Глава 18

Он второй день безуспешно пытался дозвониться до своей бывшей преподавательницы Анны Ивановны Суворовой. Ее телефон все время был вне зоны покрытия. Напридумав себе всяких ужасов и разволновавшись, он позвонил в приемную факультета и попытался разговорить секретаршу. Но девушка работала секретарем в Академии МВД, болтливостью не отличалась. Поэтому вежливо отправила его наводить справки в других местах.

«Других мест», где бы его снабдили информацией, кроме как у Худоногова, у Саши не было. И он поехал в гостиницу «Волна».

Вопреки слухам о долгодневном запое бывшего друга, выглядел тот отлично. Свежевыбритый, в брюках со стрелками и белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами, Худоногов завтракал в маленьком ресторанчике при гостинице.

— О, Саня, доброе утро! — поприветствовал он Новикова нейтральным тоном. — Какими судьбами?

— Я по делу, — ответил он туманно и без приглашения сел к столу.

— Будешь читать мне нотации о морали и трезвом образе жизни? — глянул исподлобья на него Худоногов. — Пустое, Саня. Не пью третий день. А что касается женщин… Я свободен. Имею право.

— Ты чего не уезжаешь? — вырвалось у Новикова. — Город понравился? Или ждешь, когда Соня опомнится и уедет с тобой?

— В точку, дружище. Пардон! — дурашливо прижал руку с вилкой к груди Худоногов. — Так называться права не имею, в курсе. И я о городе: очень понравился. Прямо завидую тебе, ты сделал правильный выбор. Ты опять сделал правильный выбор, Саня. И как это у тебя получается все время — делать правильный выбор, а?

Виталик умолк и продолжил поедать пышный омлет с овощами. Брови его сошлись на переносице, он злился.

— А теперь что касается Сони… — Худоногов отодвинул от себя пустую тарелку, взялся за чашку с кофе. — Я не жду ее возвращения. Перегорел. Если она с такой легкостью порхает из кровати в кровать… Нет, это не моя женщина.

— Я здесь не затем, чтобы выслушивать оскорбления в ее адрес, полковник, — скрипнул Саня зубами. — Не могу дозвониться до Суворовой. Никто не дает мне информации. Ее мобильный вне зоны. Не знаешь, где она? Может, что-то случилось?

Худоногов живо потянулся за мобильным, но рука неожиданно повисла.

— А зачем она тебе? — прищурился он подозрительно. — Что-то хочешь узнать? Спроси у меня.

— Ничего я не хочу узнавать. Она обещала позвонить — и тишина. Пытаюсь дозвониться ей — «вне зоны», — соврал без зазрения совести Саша. — Просто мы очень часто общаемся. Ты не знал? А ты нет?

Худоногов кивнул, поверил. Принялся тут же искать что-то в телефоне. Попутно бубнил, что Суворова к нему всегда относилась предвзято и даже пару раз едва не завалила на экзаменах.

Наконец он отвлекся на разговор с кем-то по телефону. С кем и о чем говорил, Саша не слышал: Худоногов отошел от столика в дальний угол ресторанного зала.

— Все в порядке с твоей Суворовой, — сообщил он, возвращаясь к своему кофе и неначатому десерту. — На даче она. Там связи нет. Зато имеется стационарный телефон, зарегистрированный на Анну Ивановну. Записывай номер…

Быстро занеся его в телефон и поблагодарив, Саша пошел к выходу.

— Обращайся, дружище! — крикнул ему в спину Худоногов и дурашливо рассмеялся…

Анна Ивановна Суворова ответила на его звонок на домашний телефон сразу же:

— Санечка Новиков, рада слышать! Прости, не предупредила тебя, что уезжаю на дачу. Слышала, у тебя все хорошо, устроился замечательно. И разведка донесла, что жена к тебе вернулась. Врут?

Он не знал, что сказать. Соня приехала, но назвать ее возвращение их воссоединением он опасался.

— Она приехала, да. Живет в доме на втором этаже, — ответил честно Саша.

— Понятно, — произнесла со вздохом Суворова. — Она приехала, а ты боишься верить своему счастью. Хочешь бесплатный совет, Санечка?

— Хочу, — ответил он.

Он, вообще-то, советчиков не жаловал. Не любил, когда лезли в душу. Но к Суворовой всегда прислушивался. Она говорила немного, но верно.

— Не бойся ничего, Саня. Не бойся прощать. Не бойся любить, если тебе этого хочется. Жизнь так коротка, что тратить ее на что-то типа «а вдруг опять» не следует. Дыши, мальчик мой, полной грудью.

— Спасибо… Спасибо большое, Анна Ивановна. Может быть, мне как раз таких слов и не хватало.

