Глава 13

Последние часы жизни Наташи Ягушевой были ужасными, на его взгляд. Она подралась с родной матерью. Наташу предал возлюбленный, удрав с места происшествия. А мог бы запросто остановить это все. Прекратить драку, усадить бедную девушку в машину и увезти подальше от разборок и от разъяренной матери, с упоением избивающей свою дочь.

Яковлев Станислав этого не сделал. Он сбежал, но из села не уехал. Его машина находилась в Баранках до четырех часов утра. Что он там делал? Где был? Почему через день принял решение уйти из жизни? Могло это быть спровоцировано тем, что…

Что он убил Наташу?! По неосторожности, нечаянно, но убил.

Допустим, она нашла его в селе, убежав с пустыря. Между ними возникло непонимание. Он ее бросил, она обиделась. Поскандалили. Он попытался ее утихомирить и нечаянно (не умышленно, нет) убил ее.

Думать так о бывшем коллеге Новикову было гадко. Но вывод напрашивался…

Сразу по возвращении из Баранок он заехал в отдел, но никого из оперативников не застал. Клавдия Ольхова привыкла никому не отчитываться. Олег прислал ему сообщение, что он «в полях», работает. И добавил, что отчет предоставит Новикову завтра утром.

Саша проверил сообщения на почте. Ничего нового и серьезного. Быстро отчитался сам перед собой, напечатав подробности беседы со Смирновым, его женой и бабушкой погибшей Наташи Ягушевой Антонины Петровны. Выпил в процессе сразу три стаканчика чернейшего кофе. И когда шел к машине от отдела, почувствовал, как в голове шумит. Злоупотребил!

Медленно колеся по улочкам райцентра, он неожиданно поймал себя на мысли, что ему начинает тут нравиться. Городишко небольшой, но очень чистый, уютный. Много парков и скверов, зелени и цветов уйма. Сетевые магазины на каждом шагу. Маленькие магазинчики встречаются. По службе тоже все начинает налаживаться. Олег, назначенный им начальником отдела розыска, нормальный парень — умный, исполнительный. Еще двое бывших сотрудников подумывают вернуться.

Еще бы найти и отдать под суд убийцу бедной девушки — и можно будет жить дальше…

Ворота его дома были открыты. Снаружи стояла машина с номерами московского региона. Незнакомая, новая. Бэлла добросовестно кого-то облаивала. Лай слышался со стороны сада.

— У вас гости, — подкараулила его Говорова, вышагивая со своей территории с пакетами. — Не пустить его я не могла. Он показал мне свое служебное удостоверение. И сказал, что он ваш друг. Худоногов Виталий Сергеевич.

Она отдала ему тяжелые пакеты. Поджала губы, помолчала десять секунд и спросила:

— Чудится мне, что это тот самый «друг»? Такой друг, что и никаких врагов не надо? — выдала она цитату. — Идемте. Нечего ему тут хозяйничать без вас. Кстати, Александр Иванович…

Она резко встала и посмотрела на него растерянно.

— Мать погибшей девушки почти месяц жила в нашем городке. Снимала квартиру для встреч с любовником. Вы знали об этом?

Уже знает!

— Как вам это удается, Мария Сергеевна?

Он не знал, злиться ему или восхищаться дотошной соседкой.

— Все очень просто, никаких секретов, Александр Иванович. — Она медленно пошла с ним рядом к его воротам. — Село Баранки в двадцати километрах от нашего городка. Слухи разносятся быстро. И страшная находка в подвале пожилой женщины стала сенсацией. Все очень жалеют и бабушку, и ее внучку. А вот матери досталось. Много грехов молодости за ней числилось и сразу вспомнилось. Да и сейчас она живет не по строгим правилам. Я хожу за горячим хлебом в булочную, а туда стекаются все районные новости. И продавщица Вера рассказала мне, что мать погибшей девушки приезжала в феврале, а уехала в середине марта. И тайно встречалась на квартире с любовником. А знакомая знакомых Веры-продавщицы и есть та самая квартирная хозяйка, что сдавала квартиру. Правда, ключи она вручала ее любовнику, а забирала уже у самой мадам. Сильно возмущалась, что ее квартиру превратили в дом терпимости. Так что сами видите: все очень просто.

Он остановился у распахнутых ворот, увидев, что за его столом в саду сидит Виталий в белоснежной рубашке и серых брюках. Правда, обувь уже снял, и его босые ступни утюжили неподстриженную траву.

Зачем он здесь? Приехал извиняться? Так пустое! Саша вычеркнул его из списка друзей. И уже даже зла не держит. Как сложилось, так сложилось.

— Хорошая работа, Мария Сергеевна, — спохватившись, похвалил он. — Но вы со своим желанием помочь в расследовании можете навлечь на свою голову неприятности.

— От полиции? — округлила она испуганно глаза.

— От убийцы. Возможно, он все еще на свободе.

— Возможно? Что значит «возможно»? — тут же пристала она, придерживая его за локоть. — Его что, может не быть в живых?

