Глава 23

Ленур

Поездка с отцом была в некотором роде необходимой для спокойного разговора.

Наш папа был хорошим человеком и мужем, заботливым и участливым. Я не дурак и знаю, какими правилами заправляют чаще всего в своих семьях старшие. Наша отличалась от этих понятий.

Даже наши бабушки и дедушки жили иначе, чем мы. Теперь женщины все больше работают, учатся и путешествуют. Не носят платки и могут себе позволить надеть юбку, которая не подметает дорогу.

В голове появляется образ Лале и мои идиотские приказы на ее счет. Хочется порой ударить себя по голове. Но теперь, зная куда мы движемся, я хочу и буду поступать в ее отношении иначе. Это должно сработать.

— Как твои дела с женой? — первым делом интересуется отец.

— Нам придется привыкнуть жить с ней на одной территории, а не в разных странах, — шучу я, и он смеется. — Но все хорошо.

— Лале — хорошая девушка. Из моих наблюдений она хорошая хозяйка и отзывчива к просьбам старших.

Я почувствовал, как моя грудная клетка раздулась от слов, что услышал о своей жене.

— Моим сыновьям повезло, как и мне когда-то с вашей матерью.

Мы все это знали, потому что наша мать была лучшей во всем.

— По поводу будущего ты уверен? — переходит он ко второму вопросу.

— Да, отец.

— Я оплачу учебу и хочу, чтобы окупились не только вложенные средства, но и твой труд.

— Пока что, это неизменно. Я хотел этого и остаюсь при своем мнении. Спасибо тебе.

— Что ж, в некотором роде я надеялся, что ты останешься в родительском доме как младший сын и возьмешь в свои руки семейное дело.

— Отец, я… — неожиданно теряюсь, ведь он никогда не говорил раньше об этом, ведь знал о моих планах.

Он давал нам с Анваром шанс, а потом предоставлял выбор. Никогда не настаивал и… я решил, что это так же относится ко мне.

Мое молчание и растерянность длятся слишком долго.

— Я пошутил, — смеется и похлопывает меня по плечу. — Я рад, что ты горишь идеей учебы и выбрал свой путь, хоть и не был бы против возвращения. Это все, что я желаю вам с Анваром.

— Спасибо, пап. За эту возможность и все, что вы нам с мамой даете и продолжаете давать.

— Надо же, кто-то и правда повзрослел, — снова сжимает мое плечо.

— Только не рассказывай об этом маме, она перестанет любить меня как самого младшего и станет относиться как к взрослому сыну.

Папа смеется еще сильнее, и мое настроение становится еще лучше.

Мы проводим с ним вне дома больше трех часов, и, признаться честно, я начинаю испытывать большое желание скорее оказаться ближе к Лале.

«Всевышний, эта женщина меня приворожила».

Считая улицы до нашей, я уже с трудом усиживаю на месте. А когда отец останавливается во дворе, первым выхожу из машины. При этом игнорирую отцовский смешок, летящий в спину. Он одержим нашей мамой, поэтому я знаю, что он это сделал с пониманием.

Стоит открыть дверь, передо мной появляется в платье и платке Лале, а мое дыхание сбивается.

Мои слова о том, чтобы она носила платок везде, был импульсивным желанием подчинить. Но я так же очень люблю это украшение на головах девушек. И будь я проклят, но моей жене платок очень идет.

Я теперь сомневаюсь в том, что хочу дать отмену своим словам. Однако меня сейчас интересует другое.

Подхожу к своей жене, которая замерла на расстоянии вытянутой руки и касаюсь ее талии. А еще я так хочу ее поцеловать.

На ней нет никакой косметики, поэтому я могу видеть ее настоящую красоту. Могу видеть редкие веснушки на носу и щеках. Розовый цвет губ и еще больше хочу коснуться их своими губами.

Она порок. Но она мой порок.

— Привет, жена.

— Ленур, — ее дыхание перехватывает, когда я встаю вплотную к ней и касаюсь мягкой кожи ее румяной щеки.

— Куда ты собралась?

— Позвонила Сания с Анваром, они сказали, что прилетят с Муниром в конце этой недели. Твоя мама вспомнила, что мы не купили кроватку, коляску и прочие вещи для него и…

Она говорила на одном дыхании, потому что я водил пальцами по ее боку, описывая бедренную косточку. Боже, я хочу всю ее расцеловать.

— Я понял.

Мама выскакивает с криком: «Лале, дочка, ты собралась?» — и останавливается, видя меня.

— Сынок, вы уже приехали. А я хотела вызывать такси. А мы — представляешь…

— Мам, я уже услышал, куда вы собрались. Ты говорила, что у тебя какое-то дело было, поэтому я могу съездить с Лале. Как раз прогуляемся с женой вдвоем.

Она улыбается и складывает на груди руки, любуясь нами, словно мы какой-то предмет искусства.

— Дело было… А вы поезжайте.

Лале вспыхивает новой порцией смущения, но кивает, соглашаясь.

— Ты ведь не против?