— Всегда пожалуйста, Новиков, — рассмеялась она. — Так чего звонишь-то? Не за советом же обратиться?

— Тут такое дело, Анна Ивановна…

И Саша во всех подробностях обрисовал ситуацию с обнаруженным трупом девушки, рассказал о ее связи с бывшим начальником райотдела, о странностях в его самоубийстве. И даже о городских сплетнях поведал Суворовой.

— Народ зря болтать не станет, — рассмеялась она. — Значит, говорят, что девчонка его жену отравила, к мужику в койку прыгнула, а он ее потом убил, когда узнал, что именно она и есть отравительница. А когда убил, и сам жить не захотел — повесился. Все так, я ничего не путаю?

— Так точно, Анна Ивановна.

— Гм-м… Странно все как-то, Саня. И глупо. Я лично с Яковлевым знакома не была, но дурака-то не поставили бы район охранять. Согласен?

— Да, верно. И отзываются местные о нем как о неподкупном, честном полицейском.

— Во-от… — Она помолчала, а потом поинтересовалась: — А тебе самому что в этом мелодраматичном сериале не нравится?

— Все! — выпалил он. — Девчонка жить не жила, а уже матерая отравительница?

— Нет, тут не соглашусь, — перебила его Суворова. — Некоторые дамы ради любви и не то совершали. Только вот зачем тело жены Яковлева разложили на проезжей части? Мотив каков? Запутать следствие? Возможно. А в рубище зачем нарядили? И опять, как бы она смогла это сделать? У нее телосложение какое было?

— Худенькая.

— Вот видишь! Как бы она это сделала? Если на машине привезла, то да, возможно. Вытолкала на перекрестке и потом придала телу нужную позу. У нее была машина?

— Нет.

— Опять не сходится, — прищелкнула досадливо языком Суворова.

— Вот и мне это тоже кажется странным. Сообщник?

— И кто? Сам Яковлев? Да брось… А что тебе в его самоубийстве не понравилось?

— Эксперт заметил следы содранной коры на суке дерева, через который была переброшена веревка.

— Как если бы обездвиженного Яковлева пытались подвесить, — закончила его мысль Анна Ивановна. — А почему никто, кроме него, на это не обратил внимания?

— Местным четко дали понять не поднимать шума. Сразу приехало областное руководство, эксперты, следак. Потом закрытое дело вернули в отдел, но в нем я не обнаружил экспертизы крови Яковлева. Все пролистал.

— У областных не спрашивал?

— Нет.

— И правильно. Не ответят. И ты хочешь, чтобы я осторожно поинтересовалась, а что там было такого в крови у Яковлева, что верх не захотел огласки?

— Так точно, Анна Ивановна. И если получится, о жене его побольше информации. В деле тоже ничего: откуда родом, кто родители. У меня опером служит ее тетка, но она молчит и головой мотает. Мол, ни к чему ворошить и тревожить. Знаю только, что обе они — и Ольхова наша, и ее племянница, жена Яковлева, — из Питера. И все.

— Хорошо, попытаюсь что-нибудь раскопать. Ты меня заинтриговал. Все, пока. Займусь прямо сейчас. Не отвлекай…

Все время, пока они разговаривали, Саша сидел в машине за углом гостиницы «Волна». Закончив, он завел машину и тут же снова заглушил. Из гостиницы скорым шагом вышел его бывший друг. Не оглядываясь по сторонам, Худоногов сел в свою машину и покатил в сторону улицы, по которой недавно проехал и Саша.

Саша не понимал, зачем он это делает, но почему-то поехал следом за Худоноговым. Держаться приходилось очень далеко позади. Это не Москва, райцентр. Машин немного.

Худоногов его не заметил. Видимо, слишком был поглощен идеей поехать к дому, в котором теперь жил Саша. А он именно туда и направлялся. Но странное дело, затормозил не у ворот, а чуть дальше. И поставил машину так, что от ворот и из окон ее видно не было. Заглушил мотор и не вышел.

Что, интересно, он там делает? Собрался следить за Соней? Или, побывав в доме у Саши, успел наставить там жучков? Когда-то Худоногов даже пытался защитить диссертацию по этой теме. Так что система наблюдений и прослушки была его коньком.

Диссертацию он запорол, не защитился. Забросил потом. Но, видимо, не забыл, как все это работает.

Подъехать и надавать ему по голове за такие дела? Так уверенности нет. Вдруг он ошибается и Худоногов приехал к какой-нибудь своей новой знакомой, живущей тоже на этой улице?

Долго размышлять он не стал. Не прячась, доехал до своих ворот, вышел из машины и направился в дом.

