Глава 24

Лале теряет равновесие, пятясь от меня подальше, и плюхается на стоящий позади нее диван. Задирает голову и продолжает смотреть в мои глаза.

Мне нравится этот вид. То, как она смотрит и что она сидит, а я стою. Может это ненормально, но я даже немного нависаю над ней и касаюсь рукой лица. Последний пункт вообще становится слишком важным для меня.

Эта девушка не просто моя жена. Она словно одержимостью моей стала. Наваждением и безумием.

— Что ты делаешь? — спрашивает, теряясь.

— Пытаюсь понять, — ставлю руки по обе стороны ее плеч и сжимаю спинку дивана.

— А ты не можешь это делать сидя хотя бы рядом?

Она елозит на месте, посматривая на дверь.

— Нет.

— Официант…

— Они придут, когда я дам знак, что входить сюда можно.

На это Лале ничего не отвечает и отводит глаза. Но потом резко возвращает взгляд на меня.

— У тебя проблемы с принятием подарков в целом или проблема в дарителе? Проблема с тем, чтобы принять их у меня, Лале?

— Я уже сказала тебе причину, — упрямится она.

— Я слышал, и мой ответ ты уже получила. В чем же тогда проблема? Ты моя жена и останешься ею, Лале. Это даже не обсуждается. К чему это упрямство?

— Это не упрямство, Ленур. Я просто не хочу, чтобы ты, — вздыхает так, словно не хотела этого говорить, — делал что-то нормальное, ясно? — ее голос становится все тише.

— Поясни, — прикусываю щеку изнутри, возвращаясь к проклятой привычке.

— У нас с тобой ничего нормального нет и не будет. Не вижу смысла притворяться.

Еще на секунду она задерживает взгляд, а потом отворачивается, и на обратном я не настаиваю больше. Я сажусь напротив.

Вроде бы по понятным причинам она права. Все это есть та самая правда. У нас все пошло косо с самого начала, но черт возьми, я пытаюсь это исправить. А в итоге все заходит снова и снова в тупик.

Пообедав с ней в ресторане, мы молча едем домой.

Больше я ее не донимаю. Тем более жена уходит с мамой в крыло Сании и Анвара, чтобы распределить место для ребенка и все там обустроить. И так как мне делать нечего, я падаю на диван в нашей комнате и смотрю телевизор.

— Ленур, сынок, — мама стучит в дверь, и я подскакиваю, тут же идя ее открывать.

— Да, мам.

— Пойдем, переставишь комод детский и шкаф. Мы с невесткой не справимся, а отец уехал на работу.

— Надеюсь, что вы не пытались сделать это, прежде чем позвать, — бормочу, идя по коридору.

— Пытались, как же нет. Но толстый ворс ковролина помешал.

— Мама, — застонав иду быстрее, потому что Лале что-то там чудит, чувствую.

Как и думал, я вхожу в тот момент, когда она пытается переставить мебель.

— Не вздумай, снова это сделать, — почти кричу, и она тут же выпрямляется.

— Я почти…

— Что почти? Надорвалась?

Психуя, подхожу и схватив за талию аккуратно увожу в сторону.

Мама улыбается, Лале в шоке.

— Куда переставить?

— Мы еще не решили.

— Это как?

— Ну мы хотим посмотреть, как все будет смотреться в разных сторонах комнаты.

Закатив глаза, я начинаю понимать, что меня ждет ближайший час.

* * *

Я ошибся. Это длилось почти два часа. Дошло до того, что мы сдвинули туалетный столик Сании, чтобы все поставить так, как мама и Лале в итоге решили. Вторая принимала даже большее участие, командуя и будто советуясь с моей восприимчивой матерью. При этом радуясь тому, как сильно мучает меня.

Я был без сил. А я не слабак. Но я реально задолбался.

Когда меня отпустили из камеры пыток, они обе остались, чтобы расставить покупки, а детские вещи отправили в стирку, вручив их опять же мне в руки. Мне нужна была месть. И я ждал возвращения Лале в комнату с большим нетерпением, как только закончил ужин. Но в итоге уснул, пока она поднялась в спальню.

Приезд моего брата, его жены и младшего Алиба был праздником для всей семьи.

Народа соберется почти столько же, сколько и на их свадьбе. Но это будет завтра. А прилетели они сегодня после обеда, и я уже стоял в аэропорту.

Когда они оба появились в дверях, я планировал засвистеть и громко захлопать, но Анвар предугадал это и сразу же ткнул в меня пальцем, а потом сжал кулак.

Маленький Мунир лежал на второй его руке и, кажется, спал. Он казался таким маленьким в сравнении с моим братом, что я сомневался в его трехмесячном возрасте. Хотя в детях я понимаю столько же, что и в… любви.

Отличная аналогия.

— Брат, — он склонился, и мы обнялись, но не крепко, а так, чтобы не раздавить Мунира.

— Привет.

— Невестка, — она улыбнулась и приобняла в ответ.

— Здравствуй, Ленур.

— Он не изменился, — хмурясь, смотрю на мелкого.

— Поносишь его полчаса, поймешь, что это не так, — усмехнулся Анвар, и мы последовали к машине.

Когда брат заглянул внутрь, то мне показалось, он был в ступоре.

— Что?

— Ты купил кресло?

— Ну да. Лале сказала, что это важная покупка. И я с ней согласен, мы же не пристегнем его обычным ремнем.

— Ты покупал его с женой? — его глаза сейчас были похожи на две монеты.

— Да. И все остальное тоже. К чему эти вопросы?

— Ни к чему, — он ухмыльнулся и уложил своего сына в специальную люльку, а Сания села рядом на заднее сидение, чтобы наблюдать за сыном.

— Как она? — с настороженностью спросила Сани.

— Отлично, насколько я могу судить. Сама увидишь через полчаса.

— Конечно.

Я знал, что она переживает. Думаю, Анвар тоже. Та ссора, те слова и сама тема были подобны урагану. Но я надеюсь, мой брат не будет предвзят к моей жене, потому что я буду против этого. Он может в душе относиться к ней, как угодно, хоть я и буду надеяться на что-то более доброе, чем неприязнь. Но в любом случае он должен скрывать это и быть уважительней.

Когда мы въехали во двор, на крыльцо тут же вышла мама с отцом, а Лале стояла позади них. Они подождали, когда перелетные птицы войдут внутрь, а уже потом стали обниматься.

Лале ждала своей очереди и, когда она наступила, обняла сестру так крепко, что мне самому стало нечем дышать, а потом… она заплакала, и я возненавидел себя за то, что не позволил ей полететь к сестре. Однако тогда во мне говорила злоба. И сейчас я ничего исправить не могу.

Мама передала Мунира в руки Сании. И Лале в восхищении, неожиданно потеряла дар речи.

Не удержавшись, я подошел к ней и взглянул на племянника, который наслаждался минутой славы.

Лиле меня даже не заметила, иначе бы столкнула руку со своей талии.

— Звание «сладкого пончика» официально закреплено на мне? — не удержался от комментария и получил неожиданный толчок в ребра локтем.

— Что еще за сладкий пончик? — вопросительно посмотрела на нас Сания, а Анвар тут же сделал шаг к жене.

— Какой пончик?

Лале покраснела так, что почти сияла красным цветом, но когда она посмотрела на меня, то в ее глазах было обещание медленной смерти. Ничего, выдержу.

Но до чего же она была хороша в этот момент.