Глава 2

В посёлке, который располагался неподалёку и от профилактория «Алмаз», и от базы воздухоплавателей, жила семья, состоящая из двух человек: матери и сына.

Зинаида Петровна, несмотря на достаточно пожилой возраст, до сих пор работала санитаркой в профилактории. Тридцать два года назад она родила сына Севу. Мальчик родился с синдромом Дауна. Все жители посёлка поддерживали Зинаиду и Севу; каждый помогал, как мог. Ни мать, ни сын никогда не чувствовали себя одинокими и изолированными от привычной для всех жизни.

Когда Сева рос, центры развития для особенных детей только начали открываться и набирать популярность. В Алексеевском районе, да и в самом Алексеевске, ничего подобного тогда не практиковали. Однако, благодаря неравнодушию и поддержке окружающих, мальчик неплохо социализировался, ориентировался в окружающей действительности.

Сотрудники профилактория знали Севу со времён его детства. Познакомилась с Севой и Катя. Постепенно как-то так получилось, что у Севы появился в зале собственный небольшой столик.

Севе нравилось изображать то ли почтальона, то ли курьера. В администрации посёлка ему давали конверты без марок, он старательно выводил подобие рукописного текста на тетрадных листах, раскладывал по конвертам и разносил эти письма по различным организациям.

В столовую он приходил не каждый день, но когда приходил, сотрудницы всегда стремились его угостить. Сева снимал фуражку, садился за «свой» столик и пил чай с пирожком или булкой. Затем уносил посуду к специальному окошку, надевал фуражку, прощался и уходил.

Так получилось, что именно в этот день, — день открытия фестиваля, — Сева принёс письмо в столовую профилактория.

Через пятнадцать минут после начала обеда к раздаче подошла Карина и потребовала пригласить руководство столовой.

— Здравствуйте, — вежливо обратилась к ней Катя, сняла специальные перчатки и вышла из-за стойки. — Я заведующая столовой. Какой у вас вопрос?

— Ты заведующая⁈ — Карина, не в силах скрыть изумление, вытаращила на Катю красивые карие глаза.

— Я, — подтвердила Катя.

— Она, — кивнула любопытная Инна, оказавшаяся тут же.

— Почему посторонний в зале? — Карина ткнула изящным пальцем в сторону столика Севы.

— Это не посторонний, это Сева, — удивилась Катя.

— Спасибо за полезную информацию. И всё же этот человек совершенно точно не работает в профилактории, не проходит здесь оздоровление и не участвует в соревнованиях, — голос Карины, в котором звенело возмущение, становился всё громче.

— Пожалуйста, не кричите, — Катя попыталась шёпотом вразумить Карину. — Сева может услышать. Он почти всё понимает.

— Да мне дела нет до вашего Севы! — продолжала верещать Карина. — Однако меня не устраивают условия, в которых я вынуждена принимать пищу…

— Не нравятся условия — съезжайте, найдите отдельную квартиру, — отрезала Катя. — Там и принимайте пищу. Без посторонних.

Сверкнув глазами на Карину, Катя развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла обратно за прилавок.

— Куда ты пошла? Наш разговор не окончен! Вернись! Или будешь говорить с представителями Роспотребнадзора! Горе-повариха! Тоже мне, Тося Кислицына!

Вокруг раздачи начала собираться небольшая толпа любопытных.

— Я готова встретиться и поговорить с представителями Роспотребнадзора, — насмешливо бросила Катя. — Я всегда за общение с адекватными людьми, а не со всякими там истеричками.

— Все слышали⁈ Она оскорбила меня! — Карина обвела взглядом зал, однако в ответ ей раздалось лишь красноречивое молчание.

В сердцах топнув ногой, Карина, раздвинув толпу, решительно пошла к столику, за которым Сева продолжал спокойно пить чай с ватрушкой.

И тут перед Кариной встали остальные представители экипажа: Илья, Иван, Лёня, Виталик и Пётр.

— Не смей, — предостерегающе сказал Иван. — Даже не думай подходить к этому столу.

Карина вспыхнула и поперхнулась собственным возмущением.

— Ах, так! — тихо заговорила она.

Однако её слова были слышны в каждом уголке зала, такая тишина стояла.

— Предатели, — процедила Карина. — Как только увидели эту пигалицу, так у всех слюна до пупа, как будто девчонок отродясь не видели. Вот пусть она вам и помогает во время полётов! Посмотрим, какие будут успехи! А я уезжаю. Сейчас же.

— Я надеюсь, ты шутишь, Карина? — удивлённо спросил Илья. — Ты устроила скандал на пустом месте, а потом сама же на всех обиделась и собираешься кинуть нас за несколько часов до открытия. Что с тобой?

