22. Дилемма

— Черт! — наверное, уже в тысячный раз за последний час, произношу сквозь зубы.

С того самого дня, как мастерская была готова, я все время здесь пропадаю… Казалось бы, моё старое-новое хобби должно приносить удовольствие, только все иначе. Пальцы совсем не слушаются и больше напоминают дерево, с которым я так упорно работаю вот уже несколько дней, а запах свежей стружки, что поначалу будоражил и пьянил добрыми воспоминаниями, начинает раздражать. Но главное разочарование испытываю оттого, что у меня ни черта не выходит. По всей мастерской тут и там мостятся мои недоделки. В углу приютилась деревянная лошадка, которой не суждено стать качалкой, потому что мне она решительно не нравится — и грива вышла куцая, и морда какая-то злая.

На верстаке грудой свалены другие игрушки всевозможных размеров и мастей, но все кажутся не слишком удачными.

Вот так я и вернулась к самому началу. Снова и снова старалась придумать что-то необычное для сына своего лучшего друга, даже попыталась вырезать портрет Дэнни, но тут и вовсе столкнулась с неразрешимой проблемой. Одно дело — вырезать завитушки на мебели, а совсем другое — лицо, да ещё так, чтобы было похоже на оригинал. В общем, здесь нужно быть не только резчиком по дереву, но и художником.

— Как идут дела?

Поднимаю глаза. В дверях стоит доктор Браво с термосом и тарелкой бутербродов в руках. По комнате распространяется аромат чего-то аппетитного, и рот моментально наполняется слюной.

— О! Так замечательно, что я всерьёз подумываю использовать один из инструментов для убийства! — ворчу, с усилием налегая на штихель.

— Неужели все так плохо? — Док проходит к верстаку и сгребает игрушки в сторону, освобождая место для своей ноши.

— А что, разве не заметно? — спрашиваю, кивая на хаос, царящий в бывшей подсобке, где до моего появления ничего подобного не наблюдалось.

Док окидывает мастерскую цепким взглядом, какой бывает или у копов, или у мозгоправов.

— Работа кипит… — отвинчивая крышку-стакан с термоса, констатирует он и наливает мне горячий дымящийся чай. Оказывается, пить хочется так, будто я только-только вернулась с пробежки. — А вы снова забыли о еде, — с укоризной замечает Док, приглашая жестом к импровизированному столу.

Вместо ответа откладываю инструмент и, отряхнувшись от пыли и опилок, подхожу к нему. Беру один из бутербродов с копчёной рыбой и смачно откусываю большой кусок. Так вот чем так вкусно пахло…

— И вы даже не спросите, кого мне хочется убить? — спрашиваю, запивая свой обед горячим чаем.

— Ну… Вы об этом чисто гипотетически, я надеюсь?

— Как знать… Я ведь убийца, вы не забыли?

— Так ведь добрых полстраны — потенциальные убийцы… — он пожимает плечами, как бы говоря: и что тут такого? — Но вы не первый раз называете себя так… Уверен, вас это волнует больше, чем вы сами осознаете.

Аппетит словно ветром сдувает. Снова он лезет со своими измышлениями. Возвращаю недоеденный бутерброд на тарелку, стряхиваю несуществующие крошки и плетусь к инструменту.

— Что не так?

— Это была шутка, доктор Браво, всего лишь шутка.

— Видели бы вы своё лицо, когда шутили… Ладно. Будем считать, что проблема во мне и это у меня начисто отсутствует чувство юмора.

— Мне нужно работать.

— Так я вам вроде не мешаю. — Док не двигается с места, облокотившись на верстак, а я и вправду подумываю использовать инструмент по другому значению.

— Конечно, только лезете со своими докторскими наблюдениями!

— Что вас так разозлило? Я? Или мой комментарий об убийствах?

— И то, и другое. Вечно вы выворачиваете каждую мою фразу наизнанку. Повторяю: это была только шутка. Вот такой вот нездоровый юмор у сумасшедшей пациентки с поломанной душой!

— Открою вам тайну: понятие «сумасшествие» слишком уж размыто и в медицине уже почти не используется. Но я вас в любом случае таковой не считаю.

— Осталось убедить в этом доктора Пейджа, — хмыкаю.

— Думаю, он со мной согласен, иначе лечил бы вас сам.

— Так он и мечтал заполучить меня в свои лапы! — вворачиваю я.

— Однако, не заполучил, не так ли?

— Исключительно благодаря вам!

— Главное — итог! Хотя я могу вас заверить: если бы доктор Пейдж не видел другого выхода, он бы ещё в самый первый день настоял на своём решении.

— Какое счастье, что он прислушался к вам!

— И то правда, — Док снова улыбается, будто и не было нашей словесной пикировки. — Итак, могу я просто спросить, что не так с мастерской? — он вновь обводит комнату взглядом.

— Да ничего. Просто никак не могу придумать что-то стоящее для сына Мэри.

— А вам не кажется, что вы слишком увлеклись? С утра до вечера пропадаете здесь. Так можно растерять весь пыл и забросить в итоге работу, так ничего толкового и не создав.

— Мне нравится возиться с деревом, — спорю, ни капли не кривя душой. Давно забытое ощущение инструмента в руках. Когда действуешь плавно, почти нежно.

— Я и не говорю отказаться от самого процесса. Просто отложите пока идею с подарком.

— Так ведь вы сами мне её предложили…

— Знаете, в чем ошибка большинства пациентов? Почти каждый подсознательно ждёт волшебной таблетки, и здесь я не только о лекарствах. Но не всегда все так просто. Моя главная обязанность, как вашего врача — пробовать, направлять, корректировать. В данном случае ваш энтузиазм работает против вас — вы выдыхаетесь. Поэтому я и предлагаю переключиться на что-то более простое.

— Например?

— Ну… Например, я заказал этажерку для книг в кабинет. Вы можете потренироваться на ней. Отложите пока дело с подарком, подумайте, торопиться ведь некуда. Ответ придёт сам и вполне может быть, что самым неожиданным образом. А теперь давайте всё-таки поедим?..

Вздохнув, возвращаюсь к верстаку и снова берусь за бутерброд. Дорогие читатели! Знаю, многим хочется, чтобы отношения героев сдвинулись в интересном направлении, но хочется, чтобы все было правдоподобно. Джилл у нас одичала и слишком привыкла отталкивать людей. А доктор Браво — профессионал и пока ни о чем подобном не помышляет, просто искренне мечтая помочь своей пациентке. Но обещаю, что уже в следующей главе Док решится на кардинальные меры в лечении и это неминуемо приведет к столкновению, а там…