Глава 10. Захар Максимович Базука – воспитатель года!

Захар Бойков снова испытывал искажение сознания: это когда видишь что-то знакомое, досконально известное, но необъяснимо и принципиально иное. Короленко попался ему на глаза во время перемены и вызвал именно такие ощущения. В итоге еще и добил непонятным изречением:

– Здаров, Захар!

– Ну, здаров, коли не шутишь, – заторможенно ответил давнему, пусть и неявному, сопернику Базука. – Я пропустил тот момент, когда мы друг друга приветствовать начали. А чем это от тебя несет? «Хьюго Босс» запустил новую линейку парфюма или тупо перегар?

Короленко принюхался куда-то вниз и сделал вывод:

– Смесь, наверное. Ничего, мир привыкнет. Я ж привыкаю.

Теперь, разглядев его пристальнее, Базука мог отметить все детали, причиняющие его мозгу такой болезненный диссонанс: всегда омерзительно чистенький и раздражающе опрятненький пижон выглядел слегка помятым, та же белая рубашка, что обычно, но расстегнутая чуть ли не до пупа, светлые волосы взлохмачены, а не уложены волосинка к волосинке. Да и это непонятное желание пообщаться не вписывалось в обыденность. Короленко еще и предлагать начал какую-то нелепицу:

– Слушай, а может, на тачках после пар наперегонки погоняем? У нас с тобой звери примерно одинаковых силенок, вот и посмотрим, кто из них зверее.

Базука открыл рот и сразу захлопнул, чтобы еще раз хорошенько обдумать свою реакцию.

– В центре города? Днем? – уточнил, чтобы убедиться.

– Ну да. Сделаем ставки, это может быть весело, – ответил недавний придурочный придурок, а теперь настоящий сумасшедший. – Мне казалось, что примерно так ты и проводишь свое свободное время.

Тут недавно Захара кое-кто обвинял, что ему, дескать, на всех людей насрать, но это не совсем соответствует действительности, и потому он решил проявить все свои возможности гуманизма и эмпатии:

– У меня к тебе только один вопрос, Андрюш, ты недавно башкой не ударялся? Или я? А! Понял. Тебя эти чмыри ко мне подослали, чтобы твоими руками стереть меня с лица земли? Так я близок. Ты не в курсе, от смеха умирать долго?

Притом он не смеялся и даже не улыбался, просто продолжал наблюдать. Но Короленко из своего нового амплуа не выпадал:

– Какие еще чмыри? Нет, мне только сейчас эта идея в голову пришла. Понимаешь, я тут осознал, что не успел пожить, пока тратил свое время на чужие цели. Так что насчет гонок?

– Остынь, торпеда, – Базука даже руку немного вскинул. – Я за своей жизнью не всегда сам успеваю, потому у меня нет никакой нужды останавливаться и ждать, когда ты нас догонишь. Я второй раз спрошу – к доктору-то ходил или так, на самолечении протянешь?

– Да прекрати ты ерничать, – Короленко закатил глаза. – У тебя, кстати, на машине классная надпись. Признак полнейшего слабоумия и свободы самовыражения. Тоже такую нацарапать? Вера и впрямь классная.

Захар усмехнулся, поняв, что и этот пал жертвой могущественных чар:

– Ты к Вере очередь занимай, она у нас теперь такая секс-бомба, что скоро все татухи начнут на лбу с ее именем набивать. Ладно, пойду я уже. Сделал все, что мог.

– То есть на основное предложение у тебя кишка тонка? – раздался вопрос ему уже в спину. – А чего так? Я, к примеру, морально готов проиграть приличную сумму.

Базука остановился. Он не терпел манипуляций и не велся на провокации, но что-то в сегодняшнем Короленко было странным – он ему даже начал немного нравиться. И потому развернулся и, не вытаскивая рук из карманов, припомнил:

– Можно. Вообще-то, всё придумано до тебя. За городом часто проводятся гонки – там тебе и тотализаторы, и веселуха, и возможность проиграть приличную сумму. Могу узнать, будут ли на этой неделе. Перед Новым годом немногие отморозки гоняют по замерзшей трассе.

– Я так и знал, что ты в чем-то подобном участвуешь! – обрадовался Андрей. – Забили, там и встретимся. Покажешь точное место?

– Да нет, я как раз никогда в них не участвовал, – задумчиво произнес Базука. – Мне делать, что ли, нефиг – во всяких тараканьих забегах кому-то что-то доказывать? У меня сейчас враги пострашнее тебя есть, хоть пока и не подают признаков интеллекта. Но на твой позор могу приехать посмотреть, раз уж нужна группа поддержки. Если тебя до пятницы это зелье не отпустит, конечно.

– Не отпустит! – радостно пообещал Короленко. – И Вера тоже будет со мной, понял? Симпатичная, умная и скромная – конфетка просто. Она так сильно мне не подходит и такая необычная для нашего круга, что отец просто взбеленится.