— С чего вы взяли? — насторожился сразу Новиков. — Снова Вера что-то рассказала? Кто-то из знакомых ее знакомых что-то видел или знает? К слову, мне нужно организовать встречу с женщиной, которая сдавала квартиру Алле Ягушевой.

— Сделаем, — авторитетно заявила Говорова. — А насчет убийцы… В городке судачат, что это бывший начальник полиции убил девушку. А потом повесился.

— А зачем ему ее убивать, Мария Сергеевна?

Худоногов Виталий нетерпеливо посматривал в их сторону. Он явно прислушивался к их разговору.

— Ну, люди болтают, что эта девчушка отравила его жену. Она будто в академии своей изучала растительные яды. И когда работала в библиотеке, интересовалась книгами по этой тематике. Но это, Александр Иванович… — Она перехватила у него из рук пакеты и двинулась к крыльцу дома, разогревать, но успела добавить: — Это непроверенная информация…

Худоногов, прежде чем встать, обулся. Дорогие мокасины тонкой кожи вернулись на его ступни.

— Ты, смотрю, неплохо устроился, — скривился он в фальшивой улыбке, протягивая ему руку и кивая в спину Говоровой. — Еду тебе готовят.

— Инициатива гражданки хорошо оплачивается. — Сумму, которую он вчера выплатил Марии Сергеевне и от которой она испуганно отмахивалась, не назвал. — Какими судьбами? Командировка?

Они вяло пожали друг другу руки. Худоногов, не ответив, снова сел. Занял, между прочим, Сашино кресло. Минуту они рассматривали друг друга в упор: недобро смотрели, с невысказанной претензией. Наконец Виталий нарушил тишину.

— Где она? — спросил он и сжал губы тонкой линией.

— Кто?

— Не придуривайся! — повысил он голос. — Я о Соне!

— О Соне? — изумленно выгнул брови Новиков. — Так ты вот здесь зачем, а я подумал… Ты Соню приехал у меня искать? С какой стати? Мы развелись. Она теперь с тобой. Ты чего, полковник?

Видимо, Сашино удивление впечатлило бывшего друга. Он как-то сразу ему поверил. Сгорбился, уронив локти на колени, и глухо произнес:

— Она пропала.

— В смысле — пропала?! — встревожился Саша.

— Нет, не в том смысле, что исчезла, похитили и все такое… Она сбежала от меня, Новиков!

— И ты подумал, что ко мне?

Честно? Саша сейчас не испытывал ничего, кроме странной жалости к бывшему другу. Так настойчиво и коварно добиваться чужой жены и остаться ни с чем.

— Да, я подумал, что она поехала к тебе! А почему я не должен так думать, если она звонит тебе?! — со странным присвистом заговорил Худоногов. — Ты уехал так далеко, как только можно было! А она… Она продолжает тебя помнить! Вот почему она звонит тебе? Почему? Она же обещала…

Саша молчал. Оправдываться не собирался. Тем более перед человеком, который так вероломно его предал.

— Откуда ты узнал, что она мне звонила? Слушаешь ее телефон?

По тому, как дернул шеей Худоногов, Саша понял, что попал в точку.

— Она об этом узнала и не простила тебя? И ушла? — Новиков слегка склонился над столом в его сторону и со смешком поинтересовался: — Виталик, ты дурак? Соня любит иметь личное пространство. И тщательно его оберегает. Ты либо доверяешь ей, либо ты не с ней.

— Да! — закричал бывший друг. — Ты доверял — и что вышло?! Она предала тебя!

— С тобой.

— Да. Со мной. Но мог быть кто-то еще второй, третий, пятый. Не доверяй ветру в поле, бабе в воле! — закончил он запыхавшимся голосом.

Стало тихо. Саша молчал. Бэлла тоже, настороженно посматривая в сторону Худоногова. Тот выглядел очень подавленным. Пожалуй, Саша лучше держался, узнав о предательстве жены.

— Это мне в наказание за то, что предал тебя, Сашка, — выговорил он через силу и поднял покрасневшие глаза. — Прости меня, брат… Ни одна женщина не стоит мужской дружбы.

Саша молчал.

Дверь в дом распахнулась. На пороге стояла Говорова с кастрюлей чего-то, невозможно вкусно пахнущего.

— Помогайте мне, пожалуйста, мужчины.

Худоногов опередил Сашу, в два прыжка очутившись у крыльца. Подхватил кастрюлю, подставку под горячее, отнес все на стол. Потом вернулся за приборами, чашками. Пирог с клубничным вареньем Говорова принесла сама. Быстро накрыла на троих. Саша уже давно потребовал, чтобы она ужинала с ним вместе. Иначе грозился разорвать соглашение.

В кастрюле оказалась тушеная картошка с бараниной и овощами. И было это невозможно вкусно: и крупные рыхлые куски картошки, рассыпающиеся прямо на вилке, и большие ломти баранины с прилипшими к ним морковкой, луком, сельдереем.

— Да, Мария Сергеевна, — в третий раз поцеловал ей руку Худоногов. — Такую соседку иметь — подарок судьбы.