— Конечно, нет. Это очень интересно.

— И полезно, — шепчу только для нее, но это производит не тот эффект, который я предполагал, потому что Лале напрягается и просто кивает.

Мы садимся в мою машину, я трогаюсь с места, выезжаю со двора и быстро выруливаю на дорогу.

— Ты очень красивая, — говорю то, что вертелось на языке, о чем не жалею.

— Спасибо, — отвечает будто с опаской.

— Тебе нравится носить платок?

— Да? — ответ слышится как вопрос.

— А если честно?

Она молчит, и я мельком смотрю на нее, поймав ответный взгляд.

— Нет.

— Ты можешь снять его.

На этот раз я останавливаюсь на светофоре и поворачиваю голову. Она смотрит на меня так, словно я неожиданно показал ей вторую голову или третью руку.

— Я серьезно.

— А потом ты передумаешь и снова…

— Нет. Ты красивая в платке, но если ты не хочешь его носить, то ты можешь этого не делать.

— Хорошо, — отзывается тихо и снимает брошь, держащую шелк на ее голове.

Такое ощущение, словно она обнажилась для меня, так красиво это было.

Сдерживаю дыхание и еду дальше.

Мы входим в самый лучший торговый центр города. Находим детские магазины и принимаемся за покупки.

Таким образом, мы заказываем огромную доставку из детской мебели, самой необходимой. А после, оформив доставку, идем выбирать вещи и прочие штучки.

— Как красиво, — Лале касается горчичного комбинезона из двух вещей, и я его беру. — Что…

— Если тебе нравится, мы его берем.

— Но он может не подойти Муниру.

— Тогда мы возьмем еще один другого размера.

— Давай я спрошу у Сани?

— Хорошо.

Пока она переписывается с сестрой, я сажусь на пуфик и жду. Вижу ее улыбку и будто придурок (опять!) улыбаюсь сам.

— У нас есть размер, но она сказала, что они возьмут вещи с собой.

— Передай потом, что она забьет лишним чемодан, поэтому пусть не спорит с дядей Ленуром.

Лале неожиданно усмехается, затем начинает смеяться, сдержанно.

«Хоть какая-то положительная эмоция, которую подарил я, если не считать ночи», — думаю в своей испорченной голове и беру Лале за руку.

Когда мы заканчиваем, то выходим из магазина с тремя большими пакетами. Надо признать, что это не только вещи. Тут какие-то штуки для кроватки, чтобы племянник не ударялся, белье для нее же, какой-то коврик для пола и многое другое.

Как только мы переступаем порог, на Лале налетает какая-то девушка.

— Лале, ты в положении? Подумать только, а мы за три месяца со дня свадьбы так ничего и не заметили…

— Боже, Мирьям, нет. Это для племянника.

— Ты будешь красивой мамой. Девчонки обзавидуются…

Я вскидываю брови и зову жену.

— Лале.

— Все пока.

Мы уходим, и я снова вижу красные щеки.

— Ты не была обязана оправдываться.

— Но я не хочу, чтобы ходили ложные сплетни.

— Кому какая разница, беременная ты или нет?

— По идее никому, Ленур. Но здесь так устроено. Ты не забыл?

— Ты моя жена, и ты можешь быть беременна. И это никого не должно парить.

— Это никогда так не работало, и ты это знаешь, — отвечает она, продолжая шагать вперед.

Выругавшись, я догоняю ее и веду к машине. Оставляю пакеты, но сам не сажусь и ей не позволяю.

— Мы хотели погулять. Давай сегодня это сделаем. Если ты не устала.

— Хорошо. Я в порядке.

Мы снова возвращаемся в торговый центр, и я останавливаюсь почти сразу же у входа.

— Пойдем.

Завожу ее в ювелирный.

— Я не сделал тебе ни одного подарка.

— Это ни к чему, поверь.

— Но я так хочу.

— Ленур, не нужно этого делать? — она пятится назад, и я не понимаю.

— Почему? Ты моя жена. Я хочу купить для тебя подарок.

Она кусает щеку изнутри, но молчит. На нас смотрят продавцы, и я вывожу ее из магазина.

Мы останавливаемся в отдаленном углу, чтобы нас никто не слышал, и я вопросительно смотрю на жену.

— В чем дело? Почему ты отказываешься от подарка. Только честно.

Она поднимает свои глаза, и в них появляется блеск. Еще не слезы, но определенно намек на них.

— Потому что мы оба знаем, кто я для тебя и твои условия я тоже помню. Ни к чему делать подарки, Ленур.

С трудом удержавшись от того, чтобы поцеловать ее упрямые губы, я беру ее за руку и веду снова в магазин.

Выбираю самые красивые драгоценности — браслет и серьги. Покупаю и веду к машине. Мы уезжаем от торгового центра к ресторану, где я точно знаю, есть закрытые кабинки. И когда оказываемся внутри, я подхожу к ней так близко, как только можно. Настолько, что слышу, как бьется ее сердце, а дыхание задерживается на долгие секунды в ее легких.