Глава 7

— Господин Патель! — выкрикнул я в спину удаляющемуся в сторону широкой мраморной лестницы грузному силуэту.

Силуэт был облачён в чёрный не по погоде костюм в редкую белую полоску и принадлежал одному из влиятельнейших людей на индийском рынке. Когда Радж Патель обернулся ко мне, я заметил на его рубашке чудовищно-красный с оранжево-зелёными цветами галстук, напоминавший и персидский ковёр, и индийскую свадьбу в миниатюре. Тогда я понял, что нисколько не ошибся, а индийская деловая мода нисколько не поменялась за последнее десятилетие.

Когда-то мне и самому приходилось выбирать до дикости нелепые и баснословно дорогие аксессуары — гигантские золотые часы, печатки с крупными камнями, жёлтые и розовые сорочки из чистого шёлка, запонки и зажимы, инкрустированные бриллиантами. Всё это было вычурным и вульгарным, но необходимым, чтобы гармонично влиться в текущее окружение. Аннет, бывало, смеялась, что индийские бизнесмены одеты дороже собственных жён и любовниц, и конкурировать в цацках могут разве что с путанами.

— Господин Патель, какая невероятная встреча! — заговорил я, не дожидаясь, когда директор по стратегическому развитию DMart сам догадается или, скорее, придумает, догадку о том, кто я такой. — Я так сожалел, что мы не успели с вами пообщаться в Мюнхене. Кстати, устрицы там были всё-таки несвежие.

Патель молча кивнул, должно быть, из вежливости, но я заметил под его усами глуповатую улыбку — значит, если я и промазал, то несильно.

— О, я же не представился! — будто опомнился я и протянул свою визитку.

— А я вас, кажется, помню… — пробормотал Патель.

— Правда? А мне показалось, вы были ужасно заняты. Поэтому я сначала не решился подойти, а потом мне самому стало некогда.

— Вы же были на выставке… Этой…

— Да-да-да! Именно там — «iba»!

— «iba», — с облегчением признал Радж.

То, что он посещал прошлогоднюю выставку iba в Мюнхене я узнал из Facebook. Всё элементарное — элементарно.

Как водится в таких случаях, я крепко присел на уши Пателю и подивился сам себе, насколько натренирован мой навык увещевания, даже с учётом, что последнее время я мало практиковался. По-английски я болтал лучше Пателя, не уверен, что он всё понимал, но старательно слушал и кивал. Мы спустились в гостиничный ресторан. Вечером тут легко можно было найти место, поскольку ценник кусался даже по меркам зажиточных постояльцев. Я начал с хвалебных од, посвящённых DMart и его грандиозному расширению во всех индийских штатах. Мне почти не приходилось врать, хотя дела у компании, насколько мне известно, последние годы начинали стагнировать. Возможно, поэтому им понадобилась должность директора по стратегическому развитию. В качестве инвестиций и расширения сети Пателя в первую очередь интересовали страны Индийского океана такие, как Индонезия, Шри-Ланка, Сингапур. Но моя задача была относительно маленькой — уговорить DMart закупить у моей компании (точнее — моей бывшей компании) пару тонн продукции. Мы производили разные овощные снеки и перекусы, но к Пателю я пришёл с предложением энергетических батончиков. Его удивило и заинтересовало то, что состоят они преимущественно из риса.

— В Индии любят рис.

— Вот и я о чём! — радостно подхватил я. — Жаль, у меня почти ничего нет с собой, я совсем не подготовился…

Разумеется, тут я лукавил безбожно, и когда «случайно» вытянул из кармана три «завалявшихся» свежих, только-только с завода батончика, уже прекрасно знал, что делаю и для чего.

— Ну, это, конечно, ерунда, — убедительно пел я свою заранее сочинённую песнь. — У нас в ассортименте ещё пятнадцать вкусов.

— Пятнадцать? — зашевелил усами Патель.

— Итого восемнадцать. И всё сметают с полок как голодные дети, клянусь Шивой!

