Глава 6

Тем же вечером Брент убедился, что слухи о воскресшем королевиче действительно ходили, да ещё и плодились, как тараканы, — настолько, что в «Светлоградских вестях» напечатали длинное, на целую страницу, интервью с «ведущим медиком воложской клиники душевнобольных Дельвисом Ронким». Дельвис рассуждал об огранических повреждениях мозга, травматических событиях и бредовых идеях, приводил занимательные случаи из практики и сослался на пять своих статей, снова забыв упомянуть Налиду — своего соавтора и супругу. За это стремление быть всегда громче жены зятя не очень любили в семье Лачки, хотя сама Налида только отфыркивалась: мол, все, кому нужно, всё понимают верно.

Статью Брент всё равно прочёл не без интереса, хотя баечки за столом бывали и забавнее, и грустнее. В отдельной рамочке журналюги перечисляли самые заметные появления «королевичей»: один из них, оказывается, влез на памятник на центральной площади столицы, другой явился в храм Шин-Шицу, а третий встал перед поездом.

Газета подавала такие истории, как очень смешные анекдоты. Брент только вздохнул и понадеялся про себя, что эти люди не покалечились и получат адекватное лечение.

Шансы на это были, строго говоря, невелики. В приёмной штаба было немало травмированных военных и их родственников, пытающихся выбить или выпросить направление к медику, — и это переломанные и контуженные, а не психи.

Короткое резюме официальных представителей королевской семьи в газете тоже приводилось. Оно состояло из трёх слов: «Сообщения не подтвердились».

Должно быть, в Парадном дворце это действительно была теперь болезненная тема: в боевых действиях погибли шесть королевичей, и каждого из них было кому оплакивать и ждать вопреки всему. Брент даже попытался припомнить хоть что-нибудь про отношения королевны Ирилы с погибшими. Как знать, может, и в ней эмоции возьмут верх, стоит ей только услышать имя? Увы, но Брент и раньше не слишком интересовался сплетнями о высшем обществе, так и сейчас не вспомнил ни одной.

А попасть к королевне Ириле, тем временем, оказалось довольно просто: уже утром во вторник Брент сверкал начищенными туфлями в лифтовом холле третьего этажа.

В здании конструкторского бюро их, этажей, и было ровно три, — тем не менее, ещё лет десять назад в нём смонтировали изящные лифты с кованной обрешёткой, отделкой деревом и яркими лампочками. В бюро проектировали сложное, технологичное и, конечно, модное, вроде небоскрёба в Биржевом переулке, и установку лифта здесь сочли вложением в репутацию.

Брент предпочёл лестницу и теперь в одиночестве сидел на диване и наблюдал, как звякает стрелка, отмечаясь то на первом, то на втором этаже.

В кабинет королевна его не пригласила — вышла в холл сама. Ухоженная блондинка лет сорока с чем-то, она носила на поясе шкатулочку для воздушной почты на три отделения, в которой иногда что-то тихонько звякало. Поверх шёлковой блузы она повязала бантом цветастый газовый шарф.

— Брент Лачки! — с неожиданной радостью сказала она и подала ладонь для рукопожатия. — Наслышана, наслышана, ваша работа над мостом под Рунезо — выше всяческих похвал.

— Ваше светлейшество.

— Да садитесь уже! Ками, будь любезна, принеси нам кофе. Чай не предлагаю, — она подмигнула гостю, — после чаёв тан-жаве он покажется вам травой.

Брент неловко кхекнул. Раньше он только сталкивался с королевной в коридорах, и тогда она производила впечатление нежной, всем улыбающейся женщины, бесконечно влюблённой в стихии и свои проекты. Теперь вдруг оказалось, что Ирила занимает собой всё пространство, будто воздух пропитывается ею насквозь.

Помощница поставила на журнальный столик поднос — высокий кофейник, сливки, чашки и блюдце с зефиром, — и исчезла за дверью в коридор. Лифт продолжал звенеть, катаясь между первым и вторым этажом. Холл пустовал, огромный вообще-то холл, мраморные полы, макет какой-то на столе у стены. Брент со всеми своими габаритами чувстовал себя здесь вполне привольно, а с приходом Ирилы сразу стало тесно и душно.

— Рассказывайте, — велела ему королевна.

И поощрительно улыбнулась.

А Брент — рассказал. Неожиданно для себя — не причёсанную и красиво сформулированную версию, а честно и полностью, как было. Ирила слушала его, не перебивая, просмотрела рисунки с моделированием разлёта обломков, постучала по нему пальцами.

— Брент. Я ведь могу сказать вам, как есть?

— Разумеется, ваше светлейшество.

Ему казалось, в холле было душно? Ерунда: душно стало сейчас. Взгляд Ирилы ввитился куда-то в переносицу, и воздух застрял намертво там, где обычно спала сила.

— Разбирательства не будет, — её голосом можно было резать стекло. — Никогда, никакого. Если кто-то вякнет хоть слово, безопасники пригвоздят этого кого-то к стене и распотрошат. Это вам ясно?

— Предельно.

— Мой племянник погиб героем, — твёрдо сказала Ирила. Болезненная тема, сказал Люнис, и был, конечно же, прав. — Имя королевича Нониля не может быть опорочено.

— Конечно, ваше светлейшество.

Она смотрела в верхний угол, губы едва заметно шевелились, — её светлейшество считала про себя. А потом кивнула:

— Тем не менее, мы не можем отрицать, что в конструкции нашей разработки обнаружена критическая уязвимость. Как вы считаете, что я должна предпринять по этому поводу?

— Эээ. Устранить?

— От фортификатора бюро я ожидаю большей уверенности в своих решениях, — строго сказала королевна. А потом рассмеялась, и духота схлынула: — Ну что вы делаете такое лицо, Брент! Конечно же, я готова нанять вас обратно. Весьма впечатляющая демонстрация, пристойные навыки моделирования, аккуратные чертежи. Вы меня устраиваете. А вот это… оставьте-ка мне это всё.

Прищур у королевны был хищным. Брент безропотно передал ей документы. В шкатулке на поясе Ирилы что-то звякнуло.

— До завтра, — подмигнула она, поднимаясь из кресла.

На этот раз она протянула ладонь для поцелуя, и Брент послушно коснулся губами воздуха над её кожей. Королевна снова разулыбалась, развернулась на каблуках — взметнулась волной тяжёлая малиновая юбка, — и «нежный цветочек» королевна Ирила, покровительница конструкторского бюро, упорхнула во внутренние коридоры.

К зефиру так никто и притронулся.