— Нет, Илюша, я не шучу, — теперь в голосе Карины звенело торжество.

Она видела, как напряглись лица у членов экипажа. Иван был бледен. Стоял, крепко сжав зубы.

— А пустое место — это вы! И скоро все в этом убедятся. Успехов!

Гордо вскинув голову, Карина резко развернулась и быстро пошла к выходу из столовой. Лёня хотел пойти следом, но Иван удержал его, положив руку на плечо.

В глазах Лёни мелькнула такая грусть, что у Кати не осталось сомнений: парень влюблён в Карину. Катя заподозрила это ещё вчера вечером, когда проводила для экипажа экскурсию по Алексеевску.

Что ж, любовь, как говорится, зла… Странные какие-то взаимоотношения в их команде. Вроде, Иван и Карина — жених с невестой, но особой, той самой, теплоты, которая существует между любящими людьми, Катя между ними не заметила. Или не хотела замечать?

Нет, именно не заметила! Может ли вообще Карина испытывать тёплые чувства? Способна ли? Но дело в том, что и Иван не выглядел влюблённым. А Карина, как будто, считает собственностью всех пятерых парней.

— Что делать будем? — задумчиво спросил Илья. — Бежать за Кариной и падать на колени я не собираюсь. Она вышла за рамки нормального поведения. Не понимаю, какая муха её укусила.

— Правда, не понимаешь? — Иван пристально смотрел на Илью.

Тот промолчал, поджал губы. Подумав, ответил, правда, не на вопрос:

— Если хочешь, Ваня, можешь попытаться вернуть её.

— Нет, не хочу, — тут же отозвался Иван. — Я устал от её выходок. Красота, конечно, страшная сила, но должно быть что-то ещё. Нечто такое, что позволяет эту красоту не только увидеть, но и почувствовать сердцем. Прошу прощения за лирическое отступление. Мне кажется, Илья, ты способен понять меня, как никто другой.

— Ладно, пойду я работать, — Кате почему-то стало грустно, хоть она и не понимала, о чём так загадочно беседуют капитан и штурман. — Спасибо вам всем за поддержку.

Парни, все пятеро, повернулись к Кате и как-то одинаково уставились на неё.

— Что случилось? — испугалась Катя.

Она машинально провела ладонями по волосам, осмотрела свою одежду.

— Ты-то нам и нужна, — по-прежнему загадочно ответил Иван.

— Я⁈ — Катя почувствовала, как щёки заливает жаром, и ей стало очень стыдно за собственное смущение, вызванное фразой Вани.

— Во сколько ты сегодня освободишься?

— Вань, ты хоть спроси сначала, есть ли у человека желание помогать нам, — заговорил всегда рассудительный Виталик.

Пётр поддержал его. Только Лёня молчал, глядя в окно. Казалось, и мысли его, и сам он, — далеко, не здесь.

— Катя, ты же знаешь, что сегодня открытие фестиваля? И ты, я уверен, собираешься посетить церемонию. Да? — это вновь заговорил Илья.

— Да, конечно, — кивнула Катя.

Неужели они… Не собираются же они?..

— А может, — Илья ослепительно улыбнулся. — Может, ты хотела бы увидеть всё, так сказать, изнутри? Стать участником процесса?

— Я⁈

— Ты, — в голос ответили капитан и штурман.

— Хотела бы, — глядя в ясные голубые глаза Вани ответила Катя.

Катя решила не лгать ни себе, ни ребятам. Хотела. И была очень-очень горда от такого доверия пятерых сильных и независимых мужчин.

— Вот и отлично, — тепло улыбнулся Иван. — Спасибо тебе. Если боишься подниматься, то это делать не обязательно. Карина практически не поднималась, лишь изредка. Постоянно поднимаемся мы с Ильёй, а остальные двое чередуются. Летаем, как правило, вчетвером. Основная помощь нужна будет перед стартом. Мы обучим тебя. Всё получится.

— А если я захочу подняться?

В самом деле, Катя совсем не хотела, потому что ужасно боялась. Однако женщина всегда остаётся женщиной: душа Кати требовала выставить что-то в противовес поведению Карины.

— А если захочешь, то поднимешься, — радостно ответил Илья.

Ему, как капитану, меньше всего хотелось спешно искать непроверенного помощника со стороны. А Катя… Она уже, будто, своя. И кажется, готова за штурманом и в огонь, и в воду.

— В какое время ты освободишься? Мы выезжаем с базы в девятнадцать тридцать. Надо успеть добраться до стадиона и приготовиться. Аэростаты сегодня будут взлетать одновременно, примерно в двадцать один час.

