Глава 13

Несмотря на слова Анвара, я остаюсь в их доме и навожу на кухне порядок. Убираю остатки еды и мою посуду.

От одной только мысли, что из-за меня пострадает ребенок Сани и она сама, меня бросает в дрожь, все практически валится из рук. Благо Ленур не лезет со своими нравоучениями.

Боль и страх за сестру и племянника постепенно заполняют мое нутро, и я начинаю плакать.

Стыд, и последствия поступков, которым я не отдавала особого отчета из-за своего банального «я», сейчас терзают и мучают. Прислонившись к стене, я сажусь на корточки и, обхватив голову руками, продолжаю плакать.

Все то, во что верила, даже не оправдало ни единого моего шага, а в итоге я нанесла урон очень многим людям.

Сложно признавать свои неудачи, свою неправоту. Особенно когда рядом есть пример, казалось бы, для подражания, но ведь я сделала все наперекор. Думала, что самая умная, когда на самом деле глупая и попросту идиотка, которую использовали.

Сев на стул, закончив с посудой, я смотрю на противоположную сторону стола, где недавно сидела Сания. Это я должна быть наказана, но не она.

«Всевышний, пошли мне любое испытание, любую кару сбрось на мои плечи, я ее заслужила, не она… Не моя Сани и ее ребенок», — плачу, обращаясь к нему сердцем.

Я продолжаю взывать к Богу, даже не заметив, что Ленур стоит прямо передо мной.

— Долго сидеть будешь?

Не обращаю внимание. Не хочу. Даже не поднимаю головы. Мои препирательства с ним и привели к этому моменту. Сания права, я должна была все сделать, наоборот, даже после необратимых действий. Должна была признаться или же быть молчаливой женой, когда он обзывал падшей и унижал. Вот как должна была поступить любая женщина, которую вываливают в грязи, как в муке кусок мяса.

Это претит даже сейчас моему нутру, но в итоге все что произошло после, и вовсе бы не было.

Это все дурной характер, это все… я — неправильная, переоценившая свои силы и свое мизерное могущество, дура.

— Они уже в больнице? — спрашиваю, страшась ответа.

— Не знаю, — отвечает быстро Ленур. — Мне брат не ответит, если спрошу, возможно, даже и завтра промолчит.

— Ясно, — отвечаю безэмоционально. — Пожалуйста, скажи, когда ответит… скажи, как… Сани и малыш.

В моем голосе ни грамма фальши. Только мольба, смешанная со слезами.

Ленур хмыкает.

— Поехали.

— Но что, если что-то понадобится в больницу?

— Здесь есть Анита, которая знает этот дом лучше тебя. Если Анвар сам приедет за вещами, он не будет рад твоему нахождению здесь… Как и моему.

Я снова киваю и встаю.

Беру сумочку, которая словно балласт, в ней нет ничего, кроме расчески и телефона, и выхожу из дома сестры.

Мы едем в молчании. Я-то успокаиваюсь. То плачу беззвучно снова.

— Неужели дошло наконец? — пронзает тишину пушечным ядром вопрос.

Спокойствие рушится, как разбитое стекло.

Меня пугает то, что может произойти, и я стараюсь не думать об этом.

— Чего молчишь, жена?

Я поворачиваю голову, не потрудившись стереть слезы.

— Хочешь, чтобы я признала неправоту? Хочешь услышать, как был прав на мой счет? Пусть. Ты прав, а я нет. Я ложь, я грязь, и я виновата во всем. Только это уже никак и ничему не поможет.

— Ты права.

Он замолкает, и я гадаю, о чем он? О том, что я грязь? Или о том, что это ничему сейчас не сможет помочь, признавай я вину или нет, сейчас. Или обо всем сразу?

— Я просто хочу знать, что с моей сестрой и племянником все в порядке.

Он больше ничего не сказал.

Остаток пути по пробкам я измучилась вопросами без ответов, и в итоге у меня разболелась голова.

Поднявшись в номер, я вышла на балкон. Мне не хотелось просить Ленура, узнать о наличии таблетки обезболивающего, как и звонить куда-то самой. Словно я хотела этих мучений, только они не помогут искупить свою вину.

Ленур вышел ко мне почти сразу.

— Иди собирай свои вещи.

Развернувшись и посмотрев на его профиль, я не сразу осознала, что услышала от него сейчас.

— Ты сказал… вещи? Зачем? Я не… не понимаю.

Голова соображала туго. А мужчина вытащил свой телефон и что-то там листал, пока не остановился.

— Через пять часов у тебя билет домой.

— То есть… как это? Мы летим домой? Но…

— Не мы, а ты, Лале, — произнеся мое имя в присущей ему суровой форме голоса, он развернулся ко мне лицом.

— Я?

— Ты плохо соображаешь?

И тут я понимаю, что это его способ наказать меня. Показать, насколько я малозначима и как мало на самом деле могу.

— Ленур, прошу…

— Не проси, а иди собирать вещи, я сказал.

— Пожалуйста, позволь…

Он резко делает выпад, и, схватив за затылок, вплетая кончики пальцев волосы, притянул голову к своему лицу.

— Я сказал, пошло собирать свои вещи, Лале.

По какой-то причине я не боялась его. Не боялась, что он может ударить или нанести вред, но я точно знала, что мне не стоит сейчас сопротивляться.

Он смотрел на мое лицо, обводя его суровым взглядом, пока я не ответила:

— Хорошо.

Голос почти осип, и только после этого он отпустил меня.

Я промчалась мимо него обратно в номер и скрылась в спальне.

Сбор вещей был довольно быстрым, их с собой я брала не очень много. Но мне нужно было принять душ, чтобы переодеться, плюс я вся пропотела, пока была кухню сестры и от нервов тоже.

Взяв то, в чем полечу, я пошла в ванну и быстро раздевшись, включила воду, тут же встав под струи воды.

Смыв шампунь с головы, я услышала щелчок и не сразу поняла в чем дело, пока не повернулась лицом к двери.

Ленур стоял там и смотрел на меня, блуждая мало заинтересованным взглядом по обнаженному телу. Прикрывшись кое-как, я не произнесла ни слова. Лишь когда он потянулся к футболке и снял ее, затем расстегнул штаны, я шагнула назад и уперлась в стену, переполняемая страхом.