ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Виталий

Не помню, когда последний раз так эмоционировал. Я просто взорвался от разочарования! Мне казалось, Елена умнее и прекрасно понимает, что Белинская для меня ничего не значит, я уже несколько раз ей объяснил, что в определенные периоды моей жизни рядом со мной всегда одна женщина, и я не приемлю игру на два фронта. Но женщины с другой планеты, мне кажется, что они даже с другой параллельной реальности и воспринимают всю информацию по-другому.

Это выглядело глупо и раздражающе. Пока я беседовал с Абрамовым, к Елене подсела Белинская и что-то нашёптывала, снисходительно улыбалась. Я не знал, что она говорила, но мне была интересна реакция Елены. Она тоже фальшиво улыбалась, принимая правила нашего общества «фальшь и неприкрытая лесть — на первом месте». Каждый пытается найти в собеседнике слабое место и бить по нему, широко улыбаясь и преподнося все как добродетель. Если ты сильный, ты не воспринимаешь это всерьез или бьешь в ответ, если слабый и ведёшься на все, то общество тебя пережевывает и выплевывает. Так вот, Елена велась, хотя старалась этого не показывать. Она дала реакцию, которой добивалась Белинская, показав свою неуверенность и уязвимость, в прямом смысле сбежав из зала.

Первые десять минут я ждал, что Елена вернётся. Но этого не случилось. Я не планировал бежать за ней и потакать истерикам. Снова злился, чувствуя, как эмоции выходят из-под контроля. Вышел, осмотрел холл, надеясь на то, что Елена в дамской комнате, но нет, бл*дь, она сломя голову выскочила из зала.

Я сорвался от едкого разочарования и зачем-то помчался за Еленой, а потом осознал, что именно в этот момент нарушаю свои принципы — не останавливать тех, кто хочет от меня убежать. Не догонять женщин, которые хотят уйти из моей жизни. Моя дверь всегда открыта для тех, кто хочет уйти, но вернуться уже невозможно. А когда понял, что она бежала вовсе не от меня, немного выдохнул, но опять пришел в ярость от того, что Елена не пришла ко мне, или хотя бы к моей машине с водителем, а вновь решила взвалить все на себя. Нет, я не сужу ее как мать. Это инстинкт — бежать сломя голову, спасая своего ребенка. Сам не пойму, почему меня раздражает то, что на подсознательном уровне она не видит во мне защиты или не доверяет.

И вот мы в больнице, с пацаном все сравнительно хорошо, не считая перелома бедра и сильного испуга. Но это самое легкое, что ему могло грозить. Удар пришелся на сторону детей. Соседке Кристины повезло меньше, одному из близнецов сделали операцию, но все прошло успешно. Я поговорил с врачом, убедился, что здесь довольно грамотные и опытные специалисты. Настоятельно попросил завотделением лично наблюдать мальчика, и перевел ребенка в отдельную комфортную палату.

И вот, казалось бы, и все, моя миссия выполнена, и я могу ехать отдыхать, дальше Елена позаботится о мальчишке сама, на всякий случай у нее будет Артем. Но нет же, я как идиот сижу в машине возле больницы и пытаюсь понять, зачем я это делаю.

На улице светает, Елена провела в больнице всю ночь и очень устала. И меня, бл*ть, беспокоит этот факт! Под утро договариваюсь с собой, что это простая забота, как о человеке или сострадание, и направляюсь в отделение, где лежит сын Лены. Тихо приоткрываю дверь палаты и вижу, что мальчик спит, как и Лена. Она уснула в кресле. В красивом платье, с уже испорченной прической и размазанной косметикой. Без серёжек! Ещё ни одна женщина не отказывалась принять от меня украшения. Я думал Елене понравится, но нет же, она пыталась мне их вернуть. Пришлось вручить ей их в грубой форме. Мне все чаще кажется, что я ошибся с выбором женщины. Елена не укладывается в мои рамки и переходит границы. Но с другой стороны она наполнила мою жизнь хоть каким-то смыслом. Ее характер вызывает бурю эмоций — давно со мной такого не было.

Тихо подхожу к Лене, и убираю волосы с ее лица, намеренно задевая щеку, висок. Елена вздрагивает, просыпаясь и тут же переводит взгляд на мирно спящего сына. Как мать она прекрасна.

— Что случилось? — спросонья шепчет она.

— Все хорошо. Пошли выпьем кофе? — предлагаю. Она хмурится, и снова смотрит на сына. Елена плакала, переживая за ребёнка, поэтому на ее глазах подтёки от косметики. Я беру с тумбы влажные салфетки, и сам стираю следы слез с ее щек. — Не переживай, я узнавал, ему вкололи обезболивающее со снотворным. Он будет долго спать. Пошли, — не жду ответа, хватаю за руку и тяну за собой. Мы выходим в коридор, и я замечаю, что она хромает.

— Что с ногой? — замедляю шаг понимая, что Елене трудно быстро идти.

— Туфли, — как ребенок хнычет она. Качаю головой и завожу ее в кафетерий при больнице. Беру пару больших стаканчиков латте с собой и заварное пирожное для Елены. Сладкое ей сейчас не помешает. Она очень устала, наверное, больше морально. Вывожу Елену из кафе, веду к машине, помогаю сесть и устраиваюсь рядом.