Ну так и звал бы тогда в компаньоны свою Веру, чего к Базуке прикопался? Он типа тут самый отвязный и все злачные места знает? А, ну, может, и знает. Короленко не в норме, но кто Захар такой, чтобы указывать людям, когда им вступать в подростковый возраст?

А вот надпись на машине пора уже и закрасить – теперь-то ясно, что сделана она была не в результате свободы выбора. Вера-то ушлая – выглядит как ангел, а по факту настоящая стерва. Так она еще и за автозаправочного наследника замуж выскочит, а тот олень даже не сразу сообразит, что произошло. Если двинутый Андрюша продолжит Базуке нравиться, то чисто по-дружески надо будет открыть ему глаза. Ну или сначала поржать, выпить на свадьбе за счастье молодых, а потом уже открыть глаза.

Поскольку ботаники занялись собой – Базука их однажды видел, бегущих и задыхающихся на пробежке в парке возле Женькиного дома – ему все равно было нечем заняться. Потому в пятницу он поехал с Андреем за город на старую заброшенную взлетную полосу. Сам участвовать не стал – веселить толпу он мог только ради собственного веселья, а не ради настроения самой толпы.

Короленко гонку продул – пришел третьим из трех. Проиграл кусок баксов, поскольку сам же в начале азартно задрал ставки. Но продул он с честью, уж это Базука мог признать, наблюдая с немногочисленных трибун. Ему в компанию попались спецы, которые эту трассу лучше своих пяти пальцев знают и давно прокачали машины как раз для подобных маневров. Авто Андрея, слишком женственное или пижонистое для сих мест, все равно бесстрашно потужилось и выжало все, на что было способно. Это был как раз один из тех проигрышей, когда сам азарт участника вызывал уважение и поздравительные хлопки по спине после – мол, в следующий раз получится удачнее, потенциал есть. Похлопать-то похлопали, но деньги взять не забыли. Пара девчонок даже успела всунуть тому бумажки с номерами телефонов в карманы куртки. Тогда Бойков немного напрягся: если Андрею добавить немного отвязности и харизматичного разгильдяйства, то он вполне способен стать Базуке настоящим конкурентом, а не тем стеклянным игрушечным слоником, каким был раньше. Но Захар это чувство вовремя поймал и остановил – раз уж он не участвует в бегах, то и в этой сделает вид, что не участвует.

Потому посмотрел оставшиеся заезды, а затем почти от чистого сердца предложил Короленко посидеть в клубе его отца – отметить первый подростковый бунт, давно пора. Андрей на адреналине согласился, но Базука твердо вознамерился держать его подальше от химических веществ – сорвавшийся впервые с поводка щенок далеко не сразу начинает ощущать свои границы.

Они хорошенько выпили за барной стойкой. Разговаривать, к счастью, из-за музыки почти не получалось. Девок снимать и не думали: Короленко это в голову пока не пришло, а Базука и раньше вытворял нечто подобное только для имиджа. Дело было сделано, пятница прошла весьма удачно, Захар Бойков мог похвалить себя за беспрецедентное терпение и человеколюбие – никакие очкастые заучки не будут иметь теперь права называть его равнодушным ничтожеством. Решив распрощаться, он предложил:

– Я заплачу, Андрей. Ты и так сегодня нехило спустил на гонках.

– Ну уж нет, – непонятно улыбнулся блондинчик и вытащил из кармана целую пачку купюр. – Я пока еще не на мели, потому в благотворительности не нуждаюсь.

Рядом гудели ритмичные звуки и рев толпы, потому Базуке пришлось снова наклониться, чтобы поинтересоваться:

– Ты всегда с собой столько налички таскаешь? На кой хер? До получения банковской карты не дорос?

– Не всегда, – Короленко тоже соскочил с высокого стула и наконец-то объяснил: – Я спер это бабло на гонках, когда все отвлеклись на финиш последнего заезда. Смотрю, почти без присмотра валяется, тотализаторщик сам верещит от восторга – тоже на кого-то поставил. Ну и думаю, почему бы не взять?

Базука похолодел, даже музыка вокруг будто притихла. И серые глаза перед ним, кажется, не были настолько пьяными, чтобы можно было списать эту чушь на алкогольное бахвальство.

– Ты же сейчас пошутил? – он все же с надеждой уточнил вкрадчиво.

– Нет, не пошутил, – ответил Короленко твердо, почти с гордостью. – Меня всегда считали мягкотелым, хотя я из кожи вон лез, чтобы быть лучше всех – уж лучше тебя мне быть не проблема. А выяснилось, что мне следовало быть хуже тебя. Что, хочешь сказать, что ты чужого ни разу в жизни не брал?

– Брал, – признал Базука, а в горле скребло все сильнее. – Открыто, понемногу и чисто для фана. Ты вообще представляешь, кто организует все эти ставки? Думаешь, простые добродушные ребята – соседи по твоей лестничной клетке? Да ни фига подобного. Они даже за кассой не особо приглядывают, потому что никто в здравом уме у них ни копейки не возьмет. А ты сегодня был единственной новой рожей. Как считаешь, на кого первого подумают?