Она смущалась, благодарила. И на вопросы участия в судьбе соседа краснела и кратко отрицала:

— Да что вы! Где я, а где Александр Иванович… Как я могу лезть в его жизнь?

— И никакой внучки или племянницы нет в запасе, чтобы сосватать холостого соседа? — неуместно пошутил Худоногов.

И Говорова вдруг рассердилась. Буркнула что-то про то, что никогда не была сводницей. И ушла в дом ставить чайник.

— Она в курсе, кто я? — догадался Худоногов.

— Так, в общих чертах.

— Старая перечница, — прошептал Виталий с неприятным выражением лица. — Наверняка сплетница. Или о тебе слухи разносит. Или тебе их таскает. Из-за таких вот доброхотов судьбы рушатся…

Саша мог бы начать возражать. Привел бы в пример их общий любовный треугольник, случившийся без посторонней помощи. Но он снова промолчал.

Злорадствовал ли он в данный момент, наблюдая своего бывшего друга раздавленным? Вряд ли. И жалости особой не было, испарилась за полчаса. Человек получил по заслугам. Додумался, Сонин телефон прослушивать! Конечно, она ему этого не простит.

— Какие-то важные дела есть сейчас у тебя в производстве? — помолчав, вдруг спросил Худоногов.

— Да. Убийство девушки…

Новиков рассказал о страшной находке в подвале пожилой женщины.

— Кто-то из семьи, к гадалке не ходи, — равнодушно отреагировал бывший друг. — Тут и огород городить нечего. Или мать, или бабка.

— И бабка самой себе в подпол труп подложила, а потом попросила соседа его обнаружить? Ты чего, Виталик? Хватку теряешь за всеми своими любовными неудачами?

— Чего это у меня неудача-то? Все еще наладится. Думаю, Соня попсихует и вернется.

— А ты где ее вообще искал? Ты родителям ее звонил?

— Конечно! Первым делом!

— Что ответили?

— Ничего. — Он всплеснул руками. — Они хоть тебя и не любили и не общались практически с тобой, моего вероломства по отношению к тебе мне не простили. Отец Сони так и сказал, что не простит. А мать без конца повторяла, что «на чужом несчастье» и так далее… А ты разве не счастлив, Саня? У тебя вроде бы все сложилось, нет?

Рассказать ему, как страшно болела его душа, соревнуясь с телесной болью после ранения? А зачем? Это ничего не поменяет. Да Худоногов и не поймет. Он слыл махровым эгоистом и большой сволочью. Все вокруг удивлялись их дружбе и предрекали примерно то, что и случилось. Просто никто не ожидал, что это случится с женой. Ждали подставы по службе.

— У меня все нормально, Виталик. Ты вообще где остановился?

— Пока не думал об этом. Но скорее всего, поеду в гостиницу. С тобой под одной крышей не могу. Да и соседка твоя мне не нравится. Взглядом сверлит. Кстати, Саня, у вас тут до какого времени алкоголем торгуют? И где можно приобрести?

— Где угодно. Я не употребляю. Кстати… — Саша поднялся пойти проводить Худоногова до машины. Он рад был, что тот не останется. — Не смог найти в закрытом деле о самоубийстве моего предшественника анализов крови. Будто были, а потом пропали.

— Да? Странно. — И снова полное равнодушие в ответе.

— Более чем странно. Не помнишь, никакой информации не всплывало? Может, пьян был? Или болен чем-то неизлечимым?

Откровенничать с Худоноговым насчет подозрений в адрес Яковлева Саше не хотелось. Он и не стал.

— Нет, не знаю. Не слышал ничего, — мотнул головой Виталик.

Он поднял водительское стекло и уехал. Через минуту из дома Новикова вышла Говорова Мария Сергеевна. Проходя мимо Саши в сторону своих ворот, проворчала:

— Пренеприятнейший тип. Как вы могли с ним дружить, Александр Иванович?

— И как я могла уйти от тебя к нему, Саша? До сих пор не понимаю…

Саша с Марией Сергеевной резко обернулись. Со стороны бокового узкого тротуара с большой дорожной сумкой медленно подходила Соня. Уставшая, в пыльной обуви. Волосы собраны в тугой короткий хвостик на макушке. Широкие льняные штанишки до щиколотки и майка.

— Соня?! — ахнул Новиков, страшно обрадовавшись и, честно, не зная, как реагировать на ее появление. — Ты как здесь?

— Это был Виталик? Он только что отъехал от твоих ворот?

Соня подошла к ним, швырнула сумку в пыльную траву у его машины. Огляделась.

— А где собака?

— Ты ради собаки приехала?

Он страшно старался не улыбаться так счастливо. Но губы идиотски растягивались. И руки тянулись к бывшей жене, решившей вдруг так вот неожиданно вернуться. Пришлось сцепить их за спиной, сплетя пальцы в замок.

— Бэлла! — вдруг позвала Говорова псину. — Иди сюда, девочка, к нам гости.