Патель засмеялся, очевидно поддаваясь моей безукоризненной лжи. Поклясться Шивой мне было также просто, как выкинуть фантик в урну.

— Приезжайте к нам на завод, господин Патель. Я устрою вам настоящую экскурсию! Как насчёт завтра?

По сути, богатые индийцы отличались от бедных индийцев лишь тем, что при деньгах и не смотрят на белых как на божество. Однако лесть и гостеприимство обожали все. К тому же Патель действительно прибыл в частном порядке и не был обременён громадным количеством деловых встреч. А я и не планировал вести с ним дела в официальном формате. Я старался обставить наше знакомство и гипотетическую сделку как дружескую шалость и развлечение. Для DMart эти несколько тонн батончиков не могли быть чем-то серьёзным. Даже если бы покупали их из рук вон плохо, для такой крупной сети, потери не стали бы фатальными. А вот для моей компании (точнее — моей бывшей компании) эти несколько тонн послужили бы и неплохой прибылью, и серьёзным маркером компании-экспортёра.

После ресторана мы отправились выпить в мой снятый на сутки номер. Я угостил Пателя виски, потом предложил водку и икру. Икра ему не нравилась, а водку он кушал с удовольствием. Захмелев, Патель стал рассказывать о цели своего визита: ему предложили вложиться в один проект, а взамен пообещали помочь с получением гражданства. На мой взгляд, предприятие было сомнительным, но я промолчал. Мы выпили за предстоящую экскурсию, после чего Патель спросил у меня, знаю ли я какие-нибудь «приятные» ночные места. Вопрос откровенно поставил меня в тупик, к такому я не был готов.

— Вы хотели бы пообщаться со свободными женщинами? — аккуратно уточнил я.

Радж сонно покривился:

— Предложите что-нибудь другое.

— Вас интересуют... юноши?

Он одобрительно хмыкнул в ответ.

Во дела… Если отбросить всякие там моральные принципы и не обращать внимание на мои личные предпочтения, в просьбе Пателя не было ровным счётом никакого зла. Но по понятным причинам в данном вопросе я совсем не разбирался, даже понятия не имел, как выкрутиться, но отказать наотрез не мог. В конце концов я же взялся обхаживать и умасливать потенциального клиента, откуда мне было знать, что он «по мальчикам»?

«Здоров. Выручай. Мне срочно нужен адрес какого-нибудь гей-бара или вроде того», — быстро настрочил я в телефоне, пока Радж уковылял в туалет.

«Не понял. Ты перегрелся что ли?» — пришло мне в ответном сообщении от Лео.

«Я потом объясню. Это для работы нужно.»

«Я, конечно, знал, что ты на работе рвёшь задницу, но не думал, что настолько буквально.»

Тут я вспомнил об одном парне, с которым общался в прошлой конторе. С виду — обыкновенный, ничем непримечательный тип, какие на улице легко сливаются с водосточными трубами и асфальтом. Общего у нас с ним было то, что мы оба изъяснялись на английском и носили очки. Во всём прочем наши вкусы и индивидуальные особенности сильно разнились, настолько, что в последствии даже выяснилось, что и в вопросах любви мы полярны.

А выяснилось это так: я как-то забежал в уборную отлить и застал своего коллегу натурально в слезах. Не предполагая, что может так расчувствовать взрослого мужчину на рабочем месте, кроме смерти близких родственников, я принялся приносить соболезнования и как-то коряво утешать. Он промолчал, но успокоился. В обед я позвал его вместе с собой в столовую. Там за котлетами и борщом он выдал следующее:

— Ты зря подумал, что я кого-то похоронил. Всё не так. Наверное, ты решишь, что это глупость или вообще возненавидишь меня, но я всё равно скажу. Я — гей, и сегодня утром меня бросил парень. Вот так.

После чего он продолжил жевать котлету, а я переваривал полученную информацию и соображал, что ответить.

