именно в этот момент на наших руках появился свет.

Не яркий. Тихий, теплый, золотистый, как след, оставленный чьей-то рукой. Отметки расцвели на запястьях, замысловатые, живые, как картина, написанная великим художником, и теплые, как касание кого-то родного.

— Это... — начала я с испугом и непониманием.

— Богиня благословила, — сказал Каррэт удивленно.

Дед посмотрел на отметки. Потом посмотрел в потолок, уж слишком обиженно, даже со злостью, а потом сплюнул прямо на алтарь.

— Значит, услышала, — произнес он, — я не о том молился! Ей бы уши прочистить — вот что я скажу.

— Дед! — ахнула я.

Еще не хватало на наши головы божественного возмездия.

— Я молился о другом!

Мариэль зашлась в беззвучном смехе. Нари сделала вид, что ничего не слышала. Сереня всхлипнул, на этот раз, кажется, от умиления.

Каррэт наклонился к моему уху.

— Если ты рассчитывала на фиктивный брак, — произнес он тихо, — можешь забыть. Теперь мы муж и жена. Брак нерасторжим. Богиня засвидетельствовала.

Я посмотрела на отметку на запястье, потом на новоиспеченного мужа и усмехнулась.

— Милый, — сказала максимально ласково, насколько умела, — я некромант. И всегда могу стать вдовой. Так что не ту девушку ты богиней пугаешь.

— Договорились, — весело отозвался, поправляя прядь моих волос.

Дед смотрел на нас обоих, вернее, на наши запястья, взгляд его был обреченным, примерно таким же, каким был в нашу первую встречу.

— Ну и ладно, — произнес он, громко захлопывая книгу. — Все свободны. Анарендил, мне нужно выпить!

И отчего-то все хором рассмеялись, даже Чернышка издавала звуки, похожие на смех.