8. Погружение
Подхожу к окну и рассматриваю пейзаж. Скучный и унылый. А уж сквозь решётку — тем более. Первый снег почти стаял, на улице пустынно и мрачно. Никаких прохожих здесь не сыскать, даже если хорошенько постараться — эта часть клиники огорожена от посторонних глаз высокой оградой. Зато у пациентов имеется свой собственный загон для прогулок. Мило. Как раз сейчас время выгула и те, кто достоин такой чести, уже выползают из общей тюрьмы на улицу. Но я в подобных мероприятиях не участвую. Иллюзия свободы на полчаса в вольере меня не прельщает. В памяти невольно всплывает…
— Мисс Бентон, почему вы не ходите на прогулки? — внимательный взгляд доктора Браво, граничащий с жалостью, прожигает насквозь.
— Не хочу… — и ведь не поспоришь, я имею полное право отказаться.
Это подобие разговора состоялось примерно через неделю после моего заточения здесь. Да, условия стали лучше — не знаю, что такого мой врач сказал Пейджу и как его убедил, но тем же вечером меня перевели в обычную палату.
Теперь в моей комнате есть даже тумбочка с двумя ящиками, куда мне позволили сложить часть вещей — их предусмотрительно привезли из гостиницы добрые люди. Список до безумия короткий — большинство предметов были изъяты из соображения безопасности. Авось я заколю себя карандашом или перережу вены пилочкой для ногтей, которой у меня отродясь не было.
Доктор Браво навещает меня через день. И никаких ремней и уколов. Мне бы радоваться, только ничего не выходит — с тех самых пор я ощущаю, что загниваю в этом белоснежном аду и как будто медленно погружаюсь в водяную пучину.
— Мисс Бентон… Поговорите со мной.
— Не хочу…
— Мы ведь с вами договаривались, помните?
— Помню…
— Вы мне обещали.
— Знаю…
Думаю, доктор прекрасно понимает, что, несмотря на отсутствие оков, инъекций и прочих прелестей, моя жизнь все равно не принадлежит мне. Я задыхаюсь в этой треклятой клинике, точно мне снова приходится глотать воду, как это бывало в подвале моего мучителя.
— Что вас беспокоит?
— Моя свобода…
— Мы ведь уже обсуждали это.
— Да…
Примерно в таком ключе и проходят наши сеансы — он задаёт бесполезные вопросы, а я даю ничего не значащие ответы. Или молчу вовсе, если вопросы становятся слишком личными. Последующие попытки меня растормошить и привести в чувство тоже ничего не дали.
— Если вы постараетесь…
— Я не могу…
— Вы сильная!
— Нет…
Ну как до него не доходит, что мне приходилось быть сильной. Но это не сделало меня сильной на самом деле. Моё заточение кончилось. Чудовище горит в аду. Нет больше ничего, что заставляло бы идти напролом вперёд.
— Пока вы закрыты от меня, я не смогу вам помочь.
— Мне не нужна помощь…
— Вы хотите, чтобы вас лечили психиатры?..
И ведь он не так далёк от истины — за моё лечение вполне может взяться тот же Пейдж: ем я мало — цифра на весах прямое тому подтверждение; сплю плохо — кошмары не дадут соврать; и на воздухе я тоже не бываю — в журнале прогулок моей фамилии нет вовсе. Так что выгляжу я, пожалуй, хуже, чем когда прибыла в город. Хотя точно не уверена — зеркала здесь не в моде, видимо, по той же причине, что и остальные колющие и режущие предметы.
— Мне все равно… — ответ прост как дважды два.
Помню, в тот миг осознание такого простого факта обрушилось на меня, напомнив струю ледяной воды, пущенную мне в лицо во время пыток. И я смирилась. Действительно смирилась с тем, что мне уже все равно. Для меня не важно, кто будет меня лечить и даже как…
И мне кажется, доктор Браво тогда тоже понял, что я говорю правду, потому что с того времени он как будто немного сник и даже почти перестал изводить меня беседами. Он все больше размышлял и обдумывал что-то. Может, решал, не передать ли меня в руки Пейджу? Пусть так, главное — не докучает больше. И я такому положению вещей только рада, если можно так выразиться, ведь моё теперешнее состояние больше смахивает на апатию. Единственное, что до сих пор выбивает меня из колеи, так это больничные стены белого цвета и… душ. К счастью, шанс воспользоваться последним, мне выпадает лишь пару раз в неделю, а если сделать все по уму, можно разок и пропустить.
Вздыхаю, заметив, что отведённое на прогулку время подходит к концу — санитары уже заводят своих подопечных в клинику. А это значит, что очередной визит доктора Браво не за горами. Бросаю последний взгляд на белые пятна снега и возвращаюсь к кровати.
* * *
Меня совсем не тянет на бесполезные разговоры, но сегодня доктор Браво особенно приставуч и бьёт все рекорды по количеству надоедливых вопросов.
— Разве сеанс не закончен?.. — намекаю, что пора бы оставить меня в покое.
