Глава 21

Ленур

Войдя в спальню, я рассматриваю стройный силуэт моей жены, которая уже давно спит, разместившись на левой стороне кровати. Она натянула одеяло на свое тело до самой шеи и буквально обмоталась им.

Вина за случившееся сегодня днем застала врасплох сразу же, как нас позвала мама. Но та злость, которую я испытал… это была ревность, я прекрасно умею быть честным с самим собой. Поэтому я точно знаю, что я ревновал ее.

Она не хотела смотреть на меня. Отворачивалась. И мысль о том, что Лале желает другого вместо меня, опустошила чашу самообладания.

Замерев у изголовья ее половины, я сел на корточки и вгляделся в спокойное лицо.

Ни единой эмоции. Умиротворение и тихое дыхание. Всевышний, она прекрасна. Почему я не могу отпустить ее? И не могу быть с ней?

Она создана для меня, я это знаю. Пусть для кого-то это покажется смешным, но не для меня. Но она моя. Тогда зачем было отдавать ее сердце другому? Почему нельзя было сразу отдать ее любовь мне?

Губы Лале медленно приоткрываются. Ее мягкий вздох пронзает мою грудь насквозь, затем она снова замолкает, продолжая спокойно спать.

Опустив голову, я встал и прошел в ванную. Быстро умывшись, я разделся и лег в постель. Одеяла мне не хватило и честно говоря, я не понимаю, о чем она думала, укутываясь так, словно ее будут запекать в духовке в этом лаваше. Она сделала это, чтобы защититься от меня, при этом не подумала о том, чем я буду укрываться.

«Или сделала это нарочно», — когда эта мысль проскальзывает в моей голове, я ухмыляюсь.

Аккуратно вытягиваю из-под нее кусок ткани. Лале шевелится, и потому я забираю еще пару сантиметров. Но ей становится неудобно, и она ловко выворачивается из пуховой «шубы» и ложится ко мне лицом.

Улыбнувшись, как придурок, я накрываюсь и ложусь, почти соприкасаясь с ее носом своим. Наше дыхание смешивается и согревает лица.

— Прости меня, — шепчу, едва шевеля губами. — Я больше не причиню тебе такой боли, Лале. Обещаю.

Я снова рассматриваю ее красивое лицо, вновь подмечая для себя то, что давно запомнил и выгравировал в своей памяти.

Как же так произошло, что я увлекся своей ненавистью к ее лжи и любви к другому, что забыл, как быть мужчиной? Все так запуталось, что я смешал правильно и не очень в одну кучу и не смог разделить.

Я во многом был неправ, но уже ничего не могу изменить. И эта сломленная девушка… она не та Лале, которую я запомнил. И в этом тоже виновен именно я.

Поднеся ладонь к ее лицу, я провожу по мягким и тонким губам пальцами. Рот медленно приоткрывается и смыкается снова, захватив часть моей кожи. Словно она целует подушечку.

Я глажу ее щеку и знаю, что она проснется. Потому что черные, пушистые ресницы приходят в движение, прежде чем распахнуться.

Сонные глаза рассматривают меня, затем опускаются, чтобы понять, моя ли это рука накрыла ее лицо.

Неожиданно для себя и для меня тоже, Лале пугается и, вскрикнув, отталкивается назад от меня. Я успеваю ее схватить в последний момент, и прижать к себе, просто запрокинув на свое тело.

— Боже… Ленур?

— Конечно, это я.

— Ты меня напугал.

Я чувствую, как ее сердце бьется так сильно, что ударяет в мою грудь.

Она все еще лежит на меня и прижимается, отпуская остатки страха. Затем елозит и опускается рядом, тут же накрываясь одеялом.

Лале отворачивается от меня, а длинные волосы лежат на подушке, будто тянутся от нее ко мне. Выстланная дорога для меня.

Ее шея открыта для поцелуев, поэтому во рту внезапно становится сухо. Пододвигаюсь ближе, наблюдая за тем, как напрягается видимая мне часть ее тела.

Я не хочу, чтобы она боялась меня. Хочу стереть из ее памяти прикосновения другого мужчины… хочу быть единственным, кого она будет помнить, потому что не отпущу ее никогда. И никому не отдам.

Дрожащий выдох касается ее кожи на шее, прежде чем на нее же ложатся мои поцелуи.

— Ленур, — ее голос похож на ветер, которому нет конца и края.

— Я не сделаю больно, обещаю, — говорю ей, а мысленно будто на колени опускаюсь, поклоняясь ей и ее телу, заканчивая фразу словом «…никогда».

Лале медленно поворачивается и ложится на спину. Ее руки лежат вдоль тела, а глаза смотрят только на меня. Но в них только непонимание и страх, сомнение.

Я мысленно даю себе зарок, сделать все, чтобы там было только счастье и любовь. А для этого мне самому нужно научиться правильно ее любить.

Откинув одеяло в сторону, я любуюсь своей женой.

Она преступно красива. Не удивительно, что я все еще женат на этой девушке. Не без противоречий, но мне удалось понять, чего же я так сильно хочу.

Перенеся вес своего тела на одно предплечье, я склоняюсь к ее губам. Целую их. Очень долго, смакуя каждую секунду.

Лале неподвижна. Но хотя бы отвечает на поцелуй.

С трудом отрываясь от ее губ, я говорю с улыбкой:

— Ты можешь прикасаться ко мне.

— Знаю, — отвечает, не сделав ни единого движения.

— Можешь делать все, что пожелаешь.

На это она просто коротко кивает, а я продолжаю целовать. Медленно, не торопясь, раздевая.

С тихим стоном Лале закрывает глаза, и ее руки падают с моих плеч возле ее головы.

Она измучена удовольствием, которое мы разделили на двоих секунду назад. И оно не идет ни в какое сравнение с тем, что было днем.

Лале так робко раскрывалась, пока полностью не отдалась процессу. Но она сделала это.

Пытаясь восстановить дыхание, я остаюсь лежать на ней, держа свой вес на руках. Мои поцелуи покрывают плечи, ключицы, шею, доходя до губ.

Лале отвечает мне очень коротко и отворачивается:

— Я хочу в душ, — шевелится и пытается выползти из-под меня. Но я не даю ей свободы. Мне слишком нравится ощущение, когда в моих руках.

— Тебе не нужен душ, — вдыхаю носом аромат ее кожи. — Тебе идет мой запах.

Она неожиданно фыркает.

— Теперь мне нельзя сходить в душ? — этот тон… я чертовски скучал по нему. — То есть… я…

Она дает заднюю, а я внезапно осознаю план своих действий.

Снова поцеловав эти грешные губы, я скатываюсь с нее и ложусь набок, наблюдая за тем, как обнаженная, женская спина скрывается за дверью нашей ванной.

Это будет нашей игрой. Но не на поражение, потому что в итоге, мы оба выйдем из нее победителями.

На моих губах снова расплывается улыбка придурка. И мне наплевать на это, потому что я счастлив.