Глава 25

Ему не удалось сразу поехать домой, срочно понадобилось в отдел. Майор Иванов должен был поднять дело гибели Бэллы Яковлевой. Требовалось более детально изучить экспертизу ее крови.

Подъезжая к отделу, Саша позвонил Соне, но она не ответила. Наверняка в саду играет с Бэллой, а телефон на зарядке или вовсе забыт рядом с кроватью на тумбочке. Такое уже случалось. Он ее за это не ругал. В маленьком районном городе Соня была буквально на расстоянии вытянутой руки. Он в любой момент мог заехать домой и проверить, все ли в порядке.

— Что по экспертизе? — спросил он у Олега, который ждал его у двери кабинета с копией заключения.

— Вы были правы: в крови обнаружено превышение сердечных гликозидов. Я тут, пока вы ехали, созвонился с доктором. И он подтвердил, что в совокупности с отваром, который получила Яковлева, ее сердце просто перестало биться. Ритм его был замедлен до несовместимых с жизнью значений. Она умерла от остановки сердца. А Ольхова врала всем. — Олег как-то странно на него посмотрел. — Она уверяла, что Бэллу отравили снадобьем.

— В конечном итоге так оно и было, — неуверенно возразил Саша.

— И еще она врала, что Бэлла ее племянница. А она… — Олег нехорошо сощурился. — А она была ее соперницей. И получается, что у Ольховой был мотив. Я понимаю ваше недоверие, товарищ подполковник. И будто в защиту ее говорит тот факт, что перевелась к нам в отдел уже после того, как жена Яковлева погибла, но… Но у нее был мотив желать смерти Бэлле.

— Хочешь обвинить свою коллегу в преднамеренном убийстве?

Новиков распахнул дверь кабинета. Пригласил Олега войти. Они расселись. Новиков — на своем месте. Олег — за столом для совещаний.

— Это очень серьезное обвинение. И одного подозрения мало, нужны улики.

Саша провел ладонью по волосам, осталось ощущение, что те пыльные. Хотелось побыстрее домой, съесть чего-нибудь вкусненького. Наверняка Соня с Говоровой что-то готовят к его возвращению. А Бэлла крутится рядом в предвкушении лишнего кусочка, что перепадет ей со стола. Домой. Надо срочно домой! И попросить уже Соню, чтобы держала телефон рядом с собой. В кармане или просто на виду. Не ответила на пять его звонков!

— Нужны железные доказательства ее вины. Они у тебя есть? — стряхнул он с себя мимолетное оцепенение.

— Нет, но…

— Вот видишь: их нет.

— Но Ольхова, по утверждению преподавателя Гаврилова, знала о несовместимости отвара с сердечными гликозидами и еще рядом препаратов.

— Это было известно и любовнице Яковлева Наталье Ягушевой. И она знала это с первых дней, как защитила реферат. И потом долго интересовалась растительными ядами, работая в районной библиотеке. И уж у нее-то мотив крепче, нежели у Ольховой. И ее Ольхова должна была убрать в первую очередь. Яковлев на тот момент уже к Бэлле охладел и завел внебрачные любовные отношения с молодой девушкой. Зачем Ольховой смерть Бэллы? Да еще и таким изощренным способом?

Ответ у самого Новикова созрел мгновенно, стоило произнести вслух вопросы. Олег ответил за него. И ответил именно так, как Саша только что сам подумал:

— Чтобы одномоментно избавиться и от жены, и от любовницы. Товарищ подполковник… — Олег подался вперед, уложив локти на стол. — Она так долго и безуспешно искала убийцу Яковлевой, что у меня и тогда возникали вопросы. Но я подозревал, что она, являясь теткой Бэллы, хочет привлечь к ответственности самого Яковлева: не так внимателен был к жене, не сделал ее счастливой. Теперь же у меня подозрений еще больше в ее адрес. Ольхова не была родственницей Бэллы Яковлевой. Она всем врала… Она была отвергнутой любовницей. И поднимала бурю в стакане воды (это я про ее активность в расследовании) только затем, чтобы доказать Яковлеву свою преданность? Так? А что получается сейчас?

— Что?

Новиков слушал его с интересом. Рассуждал майор Иванов здраво и логично. Хотя у Саши и ворочались где-то в глубине сознания сомнения.

Олег уволился из-за Ольховой. Возможно, затаил обиду. Вернулся уже начальником и звание внеочередное получил. Но Ольхова его возвращение восприняла в штыки. Молчаливо, но гадила: то нужный документ припрячет, то отчет вовремя не сдаст. И приказы исполняла из-под палки.

Вдруг версия Олега выстроилась под воздействием предвзятости? Вдруг он решил отыграться на Ольховой за все обиды?

— Сейчас получается, что Ольхова изначально имела подозреваемую. Она знала про Наталью Ягушеву. Почему она не привлекла ее к ответственности?

— Может быть, потому, что Яковлев не захотел так даже думать? Предположим… Ольхова, собрав информацию о Наталье, пришла к нему с этим. Изложила подозрения, а он послал ее куда подальше.

— А еще Ольхова могла сама отравить соперницу. Она знала о реферате, сняла с него копию. Она знала о несовместимости с лекарственными препаратами.

— Олег… — мягко остановил его Новиков. И повторил: — Они обе знали об этом. И Ольхова, и Ягушева. И Ягушева знала об этом много раньше. Еще когда Ольховой и в помине не было в нашем городе.

Он удивился сам себе. Он назвал город своим? Еще несколько месяцев назад понятия не имел, что он существует. И вдруг — «наш город». Когда это он стал его? Не с возвращением ли Сони? Не с того ли момента, когда ощутил, что может ее простить?