— Мисс Бентон, я хочу вас вылечить! Но и вы должны участвовать…
— Черт возьми, хватит! Вы пытаетесь мне помочь, только ваши усилия перекрывают эти белые стены, а…
— Белые стены?.. Почему именно белые? — словно не замечая моего выпада, спрашивает он в задумчивости. — Почему не больничные? Или, выражаясь вашим языком, не чёртовы?
— Какая разница?.. — его вопрос показался бы мне нелепым, если бы не одно «но».
— Большая. Ваше подсознание выдаёт то, что сидит глубоко внутри. Вы ведь не в первый раз говорите о белом цвете с отвращением. По какой-то причине он имеет для вас особое значение. Отрицательное, — его вывод настолько верен, что я даже опешила. — Так что с ним не так? У вас болят глаза? Или он лишает вас индивидуальности? — врач выжидательно смотрит, а я… хочу послать его к чёртовой матери, но язык не поворачивается.
— У него в подвале, знаете ли, было полно особенных штучек. Он знал толк в развлечениях… — даю понять, что ничего больше не скажу.
— Мисс Бентон, я не жду подробностей, мне нужны факты.
— Пытка белым цветом [1], — бросаю равнодушно, и больше он ничего не услышит.
— Долго? — никакой тебе жалости, обычный вопрос из серии «а который час?», что меня несказанно удивляет.
— Не очень. Вода ему больше пришлась по вкусу. Но ведь все это есть в записях миссис Кляйн… — запоздало вспоминаю я. — Вы ведь и так все знали…
— Мне было важно услышать это от вас. Как бы там ни было, но белый цвет для вас, как… красная тряпка для быка.
— Наверное…
— Но ведь вы уже бывали в клинике? Как считаете, почему вы справились тогда?
— Тогда все было иначе.
— Объясните…
— Это вы мне объясните, почему после всех тех ужасов я хотела жить, мечтала вернуться домой, а теперь мне абсолютно плевать, что со мной будет? — плотину прорвало, видимо, последние недели моего молчания не прошли даром.
— Здесь все просто. Знаете, что бывает, когда долго едешь в поезде?
— Попадаешь на вокзал? — невесело усмехаюсь, а губы как будто немеют — слишком уж долго я не проделывала подобных манипуляций.
— После поездки продолжает слегка укачивать, даже если ты уже сошёл на станции, — игнорируя издёвку, продолжает он. — Так было и с вами в прошлый раз. Его власть над вами закончилась, но вы по инерции продолжали бороться за свою жизнь и преуспели — вас выписали домой. А вот там-то вы уже осознали, что больше бороться не нужно и… растерялись, — доктор Браво выразительно смотрит, а мне вновь становится не по себе от его проницательности — настолько верно он описал моё состояние после возвращения из больницы.
— Действительно просто…
— Как говорится, всё гениальное… — на его губах появляется мифическая улыбка, которую я распознаю лишь по появлению ямочки на левой щеке, — И вы должны помнить, что здесь вам желают только добра…
Добра?.. Вздрагиваю, будто меня ударили.
— Благими намерениями… — тоже демонстрирую знание пафосных высказываний, — вымощена дорога на кладбище…
— Мисс Бентон…
— Однажды в детстве, — перебиваю его, — гуляя по лесу, я наткнулась на птицу с подбитым крылом и принесла её домой, чтобы выходить… Только птица ничего не ела и почти не двигалась. Как думаете, что с ней стало?..
— Она умерла? — вновь проявил чудеса сообразительности мой доктор.
— Да… С тех пор я часто думаю о том, что оставь я её на свободе, быть может, она выжила бы, вопреки всему…
— Вы хотели, как лучше, мисс Бентон… Она вполне могла погибнуть и в лесу.
— Да, но… Почему-то мне кажется, что смерть на свободе для неё была бы лучшим выходом… И знаете, что? — набираю побольше воздуха в лёгкие. — Теперь я чувствую себя той самой птицей. Вы пытаетесь помочь, только ваши усилия перекрывают эти чёртовы стены, — специально употребляю эпитет, предложенный им, — а этот город давит на меня, мешая дышать. Понимаете?..
— Понимаю, — он смотрит на меня сверху вниз с жалостью, с какой я смотрела на ту несчастную птаху, и о чём-то размышляет… — И у меня есть одна идея. Я давно её обдумываю… Извините, мне нужно переговорить с доктором Пейджем, — стремительно он выходит прочь из палаты.
Спустя вечность, доктор Браво возвращается в компании ненавистного мне заведующего отделением, завидев которого, я отворачиваюсь к стенке…
— Мисс Бентон, понимаю, что я вам не очень нравлюсь… — приятно осознавать, что он знает, как я к нему отношусь. — Но я здесь по просьбе вашего врача, так что настоятельно прошу пойти со мной на диалог…
— Мисс Бентон… — это уже доктор Браво внимает ко мне. И ему я отказать не могу, потому поворачиваюсь и с подозрением разглядываю Пейджа.
