Глава 22

Лале

Заперев дверь ванной, я все еще чувствую остатки недавнего оргазма. Они отзываются в каждой точке моего тела, где вообще можно прочувствовать пульс.

Это снова меня поразило. Это… было так прекрасно, что я испытываю желание повторить. Но в то же время меня пугает то, насколько мне нравится это. А еще ему снова удается меня выводить из равновесия. Я поставила запрет на подобные эмоции, решила, что мне это не подходит, и справлялась, пока он был далеко.

— Проклятье, — шепчу и упираюсь лбом в плитку ванной.

А еще он. То награждает лаской, то груб настолько, что пугает. Мне кажется, я долго так не протяну.

Я принимаю душ, собрав волосы наверху в неряшливый пучок, и понимаю, что тут нет одежды, когда выключаю воду. Я оставила халат в комнате, и одежда, разумеется, тоже там.

Господи, я пришла сюда голой, — доходит до меня.

Застонав, я проклинаю собственную глупость. Обернув обнаженное тело огромным полотенцем, я собираюсь с силами и выхожу.

Муж лежит на кровати, словно и не шевелился с того момента, как я выскочила из постели и скрылась за дверью ванной. Его даже не смущает, что он обнаженный. Зато следит за мной, как орел.

Отведя взгляд, я прохожу к комоду, в котором хранится белье, и наклоняюсь, тут же расслышав шорох и шаги за собой.

Я резко оборачиваюсь, стоит Ленуру остановиться за моей спиной, и мои глаза все равно опускаются ниже.

— Ты… ты не можешь ходить так по комнате, — заикаясь, намекаю на приличия. Хотя если вспомнить, то чем мы тут занимались… Опустим это.

— Правда? Кажется, это наша личная спальня, как и комната отдыха рядом. Все крыло наше, и мы оба можем ходить здесь в чем захотим. Ты стесняешься? — его раздражающая улыбка… ну, раздражает.

— Просто это странно.

Браво, Лале. Это лучший довод.

— Ты права. Несправедливо выходит, что я голый, а ты… хм, — осматривает мое тело, ухмыляясь, — слегка одета.

И не успеваю я осознать его слова, он сдергивает полотенце.

Клянусь, этот мужчина сведет меня с ума, а он и суток тут не пробыл.

Я делаю над собой усилие, чтобы не поднять руки и не прикрыться.

— Доволен? — вздергиваю подбородок.

— Замечательно, — протягивает руку и ведет ею по моему боку, от бедра и выше. — Это лучше, чем какие-то тряпки. Будем спать голыми.

— Что? Это… неудобно.

— Неудобно спать на полу или стоя, а в кровати, в обнимку со мной, — широко улыбается, словно зная, как раздражает, — очень даже удобно.

— Хотя бы белье могу я надеть? — почти рычу, не понимая его игр.

И словно нельзя быть еще более раздражающим он опускает взгляд раздумывая.

— Можешь, пока не привыкнешь спать без всей одежды.

Пока Ленур уходит в ванную, я быстро натягиваю самые консервативные трусы и укутываюсь одеялом.

Когда муж появляется в комнате, я слышу его смех. А стоит ему лечь, вся броня из-под меня быстро выдергивается. Затем он притягивает меня к себе спиной и, не дав запротестовать, шепчет на ухо:

— Спи, иначе я снова приступлю к зачатию ребенка. У меня молодой и активный организм, Лале.

Наверное, я никогда в жизни не засыпала так быстро, как этой ночью.

Утром следующего дня, я просыпаюсь, когда Ленура в комнате уже нет, и выдыхаю. Не представляю, как смотрела бы на него сейчас при свете дня, пока на мне одни лишь трусы. Быстро одевшись, я спускаюсь вниз и никого не встречаю, кроме Халимы.

— Доброе утро, а где все?

— Доброе утро, Лале, — она улыбается. — Они на заднем дворе. Я подам вам завтрак туда же, как и остальным членам семьи.

— Спасибо.

Идя к дверям, ведущим на террасу, я раздумываю о том, каким будет Ленур сегодня. Или все гораздо проще: днем он грубый, а ночью ласковый? И не стоит даже гадать. И все же я волнуюсь. Зачем он так повел себя со мной после приезда понятно. Я не рассчитывала на что-то иное. Но затем обнимал всю ночь и был совершенно другим, это наводит на мысль, что он что-то задумал.

Я не понимаю. Я сбита с толку и потому решаю выяснить все, просто выйдя на улицу.

Вся семья сидит за столом, когда я показываюсь из дома. Их взгляды прикованы ко мне. Зарема улыбается, как и отец Ленура, а вот муж… он смотрит странно. Разглядывает, впрочем, как и я его. Он надел белоснежную футболку, и она отлично контрастирует с его кожей.

