Глава 14

Худоногов заехал к Саше попрощаться. Собрался возвращаться в Москву следующим же утром, после их ужина в саду. Поставил машину рядом с Сашиной. Ворвался, как торнадо, во двор. А там Соня играет с собакой.

Соня, которую он искал и не нашел, бегала по саду в коротких пижамных шортиках и майке на бретельках, счастливо смеялась и целовала в морду чужую псину.

— Соня! — взвизгнул Худоногов на высокой ноте. — Ты что здесь делаешь?! Где Новиков?! Ты… Ты спала с ним?!

Соня, швырнув Бэлле игрушку, медленно пошла навстречу Худоногову.

— Привет, Виталий. Конечно же, я спала с Новиковым. Когда-то… Он ведь был моим мужем. И да, переадресация вопроса: ты что здесь делаешь?

— Я искал тебя, милая. — Он попытался поймать ее ладони, но она резко их убрала. — Поехали домой, прошу тебя. Я был неправ. Прости меня! Такого больше не повторится, клянусь!

— Что конкретно не повторится, Виталик?

Соня пошла в сторону стола с креслами. Села, перекинув ноги через подлокотник, закачала ими. Бэлла тут же устроилась рядом, наблюдая за покачиванием ее изящных ступней.

— Ты не станешь прослушивать мои телефонные разговоры? Или не станешь проверять, на какой самолет я купила билет? Ой, или перестанешь следить за мной, поставив специальное устройство на мой автомобиль?

Она смотрела на него устало и даже неприязненно. И не собиралась выбираться из кресла, в котором так удобно расположилась.

Всю эту сцену Новиков наблюдал из окна кухни, где жарил себе омлет. Дожидаться Говорову он сегодня не станет. Она там готовила что-то грандиозное на завтрак ради Сони.

Чудные дела, но Соня ей невозможно понравилась. «Очень, очень хорошая девочка. Чистая, — удивила она вчера его выводом. — Запуталась немного по жизни, но она это перерастет. И еще… Мне кажется, что она очень любит вас, Александр Иванович. Но!.. Это не мое дело!..»

— Значит, он все же прятал тебя вчера здесь?! Когда я приехал, ты была уже здесь?! Вероломные сволочи! Кормил меня ужином, а сам…

— Меня здесь не было, — спокойно отреагировала Соня. Дотянулась до собачьей морды и погладила между ушей. — Да ты это можешь проверить. Номер рейса самолета знаешь. Если считаешь себя хорошим сыщиком, то и таксиста найдешь, который меня сюда доставил. Саня тебе не соврал. Меня не было в доме, когда ты здесь нагло принимал пищу, на что не имел никакого права.

— Хорошо, хорошо, прости! Прости! Прости!

По лицу Худоногова обильно струился пот. Подмышки на его голубой рубашке взмокли. И он странно слегка покачивался. Не грохнулся бы в обморок. Мороки тогда с московским начальством не оберешься. Возись потом! А у него на сегодня назначен допрос Аллы Ягушевой в режиме видеоконференции.

Все эти мысли, ворочавшиеся в голове Новикова, были язвительными, без сочувствия в адрес несчастного героя-любовника Худоногова.

Как, оказывается, он далеко зашел в своем желании все контролировать! И отслеживающее устройство на Сонину машину поставил, и разговоры прослушивал, и номер рейса знал, на котором она вылетает.

Саша отошел от окна, чтобы не наблюдать чужую ссору. Быстро съел омлет, выпил кофе. И пошел из дома.

— Ты знал?! — сразу набросился на него Худоногов. — Знал, что она летит к тебе?

— Нет, — ответил Саша кратко.

Он обошел Виталика стороной, направляясь к своей машине. Но тот последовал за ним.

— Я люблю ее, понимаешь! Ты не имел права. Ты все разрушил! Я не могу без нее. Это предательство! — бормотал он негромко Саше в спину.

Открыв дверь машины, Саша резко повернулся.

— Это ты не имел права влезать в нашу с Соней жизнь! — зашипел он на Худоногова и даже ткнул того пальцем в грудь. — Это ты все разрушил! Все, что между нами было святого!

Саша резво толкнул дверь, захлопывая. Сделал шаг вперед и почти уткнулся лбом в лоб Худоногова.

— И я тоже любил и люблю ее, понял! А ты…

— Святое между ними, скажите пожалуйста, — противно захихикал Виталик, отступая. — Что в ней может быть святого? Если она из одной койки в другую путешествует, то…

Новиков не успел его ударить. На его руке повисла Соня:

— Не надо, Саня. Он нарочно тебя провоцирует. Не надо, прошу!