— Снимай свои туфли, — усмехаюсь, когда она со стоном их скидывает. Протягиваю ей стаканчик кофе и пирожное в бумажной коробочке.

— Спасибо, — тихо благодарит она.8c847c

— Это просто кофе, — сам откидываюсь на спинку сидения, немного расслабляясь.

— Нет, я в общем…. Спасибо за помощь за заботу, пусть между нами договор, но обо мне никто так не заботился. Если бы не ты… я бы не знаю, как жила сейчас…

— Не нужно повторяться, я и с первого раза принял твои благодарности, — шучу я.

— Когда я так говорила?

— Какая разница.

— Когда была пьяна? — киваю, отпивая кофе. Перевожу взгляд на Елену и смотрю на ее пальчик, которым она гладит стаканчик с кофе и на самого вдруг накатывает усталость от этой жизни. И если все проблемы Лены можно решить деньгами и связями, то мои уже ничем не решить. Есть уровень проблем, которые решаются только смертью. Точнее просто перестают существовать.

— Прости, никудышная из меня любовница, — невесело усмехается Лена. — Одни проблемы и никакого удовольствия, — сдавленно произносит и выдыхает, отворачиваясь к окну.

— Все решаемо.

— Нет, мне кажется, меня прокляли, — и тут я понимаю, что Елене нужно выговориться, устала она держать все в себе. Готов ли я ее слушать?! Пожалуй, да. Пусть выплескивает все. — Все началось с развода… Нет, с замужества, и покатилось вниз на полной скорости. Одно за другим. Продажа квартиры по настоянию Сергея, моя наивность с доверчивостью, ипотека, предательство мужа, болезнь мамы, вечная нехватка денег, депрессия. И вроде вот он просвет, в моей жизни появляешься ты… И вот… — взмахивает рукой, указывая на больницу. — Знаешь, когда мне было двадцать два и я еще мечтала о светлом будущем, к нам в дом постучали. Я открыла не задумываясь, а на пороге стояла цыганка с детьми. Она попросила денег на еду детям, а я категорично ей отказала, предлогая пойти работать, а не попрошайничать. Мне было не жалко ее и детей, потому что на женщине были золотые серьги и много колец, я сочла это вымогательством. Цыганка посмотрела мне в глаза и что-то произнесла на своем языке, а потом плюнула мне под ноги и ушла. Конечно, я не придала этому значения, рассказывая всем о наглости этой женщины. А теперь все чаще думаю, что мне стоило дать ей немного денег, мелочь по сути… — Елена кусает губы и закрывает слезящиеся глаза. А у меня в груди опять начинает гореть, и спирать дыхание. Не меня заслуживает эта женщина. Ей нужен тот, кто будет ее любить. Для женщин это важно, иначе они увядают, как красивые, но никому не нужные цветы.

— Ты серьезно веришь в проклятье? — выгибая брови, спрашиваю я, пытаясь выглядеть непроницаемым.

— Не знаю я во что верить. Но не может же быть все вот так… Не слушай меня, я просто устала…

— А вот это верно, тебе нужно домой, отдохнуть.

— Нет, не могу. Я плохая мать… — срывается она, и быстро моргает от подступающих слез. Нет! Только не женские искренние слезы. Это моя слабость. Не могу смотреть, как они плачут. Это разрывает мне душу. Особенно, когда им больно вот так, как сейчас Елене. Ее надо как-то утешить, приободрить, дать тепла и уверенности в завтрашнем дне. Притягиваю ее к себе за плечи и скольжу губами по виску, глубоко вдыхая ее тонкий ягодный запах. Лена замирает и кажется даже прекращает дышать. Да, милая, я сам в шоке. Но это всего лишь человеческая поддержка, не более. Надеюсь, ты это понимаешь и не примешь близко к сердцу.

Так мы и сидим, минут двадцать, почти не дыша, в полной тишине. Я вожу губами по ее виску и поглаживаю по руке, пытаясь опустошить душу, которая начала наполняться чем-то очень теплым, почти горячим, обжигая внутренности.

— Поезжай домой. Отдохни.

— Не могу, он проснется, а меня нет… Андрюша и так напуган…

— Я останусь, — предолгою я.

— Ты? — удивлённо спрашивает она. Отстраняю Лену от себя и смотрю в уставшие глаза.

— Я не совсем чудовище, как тебе кажется, — оскаливаюсь я. — Поверь, два мужика найдут, о чем поговорить. Я скажу, что ты устала, отдыхаешь и твой сын поймет. Мы найдем общий язык.

— Да нет, не нужно, я быстро приму душ, переоденусь, и вернусь, — начинает тараторить Елена…

— Я сказал, ты сейчас едешь домой и ложишься в кровать. Спишь минимум четыре часа. Затем принимаешь душ, одеваешься и только потом приезжаешь к ребенку! — понижаю тон, держа ее взгляд. — Ясно?! — кивает сглатывая. — Вот и хорошо! Исполнять! — накидываю пальто и выхожу из машины. Зову Артема, он уже пригнал мой личный внедорожник, который я вожу сам и прошу отвезти Лену домой.