Возможно, впервые, я оцениваю его как мужчину. Но мне хочется солгать самой себе, даже мысленно, поэтому опускаю эти дурацкие разговоры в дурной голове.

— Доброе утро, — улыбаясь, я занимаю место… рядом с Ленуром. Прямо вплотную, потому что он не позволил сесть на соседнюю лавочку.

— Вы теперь оба не студенты, чем же вы займетесь? — спрашивает свекровь, пожелав приятного аппетита.

— Мы с Лале, этой ночью очень много говорили, — я давлюсь свежевыжатым соком, а Ленур бьет по спине и гладит одновременно с этим меня по коленке.

— Жажда замучила. Простите, — улыбаюсь и стряхиваю его руку с моей ноги.

— Так вот, мы поговорили и решили, что хотим ребенка.

— Ох, как здорово, — Зарема прикладывает руки к груди, а я улыбаюсь, словно кто-то тянет меня за щеки, и только одному человеку за этим столом весело.

— Да. Я буду продолжать учиться, как и Анвар в медицинском университете…

— Вы поедете в Россию? — грустно спросила свекровь, и мы все посмотрели на Ленура.

— Мам, ну ты же понимаешь, что здесь перспектив никаких. К тому же Лале полюбила Россию, не так ли? — он улыбается и стискивает одной рукой мои плечи, прижимая к себе.

Ядовитой змеей он ползал вокруг и таки укусил.

Чувствую, как надежда медленно плавится и капает на пол у моих ног. Так я и думала, он будет играть и продолжать пытать. Подумать только, он просто проявил немного нежности, а я сейчас сижу, словно мне что-то обещали.

«Все верно, Лале. Вспомни, кто ты для него. Просто обманщица, шлюха и та, кто должна родить ребенка как можно скорее», — отвечает мне мой же внутренний голос.

— Ты же знаешь, тебе решать. Ты у нас мужчина, — проговариваю и, с трудом взяв в руки вилку, ем свой завтрак.

Больше в разговоры я не вступаю и когда Ленур снова водит по колену рукой, не одергиваю. Пусть делает что хочет.

«Он и так делает что хочет», — спорю с самой собой.

Собрав тарелки со всего стола, я беру минуту на то, чтобы выдохнуть, и ухожу.

Добравшись до кухни, я ставлю все в раковину и начинаю мыть. Я отказываюсь снова появляться на улице.

Глаза почему-то застилают непрошеные слезы, и я злюсь на себя в сотый раз.

— Господи, ну почему ты такая идиотка, Лале, — застонав, вытираю глаза о свои плечи, потому что на руках перчатки и они в моющем средстве.

— И почему же? — доносится сзади его голос.

Я глубоко вдыхаю, чтобы как можно быстрей успокоиться. Хватит с него моих эмоций.

— Посмотри на меня, — Ленур встает сбоку и мягко подцепив пальцами подбородок, направляет голову в свою сторону.

Он рассматривает мои глаза, слезы, которые успели скатиться и застрять на половине лица.

— Почему ты плачешь?

— Ты сказал, что мы будем жить в России, — он кивает. — Я рада, так как скучаю по сестре.

— Правда?

— Зачем мне лгать?

— Это точно. Самое интересное, что ты всегда говорила правду, какой бы она ни была. Это твоя первая ложь, жена.

Он делает полшага вперед и разворачивает к себе.

Его руки ложатся на мои бедра и медленно водят вверх и вниз, словно у него это привычка, так делать.

— У меня пена на руках, — пытаюсь отстраниться, но муж только сильнее прижимает меня к себе.

— Плевать. Чем я тебя обидел, Лале?

— Ты… — я снова теряюсь от мягкости и его внимании. — Ты не обижал меня.

«Я сама виновата, я в курсе».

— Тогда что было в моих словах такого, что ты убежала и стоишь здесь в слезах?

Сглатываю и упрямо молчу, но решаю попросить.

— Я бы хотела остаться здесь.

— Как это?

— Ты сам сказал, что я должна родить тебе ребенка. Думаю, что я быстро забеременею, поэтому будет лучше, если я выношу малыша и рожу здесь.

Он сужает глаза и смотрит так, будто подозревает меня в краже.

— Твоя сестра выносила сына и спокойно его родила в России. К тому же я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Но…

— И это не обсуждается, — приближает наши лбы друг к другу перебивая. — Я уезжаю с отцом, а завтра мы поедем погулять вдвоем.

— Хорошо.

Он прижимается к моим губам и быстро их целует, прежде чем отступить. И пока шагает с кухни спиной вперед, он не отворачивается до последнего.

И вот как понять этого человека?