— Я позвоню домой, предупрежу родителей, что вернусь уже после открытия фестиваля, после работы не зайду домой. Сможете встретить меня здесь в восемнадцать часов? На ужине девочки всегда справляются без меня. А вы должны будете успеть всё объяснить мне.

— Я тебя встречу в шесть, — кивнул Иван. — Буду ждать у выхода из профилактория.

… К восемнадцати часам Ваня прибыл пешком, потому что до базы было каких-то пятнадцать минут ходьбы спокойным шагом.

Они пошли по тропинке через поле, друг за другом, а потом вышли на просёлочную дорогу. Ваня старался подстроиться под шаг Кати, шёл рядом.

Они впервые остались вдвоём, и это обстоятельство одновременно радовало и смущало Катю. Тем более, Ваня как-то странно молчал. Ну не может же и он смущаться, в самом-то деле⁈ Или может?

— Значит, Карина так и не вернулась? — Катя решила всё же заговорить, потому что молчание начало напрягать её.

— Нет. Я знал, что она не вернётся. Не выдержала, терпение лопнуло.

— И… как ты?

— Я? — Иван будто даже удивился. — Нормально. Мне, если честно, даже спокойнее стало. Я не считаю, что мы как-то провинились перед Кариной, а быть без вины виноватым не собираюсь. Как и следовать указаниям странного афоризма, рекомендующего попросить у женщины прощения, если она виновата. В отношении Карины я сделал всё, что мог. Считаю, что просить прощения должен только тот, кто виноват. А перед тобой я чувствую вину, потому что Карина грубила тебе с того момента, как мы встретили тебя на трассе. А сегодняшний её выпад был безобразен. Я понимаю, что это она от отчаяния и бессилия творила, но не могу оправдать её поступок. Прости, Катя!

— Главное, что Сева не расстроился, — задумчиво ответила Катя. — Всё хорошо, не переживай, Ваня!

Катя думала о словах Вани. Он много интересного и непонятного наговорил. Что за ореол таинственности окружает их экипаж?

Если Кате и суждено было узнать эти тайны, то не сейчас, потому что перед глазами открылась огромная поляна, пестрящая огромными яркими пятнами аэростатов, пока разложенных на траве.

— А как называется ваш экипаж? — спросила Катя. — Думаю, что в прошлом году на награждении слышала, но не помню.

— «Дина». Команда называется «Дина», и это не просто имя. Дина — это сила. А наш аэростат называется «Индеец».

Откуда ни возьмись, навстречу вышел улыбающийся Илья и пошёл рядом с Катей.

— А вот и наш «Индеец», — капитан указал на огромное, сине-красное пятно, расплывшееся по траве. — Знакомься, Катя! Это тепловой аэростат типа монгольфьер. Зовут его «Индеец». Индеец, познакомься! Это наша Катя.

* * *

Сначала Катя очень волновалась и переживала, что от неё не будет толку, и она разочарует ребят. Однако, как выяснилось, от неё требовалось лишь быть внимательной и повторять всё то, что делают Виталик и Лёня.

Аэростат отправили на стадион на специальной машине, за рулём которой был Пётр, а все остальные члены экипажа поехали на микроавтобусе. Иван приглашал Катю сесть впереди, рядом с ним, но мысль о том, что ещё вчера вечером на этом месте сидела Карина, — невеста Вани, — заставила Катю вежливо отказаться.

Если Иван и был разочарован, то сумел это скрыть. Ну а что он хотел? Пусть сначала расскажет о том, что за Санта-Барбара происходит в их коллективе, а не заставляет её, Катю, теряться в догадках.

А потом, когда экипаж прибыл на стадион, Катя забыла обо всём. Сначала она помогала, изо всех сил стараясь не отставать от сильных и независимых… Это было так захватывающе, так круто! Никогда ещё Катя не чувствовала себя частью настоящей команды, не ощущала настолько свою нужность.

Но это было лишь начало. По сценарию вечера, аэростаты должны были одновременно подняться в воздух и улететь на базу. В корзине оказались Илья, Иван, Виталик и Катя. Лёня должен был уехать на базу на микроавтобусе, а Пётр — на специализированной машине для транспортировки аэростата.

Сначала Катя увидела, как взметнулось пламя, затем услышала характерный гул, а потом сине-красный «Индеец» начал расти, поражая своим величием и красотой. После этого они оказались в корзине, а стадион начал быстро удаляться и уменьшаться в размерах. Катя видела огромную толпу зрителей, оставшуюся внизу, а рядом парили другие аэростаты, такие же величественные и яркие.

Один из аэростатов был в форме жёлтой подводной лодки; он долго летел почти рядом, и Кате помахал какой-то рыжий парень, — член команды этой жёлтой субмарины. Катя улыбнулась и помахала в ответ. Удивительно, но волнение и страх прошли, будто и не было их.

