Глава 5

Целую неделю у Брента не было времени ни на сопли, ни на курево, ни на зозиного ухажёра на паровой автомашине, ни даже на то, чтобы вспоминать утром муторные ночные кошмары. Снилась какая-то бессвязная вязкая дрянь: то деревянные таблички с корявыми надписями карандашом, то кислый запах морга и разложенные на столах фрагменты тел, то вмороженные в лёд тёмные волосы, то белая игла, прошибающая шею насквозь, и щелчок, с которым голова отделялась от тела. И ещё что-то снилось, много путаных, непоследовательных образов, в которых зачем-то хотелось искать смысл.

Просыпался Брент обычно уже в душе, под струями ледяной воды. Отфыркивался по-собачьи, растирал тело жёстким полотенцем, вливал в себя ведро цикория без сахара и садился за машинку.

Отчёт рос со скоростью оползня и, разложенный на столе для сверки, грозился выжить Брента из гостиной. От чисел и казённых формулировок рябило в глазах, а к вечеру готовальней хотелось разве что проломить кому-нибудь голову. Соскабливая лезвием чернила из опечатки, Брент пыхтел и мрачно думал, что стоило бы всё-таки уговорить Ольшу задержаться и помочь с бумагами.

Но это было бы, конечно, поведение, недостойное мужчины. Он обещал домой её проводить, а не пользоваться девичьей симпатией без меры.

В отчёте Брент скрупулёзно описывал то «безукоризненное состояние стихийных конструкций», то «вызывающие интерес геофизические особенности пойменного аллювия». В начале учёбы ему претило писать о ерунде, зная, что это ерунда; тогда раздувать лаконичные полстранички в порядочную работу ему помогала подружка, щедро наливавшая в текст то очевидные иллюстрации, то какие-то дурацкие уточнения, то три десятка ссылок на авторитетные источники. Тогда здорово бесило, но к выпуску такое сочинительство вошло в привычку.

Теперь, после военных лет, в этом было даже что-то ностальгичное. Но Брент всё равно бесился, прошивая документы толстой ниткой, и в канцелярию Тёплого дворца приехал в дурном настроении.

Суровая дама в приёмной, наряженная в форменный фиолетово-жёлтый костюм, поправила очки и смерила его надменным взглядом. Брент молча хлопнул по столешнице приказом с печатью королевича и с мрачным удовольствием пронаблюдал, как краска схлынула с её лица.

— Вам будет лучше обратиться в приёмную Парадного дворца, — наконец, сказала дама и снова поправила очки.

— Никак нет, — по-солдатски рявкнул Брент. — Согласно приказу отчёт составлен и передан!

Право слово, если очки сидели так плохо, ей следовало подобрать другую оправу. На военные отчёты дама смотрела с ужасом: вне визитов королевской семьи Тёплый дворец выполнял музейные функции, и решать ей приходилось такие трудные вопросы, как отправка заказов на подходящий для реставрационных работ гипс и сбор спецификаций по организации такелажа скульптуры.

В конце концов дама велела Бренту «обождать минуточку», ушла на пятнадцать, а вернулась со своим начальником. Подлинность печатей королевича проверили тут же, документы с некоторым недоумением определили на стол «для прочей корреспонденции», а Бренту выдали красивую бумагу с вензелями, подтверждающую приём отправления во дворце.

За воротами дворца Брент выкурил четыре папиросы одну за другой. Закашлялся, сплюнул, вернулся к терпеливо ждавшему извозчику. И бросил устало:

— В штаб на Знаменской.

Здесь, в огромном угрюмом здании с запутанными переходами, квартировало в том числе формальное брентово начальство — координационное звено особых стихийных задач. Фортификаторами руководил щуплый, всё время неловко улыбающийся мужчина чуть за сорок. Люнис Шавий не был сам ни фортификатором, ни стихийником, ни даже физиком, но со своей работой справлялся хорошо. Люнис удивительно точно понимал, кто из его людей на что способен, и мастерски складывал это понимание в назначения и маршруты.

Не сказать, чтобы Брент ему доверял. Но Люнис был не подлец, а ещё имел хоть какое-то представление о том, что происходит в верхах. И после того, как королевич Кушир указал Бренту на дверь, Люнис оставался последним человеком, к которому можно было прийти со своими подозрениями.

Слушал он внимательно, всё с той же робкой полуулыбкой на лице, из-за которой лицо у Люниса всегда было мягкое и неумное. Брент не обманывался: внутри этой черепушки непрерывно щёлкал арифмометр.

На обдумывание он потратил не больше нескольких мгновений.

— Я доведу дотуда, — Люнис ткнул пальцем в потолок, — что моего фортификатора заняли задачей сомнительного происхождения, и в ней можно усмотреть, ммм, намерения к дестабилизации… Если Благой будет милостив, эта информация дойдёт до ушей Его Величества.

Брент кивнул. Это было даже больше, чем он надеялся.

— Но шансы невелики, — честно предупредил Люнис. — После войны в стране эпидемия самозванных королевичей, слухи раздувают каждую такую историю в скандал, и там, — он снова показал наверх, — это болезненная тема. Главе пресс-службы грозят отставкой, в службе собственной безопасности чистки. Твоя, эээ, гипотеза…

«Никому не понравится», мрачно закончил за него Брент в мыслях, а Люнис развёл руками и посоветовал:

— Попробуй поговорить с её светлейшеством Ирилой.

— А она-то что?

— Стену возвращают в бюро. Это не подписано, но решено уже.

Брент кивнул. Ирила — так Ирила. Люнис всё так же рассеянно улыбался, а потом заговорил об обычных служебных делах; но если раньше Брент из штаба напрямую нёсся к вокзалу, то теперь Люнис не торопился выдавать ему задачу.

— Работа-то есть, но штат сокращают вполовину, — Люнис пожал плечами, как будто в этом не было никакой проблемы. — Тебя я бы придержал, но если думаешь уходить — лучше уходи сейчас, я оставлю кого-то другого. Выходных за свой счёт хочешь? На подумать?

— В отпуск хочу, — усмехнулся Брент. — Но выходные тоже… давай.