— Понятно, — сказал я совершенно ровным тоном, будто мне только что сообщили о чём-то незначительном.

В конце концов, информация эта и была незначительной лично для меня. Полагаю, ему самому потребовалось немало смелости, возможно, он даже был в отчаянии. Возможно, я даже был обязан посочувствовать более сердечно, будь он моим другом. Но мы не были друзьями, мы были просто коллегами, которые едят вместе борщ в захолустной столовой.

— И всё? — спросил он через стол.

— Всё.

— Тебя это не волнует?

— Нет.

— И ты никому не расскажешь?

— Я не думал об этом. Но в любом случае не имею привычки сплетничать о коллегах.

— У тебя сигареты есть?

— Есть.

— Могу я попросить у тебя одну?

Я кивнул. Из столовой мы вышли в мороз, перебежали через внутренний дворик под крышу склада, где все обычно курили. Я открыл пачку, протянул ему, он вытащил сигарету. Мы закурили.

— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — ответил я.

— Не за курево. Хотя и за него тоже. Сто лет не курил.

Я помолчал и снова ответил:

— Пожалуйста.

***

«Серёг, привет. Как дела? Прости, что так поздно. У меня важный вопрос, и помочь мне можешь только ты.»

«Привет. Неожиданно! Даже заинтриговал! Что за вопрос?»

«Мне нужен адрес какого-нибудь заведения. Ну, сам понимаешь, специфического. Для знакомств.»

«Гей-клуб???»

«Наверное. Не знаю, как это может называться. Выручи, пожалуйста. У меня клиент особенный попался. Хочет романтики.»

«Ты уж определись — тебе в клуб или в романтическое место!» — гоготал рисованными на экране смайликами Серёга.

«Да не до смеха тут! Поможешь или нет?»

«Он симпатичный?»

«Кто?»

«Клиент!!!»

«Да я что, разбираюсь??? Он богатый, и женатый.»

«Ааа… понимаю. Давай я приеду.»

Я так не понял, предложил ли Серёга себя в качестве романтического героя или же вызвался быть провожатым по злачным местам, но разбираться было некогда, и я просто написал адрес.

Через двадцать минут я и Радж вышли в дуреющую от зноя ночь и тут же нырнули в прохладное такси, где нас дожидался Серёга. За то время, что мы с ним не виделись, мой бывший коллега раздобрел ещё килограмм на пять, но стал одеваться заметно ярче. А быть может, он просто решил принарядиться для вечернего знакомства — геи ведь тоже, наверное, готовятся к свиданиям и всё такое.

— Hi! — бросил Серёга ещё из окна такси с заднего сиденья, и я понял, что мне лучше бы расположиться рядом с водителем.

Всю дорогу двое толстяков бурно общались и ржали, как кони: Радж — басовито и раскатисто, Серёга — заливисто и жеманно. Стало ясно, что долго я в их компании не высижу. Впрочем, в этом уже не было необходимости: эти двое моментально забыли о моём существовании, и как только мы подъехали к клубу, с проворностью упитанных домашних котов повыскакивали наружу.

Я поплёлся за ними. Место было тихое, неприметное, без вывесок. Просто дверь в стене, ведущая неизвестно куда. Двое курящих у входа парней ничем не выдавали сакрального назначения места. Разве что взгляды их, пробежавшие по нашей троице и остановившиеся вопросительно на мне, убедили в том, что мы по адресу, и отныне господин Патель в надёжных руках и всех остальных милых ему частях тела.

Мы поднялись по лестнице на два этажа вверх. У непосредственного входа в современный Содом нас придирчиво оглядели уже охранники. Я думал, они спросят пароль или ещё что-то в этом роде, но, по всей видимости, нежно-фиалковый Серёгин пиджак убеждал лучше любых слов. Нас пустили без вопросов. Клуб оказался небольшим, но многолюдным, несмотря на разгар рабочей недели. Музыка играла умеренно, сохраняя возможность, пусть и громко, разговаривать. Ещё раз я убедился, что Серёга не обманул нас с выбором маста, когда глянул на стены — там висели громадные, в человеческий рост то ли натуралистичные картины, то ли фото, на которых антично вырисовывались мышечным рельефом обнажённые мужские тела. Я нашёл, что фотографии действительно красивые, а мужики старались не зря на тренировках.