— Это ещё что за перец? — проворчал Иван. — Почему не знаю?

Он сделал несколько движений, и «Индеец» ушёл чуть в сторону от субмарины.

— Я думал, ты присядешь, закрыв глаза и уши, а ты успеваешь конкурентам глазки строить, — подколол Катю Илья, но взгляд бросил на Ивана, проверяя его реакцию на сказанное. — Хорошо, что ты не трусиха.

— Если честно, я и сама не знала, что не трусиха, — рассмеялась Катя и встретилась глазами с внимательным взглядом Ивана.

На базе планировалось что-то вроде барбекю в честь открытия фестиваля, потому на завтра планировали только вечерние полёты.

— Но со вторника работа начнётся в полную силу, Катя, — заговорил Илья, когда «банкет» подходил к концу. — Как быть? Прости за наглость, но тебя не отпустят из столовой на последующие семь дней?

— Я в отпуске. Меня как раз отозвали из него на период фестиваля, но завтра же я свяжусь с руководством. Девочки вполне справляются без меня.

— Замечательно! — обрадовался капитан. — Ты просто клад, Катя! Как хорошо, что Ванька тогда настоял на том, чтобы остановиться на трассе и помочь тебе! Тогда давай проведу инструктаж на ближайшую неделю по поводу расписания, а потом мы тебя отвезём домой.

— Я сам отвезу Катю, — твёрдо сказал Иван. — Заодно и проинстуктирую.

Никто не решился спорить. Илья, усмехнувшись, пожал плечами.

— Полёты проходят дважды в день: сразу после рассвета и за два часа до заката, — рассказывал Иван, глядя на дорогу.

* * *

Катя на этот раз согласилась сесть на переднее пассажирское сиденье, потому что как-то глупо было сидеть в салоне микроавтобуса в гордом одиночестве. Тем более, Иван проводил инструктаж, а это не шутки.

— Задания на следующий день оглашают накануне вечером. Но завтра будет только вечерний полёт, потому задания дадут утром.

— А какие бывают задания?

— Бывает что-то вроде полосы препятствий. Бывает соревнование на скорость. Бывает на меткость. Кстати, о меткости. В определённых местах необходимо оставлять метки. Иначе как судьи определят, все ли этапы мы прошли? Раньше наши метки были самыми ювелирными и точными.

— А сейчас?

— Сейчас в команде нет того человека, который отвечал конкретно за метки.

— Карина? — Катя сникла.

— Нет. Дина, бывшая жена Ильи.

— Дина?

— Да. Илья — мой двоюродный брат. Наши матери — родные сёстры. Илья — владелец аэростата. И он назвал команду именем жены. Однако полтора года назад, через несколько месяцев после того, как мы взяли здесь, на фестивале, золото, Дина ушла от Ильи и подала на развод. Соответственно, ушла она и из команды. «Индеец» принадлежал им с Ильёй, но Дина отказалось от претензий. Почему Дина ушла… Не знает никто, даже Илья.

— А Карина…

— А Карина — бывшая девушка Ильи. Они встречались давно, ещё будучи студентами. Лет семь назад. Потом расстались, Илья встретил Дину. Потом Дина ушла. Карина мне нравилась когда-то, но я не вмешивался в их с Ильёй отношения. Пользуясь моим отношением к ней, она уговорила меня взять её в команду. Однако я всегда знал, что она хочет вернуть Илью. И легенда о том, что Карина — моя невеста, была придумана для Ильи, иначе он не взял бы её в команду. Илья ведь, как никто, в курсе характера Карины. Прости, что рассказываю это всё тебе, Катя. Просто устал от ситуации. А ещё мне хочется, чтобы ты знала: нет у меня никакой невесты.

— Рассказывай, конечно, если тебе становится легче, — Катя сидела, опустив глаза.

— И вправду легче, Катя. Спасибо тебе.

— Значит, Карина больше года пыталась вернуть Илью, а ты надеялся завоевать Карину. Однако успеха не достиг никто. Теперь многое понятно.

— Я давно не испытываю ничего к Карине. И даже рад, что она так и не ответила мне взаимностью когда-то.

— А Лёня…

— Заметила? — невесело усмехнулся Иван. — Лёня любит Карину. Влюбился ещё в прошлом году, когда она пришла в команду. Вот так. Не жалеешь, что связалась с нами? Не передумала помогать?

— Нет, конечно! — воскликнула Катя. — Я уже привыкла к вам. Так, словно всю жизнь вас знаю.

— Вот и хорошо, — с облегчением сказал Иван. — Теперь у меня нет никаких тайн от тебя.