— Дело в том, — как будто не замечая моей подозрительности, он продолжает: — что лечение, к сожалению, не даёт никаких результатов. Так вот доктор Браво предложил совершенно иной подход, считая, что нахождение в больнице вам только вредит…
Мои глаза распахиваются — такого поворота я не ожидала. С изумлением перевожу взгляд с одного мужчины на другого, боясь спугнуть надежду.
— Итак… ваш лечащий врач предложил альтернативное решение…
— Я поеду домой? — все-таки не выдерживаю и на одном выдохе задаю вопрос.
— Не совсем… Мы не можем выписать вас домой, но… Как справедливо заметил доктор Браво, учитывая обстоятельства, мы можем пойти вам навстречу и предложить компромиссное решение.
— Какое именно решение?..
— Мы отправим вас на реабилитацию.
— Очередная больница?
— Нет.
— Санаторий?
— Тоже нет. Тихий домик за городом.
— Почему не домой?.. Мой дом тоже в самой глуши…
— Потому что домик находится у самой воды. Своего рода терапия — мы считаем, там вы сможете избавиться от своей фобии…
— Что ж. Хорошо. Я согласна!
В голове уже выстраивается план, как избежать столкновения с водой. Решение приходит быстро — просто не буду к ней приближаться, да и все.
— Отлично. Но есть ещё одно условие…
— Какое?
— Доктор Браво поедет с вами.
— Что?! Нет!
— Я тоже не в восторге от этой идеи, мисс Бентон. Врач и пациент вне больницы… Но ваш врач заверил меня, что лечение будет продолжаться и пообещал… — он как будто пытается подобрать нужные слова, но у него ничего не выходит, — в общем, выбирайте. Солти-Бич в компании доктора Браво, или больница Агдена…
— Доктор Пейдж, позвольте мне побеседовать со своей пациенткой наедине?.. — тот, в свою очередь, как будто раздумывает секунду, но потом, кивнув, всё-таки удаляется.
— Мисс Бентон… — снова этот учительский тон, от которого уже тошнит. — Я понимаю, что моя компания вам не по душе. Но по-другому не получится. Это все, чего я смог добиться… Посмотрите на это с другой стороны — вы будете свободны.
— Да ну? И в чём это будет выражаться?
— У вас будет своя комната, возможность гулять, когда хочется, ходить в город, если захотите. Я лишь буду следить за тем, чтобы вы исправно питались, раз в неделю буду брать у вас кровь на анализ, а наши сеансы превратятся в обычные беседы за ужином. Но самое главное — вы будете жить обычной жизнью, заниматься привычными для большинства людей повседневными делами. И я верю, что результаты не заставят себя долго ждать.
Звучит так дико, но так… дружелюбно.
— А разве пациенту и врачу позволено… — пытаюсь сформулировать свой вопрос, но боюсь, что прозвучит слишком грубо.
— Обычно — нет. Но… я обратился к кое-кому из тех, чьё слово в городе не последний звук.
— У вас есть такие знакомые?..
— Скажем так, некто остался мне должен, ну и…
— Что ж. Я согласна, но при одном условии.
— Я вас слушаю, — его бровь вопросительно изогнулась.
— Вы пообещаете не заставлять меня купаться в море!
Низкий смех заполняет комнату, а я опускаю глаза.
— Конечно, мисс Бентон. Никаких купаний. Тем более, что зимой море все равно холодное.
Он широко улыбается мне, а я пытаюсь улыбнуться в ответ, только выходит весьма и весьма криво — ведь за последние недели я совсем забыла, как это делается.
Скрипнула дверь, и в палату вновь входит доктор Пейдж.
— Что вы решили, мисс Бентон?
— Я согласна!
— Хорошо… Тогда, если не возражаете, я попрошу доктора Браво заняться необходимыми бумагами — ему ведь нужно передать остальных своих пациентов другим врачам.
— Да, конечно! — доктор Браво направляется к двери, ожидая, что Пейдж последует за ним, но тот обещает, догнать его в коридоре.
Оставшись наедине с этим старикашкой, мне становится не по себе… Что ему от меня нужно?..
— Мисс Бентон, попрошу вас отнестись ко всему очень серьёзно. Имейте в виду, если вы подведёте нас, в первую очередь последствия коснутся вашего врача, ведь это целиком и полностью его идея… И никакие покровители ему уже не помогут.
— Я понимаю, — по всей видимости, доктору Пейджу пришлось переступить через себя, соглашаясь на подобное лечение.
— А вам… вам придётся вернуться в клинику и тогда уже вашим лечением займутся психиатры… — продолжает он свою речь, а я ёжусь под его холодным взглядом и в очередной раз уверяюсь в том, что Нора и Том начали новую жизнь отнюдь не благодаря ему. — Надеюсь, это ясно?
— Более чем… — отвечаю сквозь зубы.
[1] Пытки белым цветом. Человека в белой одежде помещают в белоснежную комнату и даже едой кормят белой (рисом в основном). В помещении пусто и отсутствуют шумы. В камере нет ничего, и человек испытывает финальную форму сенсорной депривации, что сказывается на психике.