Соня была в саду, играла с собакой, кидая ей пластиковые тарелки. Бэлла послушно ловила их и приносила новой хозяйке. И кажется, игра ей очень нравилась.

Саша сразу пошел в кухню и внимательно осмотрел всю мебель, которой касался Худоногов, возле которой стоял или прислонялся.

Нашел! Маленький микрофон на липучке был приклеен к внутренней стороне обеденного стола. Ровно за ножкой. Саша поддел его ножом, положил в салфетку, скомкал и сунул в карман. В саду то же самое проделал с уличной мебелью со столом и креслами.

Соня смотрела на него с интересом, но вопросов не задавала. Она была очень умной женщиной.

Еще один микрофон нашелся под сиденьем кресла. В нем помещался Худоногов, напросившись на ужин в день своего приезда.

— Это то, о чем я думаю?

Соня подошла неслышно и, скрестив руки на груди, смотрела на салфетку в его руке.

— Тсс-с… — едва слышно попросил он и приложил указательный палец к губам.

Поискал глазами место. Нашел, под яблоней в дальнем углу сада. Там закопал свои находки, придавив сверху старым кирпичом. Это чтобы Бэлла не раскопала.

— Этот гад не оставляет попыток сканировать все вокруг себя! — громко возмутилась Соня, следуя за ним по саду. — Ты можешь предъявить ему официальное обвинение?

— Нет, — качнул Саша головой.

— Ну почему?! Думаешь, это не он?

— Думаю, он. Несколько минут назад он проехал мимо наших ворот. Остановился подальше и из машины не вышел.

— Думал, что ты на службе, а за мной нужен глаз да глаз! Он же имеет на это право! — взорвалась Соня гневом. — Ну, я ему сейчас устрою…

Саша в последний момент поймал ее за руку, когда она пробегала мимо. Поймал, обнял и тесно прижал к себе. Как раньше.

— Не стоит его трогать, милая, — зашептал он Соне на ухо. — Он бесится от бессилия. Оттого, что не может ничего изменить.

— Не изменит никогда и ничего больше! — неожиданно всхлипнула она и потерлась щекой о его щеку. — Я так люблю тебя, Саня! Так отчаянно нежно тебя люблю…

— И я люблю тебя, Сонька. Душил, душил в себе все, да так и не справился.

Понимая, что еще минута, другая — и он точно не уедет ни на какую службу, Саша опустил руки и отошел на шаг.

— До вечера? — сразу поняла она все.

— До вечера, милая.

— Мы с Марией Сергеевной приготовим что-нибудь особенное. И будем тебя ждать…

Когда он садился в машину, Худоногова на его посту уже не было. Укатил, поняв, что его раскрыли.

День тянулся как резиновый. Было много звонков из областного управления: вносились уточнения по делу об убийстве Натальи Ягушевой. Саше ясно дали понять, чтобы он не мудрил и закрывал дело в связи со смертью фигурантов.

— Дело раскрыто, можно сказать, по горячим следам. Похвально, подполковник, — нехотя похвалило его областное руководство.

— Товарищ генерал, разрешите обратиться? — И, получив разрешение, Саша сказал: — С самоубийством Яковлева не все гладко. Выяснились некоторые детали, которые могут намекать на насильственный характер его смерти.

— Ты хочешь сказать, что три с лишним месяца назад у нас в районе убили начальника полиции, а мы тут все идиоты, пальцем деланные, это просмотрели?! — взвился до тенора голос генерала. — И тут ты приехал, Новиков, и все сразу разрулил?! Я сказал: закрывать дело! Какое из моих слов тебе было непонятным?!

— Так точно, товарищ генерал. Закрываем дело в связи со смертью подозреваемых.

— Так-то лучше, подполковник, — сразу сделался потише голос областного начальника. — Мне осенью на заслуженный отдых, а он, понимаешь, хочет мне подгадить напоследок.

— Никак нет, товарищ генерал.

Карандаш, зажатый между пальцами Новикова, треснул ровно пополам.

— Все. Закрываем дело. Отчет жду.

Хорошо, что не было обозначено сроков. И у него есть пара-тройка дней. И он, может быть, что-то сможет…

В приоткрытую дверь заглянул Олег Иванов.

— Разрешите, товарищ подполковник?

— Что у тебя, Олег?

Саша смахнул в мусорную корзину карандашные обломки.

— У нас ЧП, товарищ подполковник. — Олег мотнул головой куда-то в сторону. — Эксперт наш вчера напился и упал с лестницы в подъезде.

— Жив?! — приподнялся с рабочего кресла Новиков.

— Пока да. Но врачи не дают никаких утешительных прогнозов. Травмы серьезные, сильно пострадал позвоночник.

— В какой он больнице?

— В нашей, районной.

— Едем. По дороге расскажешь.