— Что здесь происходит? — на истеричной ноте поинтересовалась Говорова, возникнув как будто из ниоткуда. — Александр Иванович!

Ее вопль как-то быстро отрезвил всех. Три пары глаз уставились на пожилую женщину с пакетами, из которых пахло ванилью, апельсиновой цедрой и чем-то еще невероятно знакомым.

В строгих темных брючках и белой блузке с короткими рукавами, туфлях на низком каблуке — все, думается, ради Сони, — Говорова молча передала пакеты Новикову.

— И куда это вы, Александр Иванович, без завтрака? Я зря старалась? — И пристально уставилась на Худоногова. — Вас не приглашаю…

— Удивительно, Новиков, — скривился, как от кислого, Виталик. — За что тебя любят бабы? И молодые, и старые — за что?

С этими словами он погрузился в свою машину и уехал. А Саше пришлось возвращаться. Но от завтрака он отказался, уже опаздывал.

— Возьмите с собой бутерброды, пожалуйста, — тут же засуетилась Мария Сергеевна. — И пару кусков сливового пирога.

Послушно дожидаясь, пока соседка все упакует ему, он наблюдал за Соней. Она знала, что он за ней наблюдает, но не смотрела в его сторону. Покусывала нижнюю губу, стараясь подавить улыбку. А она рвалась наружу — беспечная, счастливая, как раньше. Продолжала покачивать ножками, перекинув их через подлокотники кресла, и как заведенная гладила собаку.

— Саня! — окликнула его бывшая жена, когда он уже пошел, нагруженный контейнерами с перекусом. — Можно мне остаться?

— Можно, — ответил он, не раздумывая ни секунды. — Можешь занять весь второй этаж…

Говорова едва заметно кивнула: осталась довольна его решением. Бэлла тут же радостно завиляла хвостом, словно понимала, о чем речь. Соня вскочила с кресла и помчалась в дом. Ей же надо было осмотреться. И начать придумывать, как под себя все организовать.

А Саша…

А он шел до машины с улыбкой, которую не собирался скрывать. Он впервые за долгое время почувствовал необычайную легкость и подъем. И не собирался рыться в душе в поисках темных углов, где прятались скверные вопросы без ответов: «Как она могла так со мной поступить?», «Чем Виталик ей показался лучше?», «А вдруг она снова меня предаст?».

К черту все! Сомнения, страхи, обиды к черту! Ему хорошо, что она рядом. Он млеет от ее беготни босиком по некошеной траве сада. И Говоровой она, странно, понравилась. Та нечасто, но выдавала пуританские взгляды.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — Олег ждал его возле двери допросной. — Все готово для допроса Аллы Ягушевой. Коллеги нервничают, у них уже конец рабочего дня.

— Все нормально. Мы приступаем…

Мать покойной девушки была очень красивой. Новиков в первую минуту даже растерялся и с мыслями собрался не сразу, настолько его поразила ее внешность.

Высокие скулы, пронзительный взгляд черных глаз, густые темные волосы до плеч. Она без конца их отбрасывала с лица резким движением головы, и в этом Новикову чудилось что-то дикое, сексуальное. Тонкие длинные пальцы с длинными красными ногтями она без конца переплетала и то укладывала на стол, то убирала. Голос, надломленный горем, звучал то тихо, то взмывал до истерических октав.

— Я просила ее, орала на нее, но все бесполезно. Она твердила как ненормальная, что любит его, — сразу начала говорить Алла, не дождавшись его вопроса. — Это он погубил мою дочь! Стас! Сначала он погубил свою жену, потом мою дочь, а следом сам повесился. Что там у вас с чистотой рядов, подполковник?

На этом вопросе Ягушева резко наклонилась вперед перед камерой, демонстрируя Саше достойное содержимое своего декольте.

— Расскажите, когда вы видели свою дочь последний раз живой. И что между вами произошло? — игнорируя ее вопрос, продолжил Новиков.

Алла почти слово в слово повторила рассказ своего любовника и его жены.

— Наташа убежала первой. При этом кричала, что ненавидит меня. Что не простит мне, что я ее не поддержала. А в чем я должна была ее поддержать?! В том, что она ради возрастного мужика сломала себе жизнь? Бросила академию, переехала из Москвы в этот Мухосранск! Я умчалась оттуда еще девчонкой, не оглядываясь! А она туда вернулась. И ради кого?! И еще все эти разговоры…

— Какие разговоры?