Теперь даже непонятно: ругать или нет Худоногова Виталия за испытания, которым он их подверг? Не было бы его вероломного вмешательства, может, так и не узнали бы они с Соней, насколько сильно друг друга любят. Насколько дороги друг другу.

Саша покосился на телефон, и тот неожиданно ожил звонком от Сони. Она чувствует его даже на расстоянии. Господи, как она его чувствует!

— Да, милая, — ответил он тут же, стараясь, чтобы голос не дребезжал откровенной радостью при подчиненном. — Я уже приехал. Скоро буду дома. Заехал ненадолго в отдел. Как ты?

— Беда, Александр Иванович! — ответил ему телефон голосом Говоровой Марии Сергеевны. — У нас беда! Соня пропала!

— Что… — Он запнулся, ничего не понял, схватил бутылку с водой и выпил прямо из горлышка. — Что, черт возьми, это значит?! Как — пропала?! Почему у вас ее телефон?

В ответ Говорова понесла какую-то нелепицу, от которой у него закружилась голова и сразу принялось болеть то место, откуда хирурги в свое время извлекли пулю. Будто Мария Сергеевна не спала ночью и увидела машину Худоногова на улице близ дома, где Саша с Соней теперь проживают. И соседка, не испугавшись, вышла на улицу и имела неприятный разговор с Виталием. А потом уселась у окна, выходящего на их дом, и смотрела, смотрела, смотрела… И вдруг уснула.

— Я сама не поняла, как это случилось! — вдруг заплакала Говорова. — Сморило, наверное. Утро казалось таким мирным, таким солнечным. Мысли поплыли, я и уснула. Прямо у окна. А когда проснулась, было уже почти десять утра. Я поняла, что проспала завтрак, который мы с Сонечкой планировали. Бегом в душ — и тут же к ней. А ее нет! А Бэлла спит. Непривычно спит.

— Мария Сергеевна, упокойтесь. Я уже еду.

Он почти уже выбежал из кабинета, когда Олег крикнул ему в спину:

— Товарищ подполковник, что-то случилось?

— Что-то с женой. Что-то непонятное, — обронил Саша на ходу.

— Я с вами! — заторопился майор Иванов.

Тормозили они, каждый на своей машине, у ворот дома, в котором когда-то проживал Яковлев, уже через семь с половиной минут. В городке все было рядом.

Говорова прохаживалась вдоль изгороди туда-сюда, прижимая к груди крепко сцепленные ладони. Лицо заплаканное, глаза красные.

— Соня не вернулась? — крикнул Саша, едва успев выйти из машины.

— Нет!

— А собака? Где собака?

— Я уже вызвала ветеринарную службу. Они ее забрали. Простите, что не дождалась вас. Побоялась, что промедление может навредить.

— Идемте в дом, Мария Сергеевна. И там расскажете подробнее: как обнаружили, что Сони нет? Был ли дом открыт? А задняя дверь? Задняя калитка, ворота? Все подробно…

Они прошли в кухню. Там было идеально чисто, никаких следов приготовления завтрака.

— Вы убирались? — покосился он на соседку.

— Нет. Так все и было. Бэлла спала на своем месте. И растолкать ее у меня не вышло. Я несколько раз окликнула Сонечку — в ответ тишина. И я поднялась на второй этаж. А там…

А там все было почти так же, как в два часа ночи, когда Саша покидал спальню. Все на своих местах. Откинутое одеяло с двух сторон: с его стороны и со стороны Сони. Его смятая подушка и ее — без единой складки. Соня всегда спала спокойно.

На душе вдруг сделалось болезненно гадко от мысли, что Соня повторила свой поступок и снова его бросила. Дождалась, когда он уедет, не сумев сказать ему в глаза всей правды. Собралась и снова его предала. Саша подошел к шкафу и распахнул Сонину половину.

Нет… Она не сбежала. Все ее вещи на месте. И дорожная сумка, с которой она сюда приехала, тоже.

— Она не бросила вас, Александр Иванович, — укоризненно глянула на него Говорова. — Случилась беда! Ее похитили!

— Кто и зачем? — Он все еще стоял у распахнутого шкафа и осматривал Сонины вещи.

— Худоногов, мерзавец! Не просто так он сюда явился перед самым рассветом. Во всем черном, только маски не хватало. Может, она у него и была, просто не стал надевать, понимая, что я его вычислила.

— Бред какой-то! — Саша с грохотом захлопнул шкаф.

— Собаку усыпил, чтобы она не лаяла. Она не терпела Худоногова и всегда на него рычала, — перечисляла доводы в пользу своей версии Мария Сергеевна. — А Соню забрал в чем была!

— В чем она была? — покосился на нее недобро Саша.

Он все еще пребывал в шоке и недоверии. У него уже это было: он вернулся, а Сони нет.

— Нет ее ночной сорочки и халатика. Она вчера меня в этом провожала, — пояснила Мария Сергеевна. Разве вы не помните, в чем она была перед тем, как лечь спать?

Соня долго работала. И да, она была в ночной сорочке и шелковом халате того же цвета. Этих вещей не было в спальне.

Он сходил в душ. Там тоже ничего не было. Зубная щетка Сони на месте, ее полотенце сухое — утром она не была в ванной.

— Хотите сказать, что ее забрали из дома прямо в ночной сорочке и халате? — усомнился он, пристально глядя на Говорову.

— Да. И воспользовались задней дверью и запасной задней калиткой. Они не заперты! Ни дверь, ни калитка. И следы примятой травы, — доложила соседка, справившись со слезами. — Никто, кроме Худоногова, этого сделать не мог. Это он. Точно он. Кому еще это нужно?!