Глава 7

— Ну чо, по кофе?

— Стихии, да ты уже весь состоишь из кофе!

— И думает вместо меня тоже кофе! Но у него неплохо выходит, да?

Ребята лениво перебрасывались дежурными шутками, и Брент тоже откинулся на спинку стула, с чувством потянулся, размял ладонью плечо.

Королевна Ирила не обманывала, а ещё — оказалась предельно легка на новые начинания. Уже следующим утром после встречи, когда Брент сидел в своей гостиной, рассеянно отбивая об стену мячик, к нему постучался посыльный с договором найма. В конструкторском бюро платили щедрее, чем в армии, — почти сто тысяч в год, — а ещё предлагали хорошие задачи.

После Стоверга Бренту понадобилось четыре собеседования и два месяца стажировки, чтобы устроиться в бюро младшим помощником, и это считалось потрясающим успехом. Теперь он, видимо, постарел, потому что успел даже посомневаться, несколько раз перечитать договор и поболтать с Люнисом в кулуарах.

Вечером Брент пообщался с будущим прямым начальством, подписал столько бумаг, что их хватило бы на целый букварь, а ещё наконец-то помыл полы в квартире. Назавтра явился в бюро, ничего толком не ожидая, и как-то вдруг обнаружил себя в рабочей группе из шести человек, увлечённо расковыривающих резервные конструкции Стены.

Ольше бы, наверное, не понравилось это решение. В дороге они мало думали о будущем, но девушка показалась Бренту упрямицей, желающей искать высшую справедливость. Она бы захотела, чтобы искали и наказывали виноватых, чтобы чудовищная трагедия была чьей-то ответственностью. По крайней мере, Брент почти мог видеть, как Ольша хмурится, кусает губы и говорит растерянно: «Но ведь всё-таки…».

Брент мало верил в справедливость. В том, что Стена рухнула, а Бренту посчастливилось быть в увольнении, тоже не было ничего справедливого. И если теперь есть по крайней мере возможность не допустить такого впредь — «устранить критическую уязвимость», как выразилась королевна Ирила, — Брент считал правильным сделать хотя бы это.

— А нам позволят такое? — удивлённо протянул Акшер, самый молодой в группе.

Брент тоже сперва сомневался. Непроницаемая Стена — огромный, сложнейший проект, и в нём, как в любом таком проекте, достаточно мест для совершенствования. Наверху могли бы начать задавать неприятные вопросы, если вместо какого-нибудь укрепления стяжек бюро станет отнимать у королевичей полномочия.

Но Ирила утверждала: никаких вопросов. Она заходила вечером, бегло просматривала наработки и забраковывала все компромиссные решения. Ирила считала, что Стене пора бы уже обходиться вовсе без королевичей, или по крайней мере королевич должен быть легко заменим — а его «возможные нерациональные решения» не должны нанести Стене серьёзного вреда.

Про Нониля за работой не разговаривали, и про падение Стены — тоже. Бренту казалось, что все всё понимают, но и сам он тоже кое-что понимал — и молчал.

Пока ребята дружно налегали на кофе, Брент вышел во двор и с чувством закурил. Голова кипела от любимой, но полузабытой работы, а от слишком высоких для него стульев затекала шея, да так, что приводить её в чувство приходилось медленно и с шипением.

Было бы здорово сейчас откинуться в кресле, прикрыть глаза и просто сидеть, пока тонкие пальчики разминают зажатые мышцы. У Ольши хорошо это получалось, от её рук по телу растекалось тепло — то ли живое, то ли стихийное, Брент не взялся бы судить, — и массировала она одновременно бережно, но достаточно сильно. Куда лучше, чем мог Брент.

Что уж там, со многими вещами симпатичная тебе девушка справляется куда лучше, чем собственная рука.

Брент закурил ещё одну и сам фыркнул на свои скабрезности.

Нет, Ольше не нужно всё это, и ему тоже не нужно. Они никогда и не планировали ничего, кроме временной связи, а что девичья задница и её же сиськи так отпечатались на сетчатке, что больше ни на что не выходит подрочить, — так это тоже временное.

В кабинете тем временем сооружали макет из перечёркнутых с лица документов — всё бюро сдавало их в ящик на первом этаже, откуда они расходились либо оборотами на черновики, либо на вот такие поделки. Лова кружила вокруг, примеряясь так и эдак, щурясь и иногда набрасывая что-то в своём блокноте. Акшер глядел на неё влюблёнными глазами и клеил из листа башенку.

Брент потянулся к силе, легонько дёрнул и так сдвинул Штабную башню к центру строения.

— Что? Симметрия.

— Мошенник, — пробурчал Акшер.

Он был инженер, а не стихийник. Работы для него пока было немного, поэтому он мог позволить себе клеить башни и распивать кофе. Обычно благодушного Брента Акшер раздражал до белых костяшек.

Голова болела, внутри перекатывалось что-то противное. Зато к вечеру и Ириле наконец был готов целый список на сто двадцать четыре пункта — возможности Стены, подвластные только королевичу или зависимые от него.

— Это полный? — с нечитаемым лицом спросила Ирила.

— Могут добавиться несколько, — дипломатично сказал Брент, который был, честно говоря, уверен, что при более тщательной проверке найдётся ещё столько же. — Одни ограничения тянут за собой другие, и…

Королевна прервала его отрывистым жестом, написала что-то вверху, сложила лист вдвое и скатала в рулон, а потом сунула в свою шкатулку на поясе. Брент прищурился: для обычных шкатулок подходили только особая, сложным образом выглаженная бумага, или специальные тубусы. Но, выходит, ребята из института не останавливались на достигнутом.

А на следующий день Ирила неожиданно появилась в кабинете с самого утра. И объявила:

— Его Величество желает, чтобы к осени аналогичный список был совершенно пустым.