– Все настолько серьезно? – наконец-то испугался Короленко – обозначил хоть какие-то зачатки здравомыслия.

Базука нервно сплюнул, не зная, как еще объяснить:

– Ну ты и дебил… Твою мать! Нет, я знал, что воспитание детей – не мое, но так оплошать на первой же попытке…

– Кончай голосить, воспитатель, – подался к нему Андрей. – Ну хорошо, я ошибся. Тогда давай просто вернем.

– Ага, верни! – зло выкрикнул Бойков. – Расскажи мафии, как собирался ее натянуть, да натягивалки не хватило. Тогда они тебе только ухо отрежут и заставят сожрать. Легко отделаешься, можно сказать.

– Что же тогда делать? – Короленко сильно побледнел и окончательно протрезвел.

– Вот уж без понятия. – Базука развернулся в сторону танцующей мешанины. – Но я тебя не знаю и вообще сегодня впервые увидел. Классный был заезд, молоток! Адьос, глупый незнакомый мальчик.

Он ушел, оставив Андрея думать над своим поведением самостоятельно. В угол бы еще не помешало поставить, но ночной клуб был каким-то неподходяще круглым, и углов здесь для девиантных подопечных не предусматривалось. Только столбики по окружности. Но такой кретин скорее нассыт на столбик, чем осознает свой идиотизм.

Хотя, может, и обойдется. Руки ни у кого не бывают такими длинными, как показывают в криминальных сериалах. Для Короленко сменить тачку – не проблема, знакомых его там не было, а город большой, ищите его по фотороботам, если заняться больше нечем. А впереди затяжные праздники, когда все люди замирают по домам под хавчик и вискарик. Потом, несколько недель спустя, его и в лицо забудут. Самому Базуке могут вопросы задать, если кто видел, что они приехали и уехали друг за другом, но он морду кирпичом еще в младенчестве делать научился. И у отца Короленко деньги и связи имеются. В самом крайнем случае вышлет сыночка в какой-нибудь Гарвард, чтобы тот в подполье отсиделся.

Через несколько дней Захар успокоился и выдохнул – пронесло. Ему даже не позвонили, а Короленко продолжал мелькать щеголем в университетских коридорах – все еще заметно взъерошенный и отпугивающий поклонниц легким флером перегара. Новичкам везет – повезло и ему, что так фортануло с чужой невнимательностью или забывчивостью. Но на будущее будет наука: никогда не связываться с неадекватами, даже если они издали производят забавное впечатление.

* * *

Были среди знакомцев Базуки и адекваты – трое небезызвестных читателю студентов-второкурсников, которые погрязли в самопрокачке. Они и сами не замечали, как быстро меняются, им казалось, что вся их работа над собой не приводит ни к какому результату. Но уже скоро Николай не падал замертво, пробежав три километра по морозному воздуху, а подгоняли его все еще существующие пробелы в личной жизни, которые не давали покоя. Женька принял в расчет, что нужны не только мозги, и пытался осилить свой первый километр. Он про личную жизнь пока всерьез и не задумывался, видя, как пагубно повлияли только ее зачатки на Николая. Вера пока за друзьями в спорте не успевала, но и в ней добавлялось незримой самоуверенности.

Она и бровью не повела, когда ей посыпались предложения пойти вместе на университетскую новогоднюю вечеринку. К сожалению, все это было пустое, не связанное с ней лично. Но она всерьез впечатлилась, когда подошел Андрей Короленко и спросил прямо при Женьке:

– Вер, не хочешь пойти на танцы со мной?

Возможно, он был единственным, кто на самом деле в Вере что-то разглядел. И это была настоящая галочка в списке ее прорывов. Год назад она за такую возможность отдала бы что угодно, даже самое ценное – например, автомат по высшей математике. Но сейчас ситуация изменилась: безупречный принц уже не вызывал в ней тех же эмоций, а дурачить его пропала всякая охота – это ж все равно, что внутренних демонов кормить. Потому она волевым усилием приняла решение:

– Прости, Андрей, но не могу. Я уже пообещала пойти с другом, – и взяла Женьку под локоть. Подумала и взяла под локоть Ника: – И со вторым другом тоже. Мы давно договорились всегда держаться вместе.

Короленко понял, что его вежливо отшили, и ретировался. Но Николай скривился:

– С чего это мы договорились вместе держаться? Да как только я найду себе очередную девушку – я и имена ваши забуду!

Женька в своей мысли пошел дальше, почти отчитывая Веру:

– Видимо, ты больше не прощаешь людям наличие недостатков? Он был образцовым королевичем, но мелкие слабости низвергли его с пьедестала? Или ждешь, когда тебя Базука позовет? Вот уж кто свои недостатки выставляет как герб.

Вера рыкнула на одного, фыркнула на другого, но спорить поленилась. Само собой разумеется, ничего подобного она не ждала. С другой стороны, если бы она смогла понравиться именно Базуке, то ее самооценке в жизни больше ничего бы не угрожало.