— Отдыхаешь? — спросил кто-то возле моего плеча.

Я обернулся. Парень примерно моего возраста и примерно моей комплекции стоял позади и угрюмо изучал с дозорного пункта у барной стойки каждого, кто входил в зал.

— Да я так, с друзьями, за компанию, — ответил я.

— Впервые тут?

— Да, впервые.

— А чё так?

Я поискал глазами Раджа и Серёгу — те уже нашли укромный уголок в другом конце зала и, похоже, забыли обо мне. Тем не менее, мне удалось поймать Серёгин взгляд. Он помахал мне рукой, но не так, как машут, приглашая присоединиться, а так, как если бы хотел сообщить мне: «Всё под контролем! Не беспокойся за нас!».

— Слушай, — я повернулся к этому незнакомому парнишке, намереваясь отвязаться от него по-доброму, — как бы это сказать… Я тут не свой.

Он пшикнул нагловато и криво усмехнулся:

— Да тут все не свои. Вон смотри, видишь? В том углу сидит депутат. Натуральный депутат. Пожалуй, на этом его натуральность исчерпывается. А вон там у нас профессор околовсяческих наук, кандидат чего-то там. Официально женат и детен, неофициально — сам видишь.

Я прищурился, чтобы рассмотреть сначала депутата, потом профессора. И тот, и другой были в возрасте, лысоваты, с виду апатичны. Оба пили вино с молодыми парнями. Я невольно вспомнил о своих соседях немцах. Обычные здоровые ребята. Один бог ведает, как у них так вкусы сложились…

— А скажи мне, — обратился к новому знакомому, чьего имени не знал и даже не интересовался, — вот зачем всё это?

— Что именно? — не понял он, хмурясь.

— Ну это. Жениться. Детей рожать и всё остальное, если хочется приходить сюда.

Он помолчал, а потом расхохотался во весь голос.

— Ты местный? — спросил он, отсмеявшись.

— В каком смысле?

— Ну, ты всю жизнь живёшь тут, в этой стране?

— Да нет. Помотало меня немного по миру. А что?

— Ничего, — он чиркнул колёсиком зажигалки и подкурил.

Я тоже достал сигарету. Он протянул мне зажжённый огонь. Я решил не выпендриваться и принял его предложение.

— В этом твоя проблема, — сказал он, откидываясь спиной на барную стойку и выпуская в потолок порцию дыма. — Жил бы тут, понимал бы всё лучше.

— Ну, не знаю, — с сомнением произнёс я. — Мне не кажется, что я что-то такое особенное понял в других странах.

— Это так кажется. А со стороны виднее. Проблема людей, кто долго жил в одном и том же месте, — непонимание, что может быть как-то иначе. Проблема людей, повидавших много разных мест, — понимание, что всё неодинаково, и всё, по сути, одно и тоже.

Мне понравилось его изречение, и я кивнул, соглашаясь.

За своих знакомых я больше не беспокоился. Они вполне могли позаботиться сами о себе или даже друг о друге. Дальнейший их досуг меня не интересовал.

— Ладно, — подытожил я разговор. — Я пойду. Бывай.

— Стой. Может, встретимся как-нибудь? Не здесь. Где-нибудь в другом месте. Потом.

— Может быть, — ответил я. — Но в следующей жизни. Удачи!

И я ушёл, ни с кем больше не прощаясь. Меня влекло домой, в понятную одному лишь мне одинокую стихию прозябания и бессмысленности. По дороге в такси написал Саре, что завтра днём надо организовать экскурсию на производство для нашего гостя, но ответа не последовало. Я убрал телефон и погрузился в дрёму до конечной точки маршрута.