— Что Наташа отравила его жену. Такой бред! Если кто и имеет отношение к смерти его жены, то это он сам!

Алла пересказала еще пару сплетен. Потом нехотя ответила на его вопрос о посылаемых самой себе сообщениях с Наташиного телефона:

— Это для мужа делалось. Он очень трепетно относился к моему материнству. Наташу уважал. Считал, что она хорошая девушка. И даже оправдал ее поступок, когда она бросила учебу.

— Вы на самом деле думали, что она за границей? И оттуда шлет вам эсэмэски?

— Бросьте, — изящно шевельнула она красивыми пальцами. — Знала, где она и с кем она. Толик был в курсе и все мне докладывал. Версия про заграницу была для Наташиной бабки и для моего мужа.

— А до Наташиной бабушки слухи не доходили? Все же Наташа работала в библиотеке в соседнем районе, место довольно публичное. Как так?

И вот тут Алла привстала, приблизила свое лицо, искаженное ненавистью, к камере и проговорила:

— Моя мать ничтожество! Она дальше своего двора не видит и знать ничего не хочет! Живет в своем придуманном мире. Вот почему-то я ни хрена не удивлена, что тело Наташи подсунули именно ей! Моя дочь лежала там несколько месяцев, разлагалась. А эта старая дура думала, что это крысы подохли!

Сделав еще несколько уточнений по последней встрече Аллы с дочерью, Новиков поблагодарил коллег и попросил Аллу оставаться на связи.

— Да, Алла, еще вопрос… — Он не давал Саше покоя. — Как думаете, почему Яковлев не вышел из машины и не заступился за Наташу, когда вы с ней дрались?

Она надолго задумалась. Потом пожала плечами и ответила:

— Мне показалось, что его не было в машине.

— Не понял? — нахмурился Новиков. — Кто-то же на машине приехал. К этому человеку пересела из такси Наташа. И потом этот же человек уехал с места вашей потасовки. Машина была Яковлева.

— Машина его, но за рулем был кто-то другой. Кто — не рассмотрела. Но этот человек был курящим. Дымом несло, когда я Наташку из машины выволакивала. А Яковлев не курил.

— Откуда информация?

— От Толика. Он мне говорил, что начальник полиции леденцами балуется вместо сигарет.

— Что за леденцы?

— Обычные монпансье в железной коробке. Толик для него заказывал, чтобы иметь в запасе. Мало ли когда начальник завернет с проверкой. Чтобы хоть что-то иметь для него в качестве презента. Мзды Яковлев не брал…

После допроса Саша заперся в кабинете и час размышлял над сказанным Аллой Ягушевой.

Что получалось?..

В вечер убийства Наташи Ягушевой за ней на пустырь приехал кто-то вместо Стаса Яковлева? Кто-то, кто дымил как паровоз. Из-за темноты и дыма в салоне автомобиля Алла Ягушева не рассмотрела лица водителя.

Потом, в разгар драки, этот человек удрал, не вступившись за Наташу. И пробыл в деревне Баранки на машине Яковлева до четырех утра.

Кто это?!

— Узнаем кто — найдем убийцу, — подвел черту он часом позже, собрав у себя оперативников.

Кстати, в отдел вернулся еще один бывший сотрудник — капитан Герасимов. Высокий, шумный, веселый. Перед совещанием представился руководителю и с широкой улыбкой поблагодарил за лояльность.

— Думаю, что все теперь будет хорошо. Не так, как раньше, — покосился Герасимов в сторону нахохлившейся Клавдии Ольховой.

Та в последние дни притихла. Не выпячивалась. Но отчеты носила напрямую Саше, игнорируя Олега, своего непосредственного начальника.

Отчеты, к слову, были путаными и бестолковыми. Из ее очередной писанины Новиков с трудом понял, когда и кем проводился вечер встречи с выпускниками, на который и прибыла Алла Ягушева. Он сделал ей замечание, на что Ольхова отреагировала довольно вяло.

— У вас вся информация по этому делу имеется, товарищ подполковник, — не глядя на него, неуверенно проговорила Клавдия, вешая на плечо свою огромную, как у почтальона, сумку. — Мой отчет уже не актуален. Вам уже мой начальник отчитался.

На слове «начальник» Ольхову передернуло. И она, спросив разрешения, поспешила покинуть его кабинет.

А Саша впервые с момента приезда в этот городок еле дождался конца рабочего дня. Его теперь дома ждала Соня! Его снова Соня ждала.